В интересах демографии

      Потеряв из виду Электроника у Спортивного комплекса, Профессор Громов с Машей решили больше зря бензин не жечь и переместили свой наблюдательный пункт в квартиру Виктора Ивановича. Там, сидя перед большим монитором, их маленький поисково-спасательный отряд имел прекрасную возможность в режиме реального времени отслеживать все перемещения робота.       Номера дома у строения, где последние несколько часов зависал объект наблюдения, не было. На снимке со спутника очертания здания напоминали то ли сарай, то ли большой гараж. Быстро выяснить, что это за постройка и кому она принадлежит, возможности не было. Подъехать посмотреть лично пока рискованно — Электроник враз догадается, что за ним следят, и каким образом это делается. И приложит все усилия, чтобы избавиться от трекера. Или хотя бы блокировать его сигнал.       — Что же придумать-то? Надо как-то с ним связаться, — нервничал профессор.       — Не беспокойтесь, Виктор Иванович. Он, судя по всему, нашёл себе жильё — там наверно какая-то заброшка.       — А деньги, Маша? У него же ни копейки нет. Как он питаться-то будет?..       — Да, ест-то он будь здоров! У него вся электронная часть организма питается от биологической, да ещё потери на преобразования одного вида энергии в другой… Зато не мёрзнет. Сейчас ночью ещё холодно, а на новую одежду можно не тратиться! Так в трусах и будет рассекать.       — Это шорты, Маша. Домашние. Он ведь тебя тоже в черный список везде добавил?       — Угу. Но я с левого аккаунта ему в Контакт написала. Молчит пока. Но сообщение видел.       — Странно. По идее, как деньги понадобятся, должен отреагировать. А ты про паспорт написала?       — Первым делом. Мол, так и так, остановит тебя патруль в комендантский час, а у тебя даже паспорта нет. Пойдёмте есть, Виктор Иванович, там вчерашний борщ ещё остался.       — Борщ — это хорошо, но у меня кусок в горло не лезет. Элек там голодает…       — Ну хоть чаю попьёте. С валерьянкой.       — Ладно, уговорила.       Через полчаса:       — О, смотри, Маша, он куда-то выходил, пока мы обедали.       — Сейчас посмотрим, что там у нас. «Шаурма 24 часа»! Вот. А вы боялись. Интересно, правда, на какие шиши.       — Ума не приложу. Он опять куда-то идёт. …       — Виктор Иванович, я домой пойду. Уже три часа он никуда из этого дома не выходит. Вряд ли Электроник ночью по улице гулять будет — про комендантский час он в курсе. А тут как никак нормальное жилое здание.       — До свиданья, Машенька.       — Если что — звоните в любое время.       А Электроник тем временем сидел на кухне у Сыроежкина, поглощал его ужин и пытался придумать, что отвечать Надежде Дмитриевне на вопросы о том, как он провёл день, как дела у Майи и почему он не может завтра после уроков сходить с матерью выбрать кухонный гарнитур. Врать Электроник очень не любил. А своим создателям и вовсе не мог, благодаря вшитым в электронную часть его мозга программным ограничениям. Но тут другое дело.       — Макар недавно заходил, хотел тебя видеть. Всё спрашивал, как твоё здоровье. Ты что, болен? Почему мне не сказал? К врачу тогда надо.       — Мам, всё со мной в порядке. Если что — я скажу, — новость про Макара Электронику не понравилась. Как бы тот чего не заподозрил.       Покончив с ужином и беседой, Электроник принялся за дела. Загрузил вещи в стирку и стал изучать содержимое холодильника и кухонных шкафов. Мама даже спрашивать не стала, чего это он вдруг стряпнёй заинтересовался. Готовит — и хорошо, лишь бы не передумал. Сама она этот процесс недолюбливала.       А Элек, сварив большую кастрюлю плова и намешав тазик оливье, поужинал второй раз и собрал нехилую ссобойку Серёже. Потом сделал все уроки и часам к двум ночи, отчитавшись на всякий случай перед Серёжей о проделанной работе (фото мамы тоже выслал), решил, что уже можно идти спать. Спал Элек чутко — электронная часть его мозга никогда полностью не отключалась. Но биологической части отдых требовался всё равно.       