II том. I know you so well

            На улице сгущались тучи. Люди ждали дождь с невыносимой надеждою, так как в Токио его уже давно не наблюдалось. Зато погода стояла жаркая, иногда уже надоедливая, хотелось чего-то нового. Лире всегда нравилась жара. Она ненавидела дожди и холода. Иногда только одобряла сырость, которая привлекала ее внимание чересчур удивительным запахом. Но такая погода ей бы уж точно не понравилась, была бы она в сознании.       Карма сидел у кровати серовласки, стараясь не думать о гнетущих вопросах, мучащие его столь долгое время. Достаточно было того, что многие приходили сюда, почти ничего не говоря, стараясь случайно не сказать: «Соболезную». Акабанэ это раздражало. Он постоянно отгонял от себя ужасающие мысли, его друзья постоянно нагоняли на него какую-то давящую ауру. Затем осознание того, что сам он виноват в своих беснующихся мыслях, не давало ему покоя.       Сам Карма даже не подавал признаков трезвости своего сознания. Вся его жизнь превратилась в ненужный кошмар. А она давала ему подпитку. Заставляла брать себя в руки, когда это было необходимо, переставала нудить и постоянно направляла его туда, куда была ему нацелена дорога. И увидела бы она сейчас своего красноволосого демона, сидящего на стуле, изнуренного и настолько убитого горем, тут же привела его в порядок. Карма сам был бы не против. В своем подсознании он строил подобного рода картины и часто оборачивался, стараясь уловить ее фигуру. Она бы сказала ему, что это всего лишь кошмар и пора возвращаться домой.       Прознав о случившемся, на работе Лиры у многих сложились разные впечатления. Они не были жуткими или не тактичными, скорее напротив. Каждый анализировал ситуацию по-своему, стараясь уловить суть всего происходящего, в конце концов, разобраться в этой путанице. У Кармы же дела обстояли иначе. Не все соглашались с тем, что девушка Акабанэ настолько проста, как кажется. Он был тем, кого обычно называют «темной лошадкой», люди строят догадки, больше основанные на непонятно сделанных выводах и слушках. Хотя Карму знали, как очень уверенного и приспевающего везде и во всем работника, некоторые индивиды все же могут иногда кольнуть в самое сердце. Начиная с выстраивания нелепых и громких предположений, все заканчивается ужасающим выводом, который Карма слышать не хочет.       Что до брата Лиры? Макс (так его звали) был чёрств и трезв в действиях. Уж слишком он любил свою сестру, чтобы позволять себе горевать так рано. Но он понимал, насколько плохо было Карме и Нагисе, с которыми он желал познакомиться уже давно. Он понимал и старался не прибегать к той или иной теме, которая больно кольнет их сердца. Проживая в доме тети, которая уже давно уехала по делам в Россию, у Макса и в мыслях не было появиться в старом доме Лиры. И на порог он войти бы не смог, потому что не сдержался бы. Не сдержал бы тех чувств, которые старались не бушевать лишний раз, вспомнить о чем-то хорошем, стараясь сфокусироваться на словах «не всё так плохо».       Макс многое знал о друзьях Лиры, но не потому, что его сестра не держала язык за зубами. Всё то, что говорила Лира, не было секретным или особенным, поэтому она часто разговаривала о своих одноклассниках, к которым успела быстро привыкнуть и подружиться. Подобные рассказы часто вызывали у Макса разные чувства: непонимание, гордость, грусть или недоверие. Эти чувства могли смешаться между собой, и парня это настораживало. Так быстро, по словам Лиры, у ее одноклассников не могло сформироваться о ней мнение хорошей девушки.       Постоянно защищая свою сестру от разных ситуаций и конфликтов, он понимал, что, находясь рядом с ней постоянно, становился ее поддержкой и опорой. А ее это каждый раз впечатляло. Даже понимая, что ее братик младше нее, она всегда забывала об этом, не думая о возрасте, ссылаясь лишь на его решительность к совершению взрослых поступков.       