II том. I know you so well

            Лира Ошигами никогда не отличалась ни умом, ни красотой. Лишь малый круг людей мог согласиться с тем, что девушка является симпатичной, довольно отстраненной. Никто и подумать бы не смог, что она могла бы привлечь чье-то внимание надолго. Даже Карма не мог толком понять, в чем же заключается ее секрет. Даже Лира, думая об этом, не переставала удивляться, как Акабане с каждым разом все больше и больше сближался с ней. Надеясь, что он поскорее отстанет от ее персоны, она постепенно стала привязываться, даже толком не замечая этого.       Изо дня в день она постепенно постигала дружбу и в четырнадцать лет смогла сделать невозможное возможным. Всегда полагаясь лишь на себя, не доверяя никому, а только своему чутью, она преодолела все, что уготовила ей судьба. Но когда в ее жизни появилось совсем другое чувство, она начала остерегаться и его. Без Кармы она бы и не смогла принять любовь, насладиться ею, вкусить ее. Зная, что на их пути встретится множество испытаний, они готовы будут их встретить, но уже не врозь.       Карма будто неподвижно сидел у кровати Ошигами и о чем-то обеспокоенно думал. За окном же все светлело. Лучи пробирались в палату, а потом бесследно исчезали, будто осознавая, что появились не в то время, не в том месте.       Сама палата была невзрачной, даже местами серой. В палате не было даже цветов, так как девушка их не любила, не вынося их, по ее словам, зловонный запах. За подобное мнение ее никто не смел осуждать, и смысла в этом не было по очень веской причине. Днем светило солнце, а вечером горел свет энергосберегающих ламп, которые можно часто увидеть в школьных кабинетах. Палата так бы и оставалось пустой, и часто бы давила на окружающую, итак ужасающую обстановку, если бы не вещь, сидящая на тумбе. У кровати, на деревянной поверхности неприглядной мебели красовался серый кролик с длинными ушами и ногами. Мордочка оставляла желать лучшего, хотя улыбка иногда казалась чересчур броской, местами красивой и притягательной.       К девушкам, лежащим в коме уже около двух недель, приходили не часто. Но друзья не могли позволить раскиснуть парням, которые то и дело проводят все свободное время в больнице. Одноклассники стараются звонить Карме и Нагисе как можно чаще, эти двое в большинстве своем просто не отвечают, погружаясь в свои мысли. Не обращая внимания на все вокруг, друзья с работы также не могут до них достучаться, хотя работу оба выполняют вполне прекрасно. Близкие замечали, что жизнь парней превращается в существование, за которым последует настоящее отчаяние.

***

            Серовласка окуналась во тьму постепенно, не понимая, что ее выбор может привести к ужасающим последствиям. Стараясь сфокусироваться на чем-то важном, Ошигами вновь ошибалась в расчетах, когда ее мысли сбились, а значит, план с треском провалился. Так раз за разом она старалась собрать все свои мысли в кучу, а потом теряла их также неожиданно, как находила. После каждого промаха, ей будто бы хотелось разозлиться, но этих чувств она так же не понимала, как и саму себя в целом.       Живая оболочка шла по темным переулкам, стараясь найти какие-то ответы на вопросы, жаждущие пояснений день за днем. День резко сменялся ночью. Она, и сама того не замечая, могла предугадать, когда наступит новый день или ночь.       «- Мне куда-то нужно?» — вдруг спросила саму себя девушка.       Вскоре, заставляя приглушить свои мысли, она закрыла лицо руками. Она чувствовала, что хоть так появится шанс что-то вспомнить, хотя воспоминания душили, глушили и ломали ее, проникая все глубже и глубже. Взращивая в нее свои корни, воспоминания перемешивались, не давая ответа ни на один вопрос.       «- Идти вперед?» — она задавала этот вопрос вновь и вновь, пока не пришла к выводу, что пора идти.             Сероволосая девушка все шла и шла по сухой неосвещенной дороге. На улице было темно, от чего бы кровь стыла в жилах у любого другого человека. Хотя сам по себе город был жутким и днем и ночью, никто на этом не заострял внимания, казалось, невзрачность даже украшала его. Серый город, серые люди, серое небо и солнце. Этот город будто бы был похож… на саму девушку, появившуюся тут совсем недавно. Это было просто невообразимым, ведь жалкий, некрасивый город мог найти себе правителя, ведь этот правитель ходил у них прямо под носом.       