Утром, как и обещал, Электроник зашёл в гараж. Замки он умел вскрывать профессионально — такая прошивка ему полагалась как охотнику. На экстренный случай. Серёга спал как убитый — сказались стресс и эмоциональная и физическая нагрузка.       Электроник оставил на столе контейнеры с едой, пакет с соком, столовые приборы и салфетки, положил на стул чистую одежду. И не смог удержаться от того, чтобы присесть на край Серёжиного дивана и полюбоваться спящим близнецом. Почему-то Сергей казался роботу очень милым, хотя внешне они были совершенно идентичны, а к своему отражению в зеркале он давно привык. Электроник нежно провёл рукой по щеке спящего, по волосам, наклонился ниже и легко поцеловал в уголок рта. Серёжа поморщился во сне и перевернулся на другой бок. Больше судьбу искушать Элек не стал (хорошо вовремя снизил выработку феромонов до нуля) — а то ни в какую школу он бы сегодня уже не попал. С этой мыслью альфа-андроид покинул своего нового друга, надеясь часам к трём вернуться.       В класс Элек вошёл точно со звонком, дабы свести к минимуму общение с одноклассниками перед уроком. Сел на место Сергея, кивнул всем встреченным ученикам, буркнул «Привет!» сидящему позади Королькову. Гусева не было. Тот ввалился в класс через пять минут после начала урока. С кислой физиономией выслушал замечание учительницы, извинился, прошёл на своё место, по дороге хмуро бросив «Привет» лжеСыроежкину. И сидел тихо весь урок. Странно, Сергей говорил, что он его всё время отвлекает тупыми разговорами, даже когда они в ссоре. На перемене Элек немного поговорил с Корольковым и Смирновым, в основном слушал, чтоб не попалиться. Выслушал какую-то гадость от Кукушкиной. Сказал ей: «Дура ты, Зоя, и не лечишься» с максимально обиженным видом. Гусев его не трогал. Элек на него смотрел с видом победителя, Макар только отворачивался. Вообще, выглядел он неважно. А в середине второго урока Гусев и вовсе отпросился в туалет, мотивируя тем, что ему плохо — тошнит и голова кружится. Вышел с вещами и до конца учебного дня в школе не появлялся. Электроника даже немного совесть стала мучить — видно вчера он перестарался и докрутил Макара до сотрясения мозга. Если такое возможно. Впрочем, быстро успокоился — лёгкий сотряс — штука обычно не опасная.       Написав на пятом уроке контрольную, Элек быстро заскочил домой к Серёге, поел сам, собрал еду ему, переоделся и поспешил в гараж. Мамы, к счастью, дома не было, и придумывать очередную порцию вранья не пришлось.       Когда Электроник вошёл в гараж, то впервые понял, что всё-таки при определённых условиях его базовые программы могут давать сбой — мысль о причинении человеку неприемлемого ущерба казалась ему на редкость привлекательной.       Несколькими часами ранее.       Серёжа проснулся, привёл себя в порядок, поел и стал думать, что ему делать дальше. С Электроником они обменялись телефонами в буквальном смысле — Эл взял Серёгин Самсунг, а ему оставил свой Айфон последней модели. До прихода Элека времени было полно и Сергей выбрал какой-то фильмец на просмотр. Через полчаса он понял, что плохо соображает, что происходит на экране. По телу разливалась истома, в голову лезли одни непристойности. В общем, опять начиналось. И смазка эта, что б её! Только бельё менять успевай. В дверь гаража постучали. Сергей, помня наказ Электроника, открывать не собирался. Но из любопытства подошёл ближе, послушать. Деревянная дверь сарайки отлично пропускала воздух. Не почувствовать этот запах Серёжа не мог. В животе опять скрутился тугой узел, в паху потяжелело, а задница и вовсе стала пульсировать. Сергей открыл дверь — на пороге стоял Гусев.       — Сыроега! Ты! — воскликнул Макар и заключил обалдевшего Сергея в объятия.       Сергей на этот раз не то, что сопротивляться не стал, а сам потащил Гуся на диван, лихорадочно стянул с себя одежду, запрыгнул на Макара, даже не дав ему полностью раздеться (тот только майку успел с себя снять да джинсы расстегнуть) и стал скакать на его члене, отчаянно надрачивая себе. Руки то ему на этот раз никто не вязал. Ошибочность такой стратегии Серёжа понял очень быстро. Кончать-то он кончал, но только возбуждение быстро возвращалось, внутри всё зудело, а кожа на члене была натёрта.       Макар, видимо, чисто интуитивно догадался, что что-то они делают неправильно. И взял дело, то есть Серёгу, в свои руки. Поставил его в коленно-локтевую, одной рукой заломил Серёжину руку за спину, другой рукой схватил за волосы, задирая его голову кверху. И стал вбиваться так, что у Сыроежкина искры из глаз полетели. Искры полетели и сперма потекла — не из глаз, конечно, а откуда надо. Серёга завыл, Гусев через пару фрикций тоже к финишу пришёл, и они упали на диван. Таким бутербродом и лежали — диван/Серёга/Гусев.       — Чёрт, ты меня раздавишь, надо перевернуться, — прокряхтел Сыроежкин.       Гусев попробовал слезть с него, Серёжа заорал:       — Ты чего творишь, больно же! Не вынимай, сейчас полежим — пройдёт всё. Только на бок надо повернуться, — с трудом, но они приняли нужное положение.       — А ты, я смотрю, по ходу опытный. И растянутый, — толчок Макара, вскрик Серёжи.— Мне, значит, не давал, целку строил, а тебя, значит, какая-то тварь пялила всё это время, — опять толчок и вскрик, — найду — убью гада! Колись давай, что происходит! И как давно?       — Не давно. Вторые сутки. Течка у меня, — теперь Сергей этого слова не стеснялся. Надо вещи своими именами называть. — И я себя в такие моменты не контролирую.       — Эт я вижу, что не контролируешь. Ты мне скажи, кто тебя ёб до меня, кого убивать надо?       — Робот, — честно признался Сыроежкин.       — Робот? Ты себя вибратором что ли? Это я могу понять. Но лучше бы ты сразу ко мне обратился. Честное слово.       — Не вибратор. Я тебе всё расскажу, как только расцепимся.       — Хорошо, ты мне только скажи, ты сегодня в школе был?       — Нет.       — Так это он? «Робот-вибратор», да? И вчера меня в воздухе крутил тоже он?       — Ну… в общем…да.       — Да… каждый раз с тебя охреневаю всё больше. Хотя за столько лет надо бы привыкнуть. Брата-близнеца скрывал зачем-то. Так ещё и трахается с ним. Это — днище, Серёжа. Серьёзно тебе говорю, — при этом Макар вместо болезненных толчков почему-то крепче обнял Сыроежкина и уткнулся ему носом в шею.       — Он мне вроде бы не брат, — с сомнением произнёс Сергей.       — Ладно. Я с ним разберусь и ваше это непотребство прекращу.       — … — тяжёлый вздох.       Так они и лежали, тесно обнявшись, но каждый думал о своём.       Потом, когда всё закончилось, Макар ещё долго ходил из угла в угол в одних джинсах и думал, как же решить эту глупую ситуацию. Может, с Серёгиными родителями поговорить? Пусть своего второго сына образумят! Но тогда есть риск, что выплывет наружу и природа дружбы с Серёгой самого Макара. Да, проблема…       А Сыроежкин просто лежал на диване, натянув на себя одеяло до подбородка, смотрел на мельтешения друга и ни о чем не думал. Он опять чувствовал себя выжатым как лимон.       — Вот что, товарищ партнёр половой, — Гусев хлопнул по столу ладонью, обращаясь к Серёге, — я с ним поговорю. Лично. Драться, как я уже понял, не вариант, он у тебя прямо йог какой-то. Может, хоть совесть у этого извращенца проснётся. Если что, припугну разговором с вашими предками.       — Слушай, а как ты понял, что он — это не я?       — Так это… не знаю. Догадался. От тебя, Серёга, пахнет по особенному. Сладко-сладко. Всегда так пахло, просто раньше слабо очень. А сейчас… Ух! Прямо съесть хочется. В смысле трахнуть. Хотя я этого давно хочу, года три как. А вообще, мимика у вас разная, движения, взгляд, выражение лица, манера говорить. Если знать, что вас двое — не перепутаешь. Но так, конечно, я в ахуе был. Честно. Ты мне только скажи, зачем ты его в школу вместо себя послал?       — Я не посылал. Он сам предложил. Очень убедительно. Он и дома у меня был сегодня. Вместо меня.       — Пиздеееец! Вы там чего, рехнулись оба?       — Элек сказал, что мне во время течки опасно на людях появляться. В психушку упечь могут.       — Ну, что-то в этом есть… если ты на людей готов был бросаться как на меня сейчас. Элек — это его имя что ли?       — Ага. Электроник полностью.       — Писец имечко! Как в двадцатые годы, бля. Ещё бы Трактором назвали — ему бы подошло.       — Вообще-то он не плохой…       — Так, я не понял, это что счаз такое было? — Макар не шутил и был правда зол. - Ты, наверно, не понял, Сыроега, но ты — мой! И чтобы никаких родственничков-извращенцев! Ишь, инцест тут развели, развлечение для всей семьи, ёпта!       Так они препирались ещё какое-то время, пока их не прервали деликатным покашливанием.       — Не помешаю? — как вошёл Электроник, никто не заметил. Да, внезапные эффектные появления и исчезновения стали уже частью его имиджа. Он подошёл к столу, поставил сумку с провизией. — Что, Серёжа, опять началось? - участливо поинтересовался у Сыроежкина Электроник, демонстративно не глядя на злобно пыхтящего в двух метрах от него, Гуся.       — Да…       — А тут мимо проходил Гусев, ты не удержался и открыл дверь.       — Угу.       — И он тебя… удовлетворил.       — Так, — это уже сам Гусев, — какого хера ты устраиваешь ему допрос? Наша личная жизнь тебя не касается!       — Твоя — нет, его — да, - всё так же, не удосуживая Макара даже поворотом головы в его сторону. - И покинь, пожалуйста, помещение.       — Уже бегу. Ты вообще сам кто такой, чтоб указывать?       — Я его… пара. А ты, Гусев, вчера, видно, плохо урок усвоил. Так я могу повторить, — андроид развернулся к оппоненту всем корпусом. При этом вид у Электроника был более чем серьёзный. Он вплотную подошёл к Гусеву. Даже Серёга испугался и поспешил встать между ними, как был голый.       — Оденься и подожди там, — в один голос сказали оба альфы, одновременно отодвигая объект своих притязаний обратно в сторону дивана.       — Эй, вы чего? Не деритесь только! Эл, пожалуйста, — Сыроежкин чувствовал себя беспомощным в этом конфликте. — Это я во всём виноват, я сам на Макара набросился.       — Прекрати уже, а. Я тебя трахнул и оправдываться перед "этим" не собираюсь.       — Я не знаю, что происходит, — чуть не плакал Сыроежкин. — На меня что-то находит, и я себя не контролирую — так хочется чтоб вставили. А от вас обоих так пахнет ещё — вообще голову теряю. И гадость эта из задницы течёт. Может и правда, я болен чем-то, нимфомания там какая… Надо к врачу… ну и пусть, что психушка… это же не жизнь… — под конец своего монолога Серёжа вовсю всхлипывал и глотал слёзы.       Альфы как по команде на пару бросились утешать своего омегу и вытирать ему слёзы, попутно усаживая на диван и заворачивая в одеяло. В итоге вся троица на этом диване и оказалась — посередине замотанный в одеяло понурый Сыроежкин, а слева и справа его обнимали Гусев и Электроник, каждый со своей стороны. Даже ругаться друг с другом перестали.       — Мне кажется, что я должен вам обоим всё объяснить. Кто я такой, что происходит и почему Серёжа абсолютно здоров, — сказал наконец Электроник. — Только я предлагаю сначала поесть. Я там принёс всякого, — он кивнул на внушительных размеров пакет на столе.       Возражений не последовало, и они приступили к трапезе.