В последствие, после уезда Лиры Максу становилось до того тошно вспоминать сестру, что он старался всячески о ней забыть. Сколько бы Ошигами ни говорила ему, сколько бы ни писала и ни звонила, он был непреклонен. Постоянно думая о предательстве сестры, которая, не подумав о чувствах своего братика, уехала далеко и надолго в другую страну, он становился черствым и хладнокровным. Пытаясь хоть немного выбросить «предательство» из головы, он все более подкреплял его, вспоминая о появившемся парне сестрицы. Думая о последнем, ему уже хотелось рвать и метать, забывая о последствиях своей агрессии.       Проходили дни за днем. Тоска по сестре превысила чувства обиды. Постепенно брюнет начал это понимать, хотя с самого начала догадывался, что подобное случится.       Брюнет, заприметив в назначенном месте красную макушку, заметно ускорил шаг. Время было раннее. Запланировав встретиться с Кармой, Макс и не думал о том, что придет на встречу последним. Фыркнув самому себе, он проклял свою тактичность и послал ее куда подальше. Лицо Кармы не выдавало какой-то ясности. Оно исказилось в гримасе безразличия, ему становилось только хуже. Присев на скамью возле красноволосого, брюнет откашлялся и запрокинул голову назад.       После их последней встречи прошло два дня. Они пересекались в больнице и заводили короткий диалог по поводу состояния Лиры, а потом уходили, стараясь не оборачиваться и не смотреть друг другу вслед. Вспоминая всегдашнюю паузу, которая происходила в их беседе после необходимой информации, они старались уже ни к чему не стремиться, заканчивая разговор лишь на этом.       — Ты же знаешь, что состояние Лиры стабилизировалось, — начал вдруг говорить брюнет, стараясь уловить во взгляде Кармы что-то большее, чем просто апатию. — Она справится, она всегда со всем справляется.       — Знаю, — демон тяжело вздохнул, напряжение в его взгляде резко прошло, но не полностью. — Я боюсь, что она…       — Возненавидит тебя? — брюнет тихонько хихикнул в рукав пальто. Красноволосый посмотрел на него озадаченно. — Всё возможно, но не в твоем случае, — после громкого вздоха Макс на минуту перестал говорить, обдумывая все сказанное им. Пожалев сотню раз о том, что сказал, он и не хотел продолжать, но совесть говорила иначе. — Моя сестра настолько любит тебя, что на это даже я повлиять не смогу, — Макс хотел смеяться и злиться на то, что сам говорил.       Ему было грустно от собственных слов, что казалось, ножи в его спине было бы намного легче принять. Он страдал от собственной беспомощности, ведь ранее он точно мог знать, что добился не только уважения сестры, но и ее любви. Она дарила ему свою любовь, будто храня только для него, а он, в свою очередь, отдавал всю душу и сердце только ей одной. Не думая о любви в глубоком смысле, он все же не думал и о том, чтобы найти себе девушку. Обделенным их вниманием он никогда не был.       — Ты… — Карма был настолько поражен услышанным, что даже не знал с чего начать.       — Не удивлюсь тому, что она любит тебя больше, чем меня, — ухмыльнувшись, брюнет уже ничего не хотел говорить, стараясь не вызвать еще больше жалости к себе.       — После нашей последней ссоры с ней я уже не думаю о том, что до сих пор ей нравлюсь.       — У тебя что, недостаточно проблем?! — Макс даже и не думал кричать, но его вопрос бы сказан довольно громко. — Постоянно накручивая себя все больше и больше, не думаешь, что это может превратиться в нечто ужасное? — брюнет резко вздрогнул. Он сказал подобное спонтанно, даже не думая вникать в саму суть фразы. — Хех, — ухмыльнувшись, брюнет покосился на Акабанэ. — Видимо, выбивать хандру придется не только из тебя.