День не хотел сменять ночь, даже когда девушка думала о сером солнце. Чувствуя себя подкидышем, ей захотелось обдумать сделанный ею вывод, разобраться, в чем же дело. И хотя спешка ни к чему путному не приводила, серовласка с трудом вспоминала кого-то в своей затуманенной памяти. Понимая, что ее намеренно кто-то ведет неизвестно куда, она разозлилась. Девушку дурманили мысли о том, что где-то дальше чахлого города еще есть свет, который точно станет для нее отрадой. Вот только то, что ее мнило, заставляло бурно переживать. Затем переживания превратились в скуку, которую девушка терпеть уже не могла, поэтому, последовав зову своего сердца, решилась пренебречь своей жизнью.             Время ХХХХ. Каяно.       Каяно также продолжала блуждать по своему миру, заставляющему ее сердце безумно трепетать то ли от счастья в причинении боли другим, то ли от отчаяния, которое бушевало в ней с первого ее появления здесь. Город будто впитывал ее горе, становясь тусклее, мрачнее, но ничуть не опаснее. Пока она так думала, ей ничего не угрожало, хотя чувствовала, что грядут изменения. Все вокруг сможет поглотить ее живьем, а она даже не заметит. С того самого момента, как она попала сюда, как осознала свой смысл жизни, стала меньше времени уделять деталям. Убийства пришлись ей по душе, лишь взглянув на свежий труп, можно было понять по ее карим глазам, что у нее все под контролем. Город же считал иначе. Даже к хищнику цепляются паразиты.       Проходя квартал за кварталом, девушка будто стремилась показать кому-то свою спешку и усердие к работе, ища свою новую жертву. На синем платье девушку лишь смущали уже высохшие пятна крови, заставляющие ее вспоминать о том, что последняя жертва была убита уже довольно давно.        — Тц, — вальяжно цокнув своим старым воспоминанием, она вдруг остановилась.       Неожиданно почувствовав головную боль, она с треском упала на холодную дорогу. Взявшись за голову, она сжимала ее с такой силой, что, казалось, она готова была сделать с ней все, что угодно, лишь бы эта острая боль прекратилась. Лязгнув зубами, зеленоволосая что-то невнятно выкрикивала и каталась по земле, словно все ее тело было в огне.       Девушка перестала слушать голос, трезво направляющий ее убивать, переключаясь на голос, что хотел до нее достучаться уже довольно давно. Память будто исказилась, а все вокруг поблекло от невыносимой боли и осознания чего-то нового. Кареглазая вытерпит все это, она будто знала, что когда-то умирала с еще большими страданиями, чем сейчас.        — Идти вперед? — как можно громче сказала она, привлекая внимания окружающих, которые появились настолько неожиданно, что сама девушка не почувствовала их присутствия.       Взяв в руки молот, девушка побежала по дороге, по которой еще не осмеливалась бежать. Не успев собраться с мыслями, она и во время своего побега не желала ни о чем думать.             Главная цель: бежать, бежать без оглядки!             Тем временем: Токио.       Все было как и прежде. Невзрачно, броско, блекло. Палаты наполнялись прохладой только тогда, когда медсестры приходили делать своим спящим пациентам противопролежневый массаж, менять капельницы, белье и другие не менее важные дела. Каждый раз, приходя в палату, они не могли не смотреть с грустью на отчаянных парней, что приходили к своим дамам настолько часто, что, казалось, те просто жили в больнице. Но и бедных девушек, старающихся изо всех сил выбраться из ужасного положения, было неуместно не пожалеть.       Карма не старался винить во всех этих бедах себя. У него это получалось не специально, из-за его безжалостной совести, которая подкрадывалась к нему все ближе и ближе. Оставалось немного, прежде чем она сумеет добраться ближе, чем рассчитывала. Все знали, что будет потом, поэтому без сомнений этого боялись.       Акабанэ и Карасума и вовсе игнорируют друг друга, стараясь ни в коем случае не сказать чего-нибудь лишнего. Карма просто не хотел лишних проблем. В конце концов, во всем этом была лишь его вина, которую он мог признать, но поделать с ней уже ничего нельзя. Карасума же задумывался над тем, что когда-то говорил ему бывший ученик. Когда думал об этом, постоянно уходил в свои мысли, притупляя тем самым боль, которую испытывал. Ничего уже нельзя было изменить, а значит, говорить о чьей-то вине уже нет смысла.       » — Нужно лишь подождать. Все обязательно наладиться», — повторял про себя Карасума, скрипя зубами от настоящей несправедливости.       Макс, этим временем проходя мимо бывшего учителя Лиры, что-то серьезно обдумывал. Не обращая ни на кого внимания, он даже не замечал, как на него оглядывались многие медсестры, опять же незаметно комментируя его удивительную внешность. Скорее, что-то необычное было в чертах его лица, поэтому многим казалось оно симпатичным. Ни одна девушка даже подойти не смела после его пронзающего, леденящего душу взгляда. Парню было не до девушек. Пока его сестра находилась в коме, он всеми способами старался подумать о чем-то хорошем, о счастливой концовке этой истории, но на место счастливых мыслей всегда наплывали жуткие.       Макс медленно, незаметно для себя погружался в отчаяние. Оно рушило все на своем пути, как разрушало тогда, когда умерла бабушка, а затем, как предала сестра. Все эти раны уже давно должны были затянуться, но вновь открылись, чтобы напомнить о себе. «Ты виноват!» — говорили ему голоса из ниоткуда. Накручивая себя, все постепенно становилось блеклым, до ужаса ненужным, что захотелось просто…        — Нет! — неожиданно выкрикнул брюнет, немедленно прогоняя до невозможности противные мысли. — Я ни за что не стану таким, как сестра. Никогда, — ударив кулаком об стену, он огляделся. Зло цокнув, он положил руки в карманы и направился в сторону выхода.       Вдруг неожиданное чувство пронзило его с пят до головы. Пошатнувшись прямо у порога, он оперся о косяк двери, заставив себя попутно отдышаться. Чувство было подобно цветным и ярким фейерверкам, которые заставляли его сердце трепетать еще с самого забытого детства. Захотелось вдруг вспомнить все, что хорошего было в прошлом. Хотя жить с мыслями о прошлом никогда не хотелось Максу, он все равно решил ненадолго отойти от подобных данных себе обещаний и посмотреть на светло-голубое небо, которое, будто большими крыльями, застилалось перистыми воздушными облаками. Улыбнувшись подобной картине, брюнет с приятными мыслями направился своей дорогой, понимая каждой частичкой себя:        — Все будет хорошо.       В тоже время. Лира.             Серовласка со всем своим рвением, что у нее было, старалась выйти из города, но тот лишь водил ее кругами. Пусть девушка и не хотела оставаться здесь, ее рвения выбраться было недостаточно. Принимая во внимание тот факт, что без ее стремления никуда она не уйдет, она решила остановиться и подумать. Подумать обо всем, о чем она хотела бы уже давно. Но все то, что было в ее голове, никак не хотело восстанавливаться.        « — Зачем мне вообще уходить куда-либо», — только подумав об этом, девушка почувствовала необыкновенную до жути боль, которую никогда более не ощущала. Подавшись назад, она пластом упала на газон аллеи, который смягчил падение.       Белое небо, что стояло перед ней, никаким образом не двигалось ни вперед, ни назад. Каждое движение осуществляла лишь она, мотая головой в разные стороны. Тогда она в первый раз захотела улыбнуться собственной глупости и подобным обстоятельствам. Каким же именно обстоятельствам? Неожиданно встав с искусственной травы, девушка огляделась. Что-то теплое пробежалось по телу. Будто бы серовласка обрела что-то большее, чем просто существование где-то здесь, где-то у нее в… подсознании.        — Боже, — как можно тише пролепетала Лира, прикрыв рот рукой. Но она не смогла утаить свое пробуждение. Люди, что окружали ее, резко обернулись и направились в ее сторону. Попятившись назад, девушка испуганно посмотрела на толпу, что собралась вокруг нее. Найдя просвет, она быстро нырнула к нему и побежала. Побежала туда, куда глаза глядят, неважно. Важно лишь было убежать, убежать от этого кошмара как можно быстрее и вернуться. Но куда вернуться? Ответ был не важен вовсе.       И бежала не только Лира. Бежала и Каяно. Они обе бежали к новому свету. Они не потеряли истину, они продолжают верить. И в том, где они тонули, где искали ту самую истину — любовь. Они не смели потерять ее не при каких обстоятельствах!

