Кэрил: сборник мини

Впервые за долгие годы Кэрол ждала Рождества с надеждой. С надеждой на веселый праздник, на еще один год жизни для себя, дочки и друзей, на то, что все кошмары нового мира закончатся. Ведь когда-то же они должны закончиться, правда? Окинув накрытый стол быстрым взглядом, она попросила Софию звать остальных: в последние минуты перед ужином весь женский состав группы, а теперь уже просто большой семьи, разбежался по комнатам прихорашиваться. За прошедший год им удалось не только укрепить и построить заново ограду вокруг частично разрушенной ходячими прошлой осенью фермы, сохранить хозяйство, накопить достаточное количество запасов, но даже такие необязательные мелочи, как красивые наряды и косметика, отыскать. Кэрол вышла на кухню проверить еще готовящуюся индейку и застыла у окна, вглядываясь в темноту и улыбаясь своим мыслям. Когда еще, если не в рождественский вечер можно вспомнить все события прошлого года? То, как подросла София, найденная Дэрилом в лесу в первую же ночь после своей пропажи. То, как возмужал Карл, ощущающий теперь ответственность за свою маленькую сестренку Джудит, которую успешно родила Лори, помирившаяся после долгих метаний с мужем. То, как Глен и Мэгги отметили этим летом свадьбу. То, как повзрослела и похорошела Бет, за чью благосклонность теперь боролся не только Джимми, но и прибившийся к ним однажды симпатяга Зак. То, как вот уже несколько месяцев Андреа пребывала в постоянном изумлении, недоверчиво оглаживая круглый живот и заявляя счастливому будущему отцу в лице Шейна, что сидеть с ребенком будет он. То, как однажды в их дверь постучалась необычная парочка: матерящийся однорукий Мэрл, с трудом удерживающий на ногах раненую женщину с катаной. Их отношения были такими занятными, что даже немногословный Дэрил не сдержался и пару раз на этой самой кухне выдал Кэрол эмоциональные монологи на тему того, что его брат-расист поселился с Мишонн в одной комнате, из которой попеременно раздавались то громкие и колкие насмешки друг над другом, то гораздо более интригующие звуки. А вот о плохом думать совсем не хотелось. Но сегодня, в Сочельник, сложно было не вспомнить о погибших Дейле и Ти-Доге, о том, как Хершел потерял ногу, как Патриция слегла с тяжелой формой воспаления легких и угасла с тихой улыбкой на глазах, говоря, что муж ее уже заждался… — Тебе помочь? — появилась на кухне Лори, касаясь плеча вздрогнувшей Кэрол. — Идем, уже празднуем, только тебя нет. Ну и индейки. Она кивнула в сторону коронного блюда, остывающего на столе, а Кэрол криво улыбнулась, в очередной раз думая о том, что друзьями было замечено не столько ее отсутствие, сколько отсутствие индейки за праздничным столом. И это не было чем-то необычным. Она даже привыкла к этому. Давным-давно, сложно вспомнить, когда именно. Может быть, когда она вышла замуж за Эда? А может быть, когда за подработками даже не могла раззнакомиться с остальными студентами? А может быть, еще тогда, когда явилась в первый класс школы… Всю жизнь — серая мышка. Именно такого цвета было на ней сегодня платье. Платье, которое она надела только ради умоляюще глядящей на нее Софии. Дочка хотела видеть ее красивой. Видеть яркой и уверенной в себе. И последнее во всем, что не касалось ее женственности, Кэрол, пожалуй, даже удавалось в этот год. В страхе за жизнь своей девочки она научилась отлично стрелять и орудовать ножом. Как самая опытная домохозяйка она взвалила на себя все обязанности по организации комфортной жизни на ферме. Ночью разбуди — она скажет, сколько у них запасов еды, медикаментов, гигиенических принадлежностей, домашних животных и ожидаемого урожая с огорода. В любой момент любой из друзей мог обратиться к ней по любому вопросу, не сомневаясь, она ответит сразу или сделает все для того, чтобы решить проблему. Она стала важным членом группы, стала Хозяйкой фермы, как насмешливо называл ее Мэрл. Но все равно ощущала себя серой мышкой, не признаваясь в этом никому. Правда, и подумать об этом времени почти не находилось. Вот и сейчас, посидев за столом едва полчаса и пригубив вино, Кэрол привычно поднялась сменить тарелки, принести салфетки, дорезать еще домашнего хлеба. Выходя из кухни в очередной раз, она охнула, случайно наткнувшись на выходившего во двор покурить Дэрила. — Долго ты еще бегать собираешься? — буркнул он, не сменивший свою привычную мрачность на улыбку даже в такой праздник, даже после выпитого. — Мельтешишь и мельтешишь перед глазами. Недовольный тон, запах алкоголя и курева, упрек в словах. И вместо привычной сегодня улыбки — слезы на глазах. Мгновенное воспоминание обо всех тех рождественских вечерах, когда, что бы она ни делала, как бы ни старалась, Эд все равно был чем-то недоволен. — Прости… — Блин, — закатил глаза Дэрил. — Я к тому, что пусть остальные бегают, почему всегда ты? — Мне не сложно, — сморгнув