***

            Про Нагису ничего нельзя было сказать с уверенностью. С самого начала ему казалось, что все это лишь сон, что он проснется и все встанет на свои места. Конечно, когда этого не произошло, паника начала нарастать, но со временем что-то начало приходить в норму. Он начал надеяться. Надеяться на то, что Каяно сможет открыть глаза и улыбнуться ему самой ее лучезарной улыбкой.       Он любил ее улыбку. Сколько бы он ни пытался забыть, ее улыбка постоянно следовала за ним, одаривая его безвозмездно. Еще в школе он думал о том, что ему не просто так привалило такое счастье, не просто так он нашел ее, не просто так она стала его первым другом в 3-Е классе. Даже тогда он знал, что-то была не фальшивка. Фальшивые эмоции никогда не проступали при нем, ведь Нагиса являлся для нее чем-то большим, чем одноклассником, гниющим в классе отбросов вместе с ней. Что уж там говорить о его вспыхнувших чувствах к ней, когда его поцелуй достал до глубин ее души? Ведь раньше он и не догадывался, что романтические чувства станут передвигать дружеские с такой-то немыслимой силой.       Сидя за столом на кухне, Нагиса уже несколько минут сидел почти неподвижно, рассматривая что-то на столе. Взгляд его изменился, став тусклым и безразличным, хотя иногда он мог улыбаться и даже что-то говорить без хрипоты в голосе. Удручающее его положение перестали понимать и его ученики, которые много раз пытались поддержать учителя. Они не знали, в чем состоит причина его отчаяния, но не спрашивали, стараясь подолгу не оставлять его одного даже на перемене, даже молча сидя в кабинете. Нагисе становилось спокойнее от этого. Когда он находился один, в голову лезли разные дурные мысли, старались сделать что-то эдакое, чтобы задеть его за живое. Никогда не думал, что ему когда-нибудь вообще предстоит столкнуться с подобным.       Иногда он приходил с работы и, как сейчас, просто сидя за столом на кухне, разглядывал что-то, вспоминая какие-то моменты со школы. Все они были в основном с Каяно. Остальные же уходили на второй план сами по себе. Этого можно было ожидать, хотя бы посмотрев на ситуацию со стороны. Да и причина также крылась в том, что дни, в которых не было Каяно, можно было посчитать на пальцах. Нагиса удивлялся подобному, как младенец, ведь в его жизни происходило много удивительных происшествий. Но тут же понимал, что через все эти происшествия он проходил вместе с ней.       В окно посветило солнце, освещая кухню, в которой сидел Нагиса. Нагиса удивленно посмотрел в окно, начав разглядывать что-то, но ничего не увидев, он улыбнулся. Такой нежной улыбкой он бы улыбнулся ей сейчас, если бы она была с ним. Голубые волосы, почти достигшие плеч, блестели на солнце. Нагиса только-только понял, что давно не стриг их, когда вновь обратил свой взгляд на стол. Через несколько секунд на столе что-то появилось. Прозрачные капли начали быстрым градом ссыпаться с глаз Нагисы, стекая по щекам к подбородку. Лицо Шиоты покраснело. Стиснув зубы, он даже не хотел останавливать поток слез, а, напротив, выплакать все до последнего. Теперь ему было, что разглядывать.