***

      Карма неожиданно проснулся в холодном поту. На улице лил дождь, а в окно даже смотреть не стоило — хоть глаз выколи. Ночные фонари перестали гореть уже давно, но солнце так и не освещало улицы. Капли дождя со стремительной силой продолжали бежать по окнам, непрерывно стуча по крышам. Но Карма начал любить такую погоду, к тому же в такое время. Посмотрев в окно, а затем на звонящий телефон, он быстро взял трубку. От непонимания, из-за чего сердце так сильно стучит, а руки дрожат, Акабанэ не решался заговорить.        — Прошу прощения за столь поздний звонок, но… — Карма вспомнил этот голос за секунду. Сжав телефон с неистовой силой, он жаждал продолжения. — Лира Ошигами вышла из комы, — этого было достаточно, чтобы забыть о всех невзгодах, что тяготили его душу.       Этого было достаточно, чтобы вновь обрести жизнь, а не существование. Этого было достаточно, чтобы ринуться с места в ту же секунду и побежать. Побежать без оглядки в такой сильный ливень, с таким диким рвением. Дождь и грязь не помеха, теперь уже не помеха. Карма не знал, что испытывать в этот момент, он просто бежал. Бежал к своей судьбе, которая повернулась к нему, услышала его и поняла. Смех, радость, счастье — было неважно то, что Акабанэ чувствовал сейчас. Важно было лишь состояние ее любимой, ведь он был будто во сне.       Добежав до больницы, парень дернул дверь ручки и метнулся к лестнице на четвертый этаж. Лифт был неуместен, слишком много времени занимала езда на нем. Пока Акабанэ бежал от одного конца больницы к другому, успел собрать несколько человек рабочего персонала, что были в больнице на ночном дежурстве. Охранник же и вовсе не заметил, как он пролетел мимо него. Карма добежал до заветной двери и распахнул ее в мгновение ока.       Конец POV. Автор.             POV. Лира.              — Значит, я могу быть уверенным что с вами все хорошо? — я не успела ответить на заданный мне вопрос доктору, так как мы оба услышали необычные звуки и чересчур громкие голоса. — Хм, неужели он прибыл так скоро? — удивленно спросил врач самого себя, потирая подбородок.        — Я не могу двигаться, это нормально? — спросила я доктора, стараясь хоть чуть-чуть пошевелиться. Все тело пульсировало то ли от долгого лежания в коме, то ли от того, что Карма скоро будет здесь.        — Лира! — крикнул вдруг Карма, распахнув дверь палаты.        — Карма, — из глаз потекли слезы, а тело еще сильней начало дрожать. Всё-таки дрожь была из-за него.       Красноволосый демон быстрыми шагами подошел к моей кровати и крепко взял за руку.        — Прости, обнять сейчас не получиться, но как только, так сразу, — улыбнувшись, я постаралась сжать его холодную мокрую руку, пока доктор стоял позади нас и радостно улыбался воссоединению влюбленных.