предательские слезы, снова, и уже не заученно, а искренне, улыбнулась Кэрол. — Правда. Он только хмыкнул недоверчиво. Он — человек, спасший однажды ее дочку и тем самым ее саму. Человек, держащийся всегда немножечко отдельно от остальных, но ставший другом, как всей группе, так и ей самой, и Кэрол хотелось верить, что это случилось не без ее помощи. Человек, который точно также, как и она сама, делал всю свою работу молча и решительно, не задумываясь о сложности и опасности, отлично понимая слово «надо». А еще мужчина. Мужчина, которого Кэрол порой видела во снах, заставляющих наутро густо краснеть и пытаться забыть подробности этих снов. Забыть только для того, чтобы вечером, перед сном в своей холодной одинокой постели вспоминать все-все. Мужчина, который всегда был рядом и все равно где-то очень далеко. Мужчина, который даже заботился о ней, до смешного неловко: так, как сегодня, к примеру, или случайно обливая ее водой вместо того, чтобы донести ведро до дома. Или же засыпая во время ее речи об искусстве, причем даже во сне сохраняя потешное выражение внимания на лице. — Вы! Отлично! — вдруг выскочил откуда-то взволнованный задыхающийся Зак, своим криком вынудив уже двинувшихся к залу Кэрол и Дэрила притормозить. — Стойте! Стойте, где стояли! — Чего за пожар? — настороженно покосился по сторонам Дэрил. — Мне нужна ваша помощь, очень-очень нужна! Ничего сложного! Мне просто нужно! Ну, насчет Бет! Понимаете?! Нет, не понимаете… В общем, она должна мне поцелуй! Ну как должна… Мы встретились под омелой, а она ускользнула со смехом и сказала, что это только для парочек! А не парочки могут не целоваться! — Ты хочешь, чтобы мы переубедили Бет? — удивленно уточнила Кэрол, переглянувшись с фыркнувшим о том, что на этой ферме не жизнь, а один сплошной дурацкий любовный роман, Дэрилом. Паренек явно выпил лишнего. И уж точно обратился не по адресу. Ему бы Софию попросить помочь или Мэгги, или того же Мэрла, который не только Бет уболтает при желании, а даже корову заставит больше молока давать, лишь бы отстал со своими шуточками. — Нет! То есть, да! Вам ничего не надо! Ни придумывать, ни говорить! — Чего доколебался тогда? — взял Кэрол за локоть Дэрил, разворачивая ее обратно в сторону зала. — Подождите! Да что вы ничего не понимаете! Стойте! — бросился к ним Зак, вдруг обнимая за плечи и указывая подбородком куда-то под потолок. — Вот! Омела! Вы стоите под омелой! Мне надо, чтобы тут поцеловался кто-то, кто не вместе! И вообще традиция такая! Она идет! Опешившая от сумбурной и очень эмоциональной речи паренька, которому все это было настолько важно, что он не испугался даже напрягшегося Дэрила, Кэрол и сама не поняла, как ее губы оказались прижаты к чему-то колючему. Сообразительный Зак решил не дожидаться реакции друзей и просто столкнул их головами, буквально принуждая к хоть какому-нибудь поцелую на глазах своей возлюбленной, замершей от лицезрения подобной картины. — Вот! Видишь! Это же омела, даже они целуются! — раздавался уже где-то вдалеке голос Зака, которого столь же сообразительная Бет тащила куда-то за руку. Подальше от Кэрол, растерянно опустившей глаза и пытающейся принять максимально шутливый и невозмутимый вид, а заодно не думать о том, что она бы предпочла своему поцелую в подбородок Дэрила и его поцелую в ее щеку одно, пусть и секундное, касание губами. И подальше от Дэрила, который недоуменно поднял глаза, словно удостоверяясь в том, что омела правда висит над ними, а потом резко сорвал ветку с люстры, куда она была прикреплена. — Идиотская традиция, — пробормотал он, сжимая омелу в кулаке и не поднимая глаз. — Ты прав, глупо, — подтвердила Кэрол, видящая перед собой только плечо Дэрила, стоявшего слишком близко и, что самое странное, не стремившегося отойти. — Нахрен все это? — Совсем не нужно. — Понапридумывают ерунды, делать нечего. — Пускай развлекаются. — Чего, без всей этой мишуры не могут? — Наверное, нет. — Слабаки! — бросил Дэрил ветку на пол и судорожно вздохнул, неуверенно касаясь губами щеки Кэрол. И, наверное, не стоило так быстро подаваться навстречу. Так стремительно забрасывать руки ему за шею. Так крепко к нему прижиматься. Так жадно целовать в ответ на беспорядочные быстрые поцелуи. Или, наоборот, именно так и стоило сделать? Давным-давно. Еще тогда, когда захотелось в первый раз… — Кэрол! А грибы еще остались? И морс! А где Кэрол? Голоса из гостиной становились все громче, и Кэрол, с трудом возвращаясь к реальности, хлопала глазами, пытаясь вспомнить, есть ли еще грибы, и где стоит морс. — К черту их! — прервал ее размышления Дэрил, подталкивая в сторону своей комнаты. — Пусть сами свои морсы ищут. У нас это… как его… Рождество! А Кэрол не могла сдержать широкой счастливой улыбки в темноте маленькой комнаты, замок на двери которой громко щелкнул у них за спинами. Да. У них Рождество. Они ведь заслужили?