***

            Расхаживая по улицам Токио и не находя себе места в этот день, Асано думал о том, что уже давно вот так вот не расслаблялся. Отдав всю волю лишь своим мыслям и воспоминаниям, Гакушу старался быстро вспомнить о школьных днях. Только они могли составить полную картинку, расставить точки, собрать паззлы, которые были так необходимы для его сегодняшнего времяпрепровождения. Хотя воспоминания о классе 3-Е его мало волновали, вскоре он все же решился оторваться по-крупному.       Для него время шло слишком медленно. Оно затягивало его в настоящую рутину, от которой не может выбраться ни один ученик влиятельной школы Кунугигаоки. Каждый мог понять, почему подобное происходит, но не каждый смог бы этому противостоять. Как и сам Асано, проживающий свои дни в рутинном постоянстве, он не мог приспособиться к чему-то более развлекательному для себя, кроме одиночных прогулок, скрашивающих его скучные дни. Кто бы мог подумать, что после ухода класса Е, после ухода его отца с должности директора школы, он встретит кого-то по душе? Кого-то, кто бы мог с легкостью заговорить с ним при первой же встрече, как ни в чем ни бывало?       Ночь давала о себе знать. Уличные фонари включались одновременно, будто по щелчку пальцев и горели ярче обычного. Так казалось Асано, который, завидев их, неожиданно закрыл глаза, но позже открыл и осмотрелся. Улица, по которой он шел, оказалось, значила для него нечто большее. Почему-то именно улица привлекла его внимание намного больше, чем воспоминания о школе. Прислушавшись к звуку энергосберегающих ламп, он старался уловить что-то большее. Нечто особенное, что привлекло бы его внимание, что-то, чего бы он хотел тотчас услышать.       То была мания, зависимость, от которой невозможно было избавиться. Дзихико для него была всем. Он старался меньше думать о проблемах, которые беспокоили его. Когда он думал о ней, ему казалось, что его жизнь имеет какой-то иной смысл. Она скрашивала его жизнь в школьные дни, а после, когда школа заканчивалась, он ждал, когда новый день вновь начнется. Когда ему было одиноко, она была рядом, подолгу общаясь с ним. Подошел бы кто-нибудь другой, он бы тут же смог накричать на него, уйти, пробурчав что-то невнятное, но она… ее описать было невозможно. Даже когда она видела, что к Гакушу не стоит лишний раз подходить, она не подходила, оставляя его одного при своих мыслях. Видя это, Асано не мог не удивиться ее безупречной тактичности.       Все не могли не подметить тот факт, что Гакушу младший стал немного мягче и стал думать не только о самом себе. И многие могли подумать о том, что все это отразилось на нем из-за ухода отца, но, слыша об этом от других, он всегда посмеивался про себя, вспоминая настоящую причину его резкой перемены в характере. Но даже Карма не мог уловить того, что Асано уже продал свою душу девушке, от которой всегда веяло лавандой и солнечным настроением. Её ярко розовые волосы вились до самого пояса, почти всегда были растрёпанными, но такими красивыми, когда блестели на солнце. Глаза ярко зеленные, кошачьи, но такие спокойные, ни капельки не опасные, что казалось, что сама девушка могла превращаться в котенка, когда ей этого хотелось. Сама она была ростом Лиры, хотя фигуры сильно различались (Лира бы позавидовала ее формам и худощавости). Она всем своим видом так и норовила привлечь внимание Асано. Более удивительным было то, что никто и не замечал тех особенностей, что так привлекали Гакушу. Ему это слишком нравилось, ведь все в это ситуации казалось идеальным.       Более того, желанным ему казалось все до мелочей. Но он молчал. Постоянно думая о ней, желая ее всем сердцем, он не мог сказать ей того, что хотел. Это казалось неприступной вершиной того, чего он бы не смог достигнуть никогда. Страх никогда не знал пощады к нему еще с того момента, как его начал воспитывать отец. Что-то новое окружало его каждый божий день. Но оно не могло сравниться с тем, что давал ему отец или симпатия, которая охватила его недавно. После школы его дружба с Дзихико постепенно угасала лишь по его вине. Сомневаться было трудно в том, что Гакушу младший сбавит обороты и станет работать как попало. Когда работа стала для него всем, он уже не мог держать их отношения на плыву и мог общаться лишь по интернету. Временами его график уже не был столь ужасающим, но больше он не мог видеться с ней. Так стыдно перед ней ему не было еще никогда.       Подул теплый ветерок. Пройдя еще одну улицу, Асано резко остановился. Будто сверхъестественные силы хотели остановить его именно в этот момент и именно в эту же секунду. Уставившись на асфальт, рыжеволосый стал о чем-то думать. Вдруг, телефон неожиданно заиграл обыденную мелодию. Мелодия, показавшаяся Асано знаком свыше, не подвела его чутье. Дзихико знала, когда с Гакушу стоит побеседовать.