Кэрил: сборник мини

Бросив последний взгляд на едва заметный огонек сигареты в руках соседа, который каждый вечер выходил на крыльцо своего дома покурить, Кэрол торопливо задернула занавеску. Сжав пальцами скользкую ткань, она судорожно вздохнула, не позволяя себе лишних минут у окна. Это было похоже на какое-то сумасшествие. А может быть, она и правда не в себе? Может быть, после стольких лет рядом с Эдом она просто начала терять рассудок, а заметить это некому? Она ведь общалась только с дочкой и книгами, которым выпала роль заменять ей лучших друзей. Одиночество и тоска не могли привести ни к чему хорошему. Новый городок, в который им пришлось переехать из-за работы Эда, был ничем не лучше и не хуже всех остальных. Обычные улицы, обычные дома, обычные люди и необычный он. Недовольный взгляд соседа из дома напротив преследовал Кэрол уже не первый месяц. Изгой, не общающийся ни с кем тут, одинокий Дэрил Диксон вдруг стал для нее целым миром. Это ли не помешательство? Неопрятный, пренебрегающий стрижкой и бритьем, постоянно пьющий и курящий. Нелюдимый, хамоватый, насмешливый и неприветливый. Нечего и думать было о соседских посиделках за домашним пирогом. Иногда Кэрол казалось, что он всех их ненавидит. Может быть, в этом доме раньше жил кто-то дорогой ему? Или он просто не любил соседей и предпочитал одиночество настолько, что даже здороваться ни с кем не хотел? Да и на улицу выходил нечасто. При редких встречах мужчина, не подымая глаз, только торопливо сторонился, вежливо пропуская ее с дочкой. Может быть, ей стоило заговорить первой, сказать что-то или просто кивнуть, но Кэрол не могла. Ни единственного прикосновения, ни одного слова, пара взглядов. Ничего. А она пропала. Кэрол сама не знала, когда это все началось. В первую ночь, десятую или сотую. Эти сны стали приходить один за другим. Страшные сны, полные боли, слез и ужаса. Кошмары о восставших мертвецах и погибших людях. О том, что этот мир превратился в руины. О том, как она потеряла ненавистного мужа. А потом и любимую дочь. Это не могло быть ее мечтами, она не хотела такого. Она никогда и ни за что не пожертвовала бы Софией. Никакого счастья ей не нужно, лишь бы дочка была рядом. Но там ей приходилось жить без нее. Выживать. Иногда она не понимала, где сон, а где реальность. Что из этого сон, а что правда? Вдруг конец света наступил, и она лишь видит сны о том, что София жива, о том, как муж продолжает измываться над ними, о том, что вокруг обычные люди. И необычный он. В этих снах он был рядом. Только там Кэрол могла говорить с ним, смело смотреть в глаза, беречь, спасать от самого себя и изредка касаться, замирая от счастья. Счастья посреди кошмара. Запретного счастья. Даже там она не могла позволить себе большего. Только дружба, только немая любовь, только сдерживаемая страсть. История любви, длящаяся годами. И пусть эта история могла показаться всем остальным придуманной, глупой и смешной. Для Кэрол она была — настоящей. Для нее она была жизнью. Тем, что давало ей силы терпеть пьяного мужа, запрет выходить из дома и отчаянное одиночество. Несколько взглядов украдкой в окно и теплая постель, в которой ее уже ждал он. В кошмарном сне. Иногда Кэрол придумывала то, как сможет разговорить угрюмого соседа. Но она была не способна вымолвить ни слова при виде его голубых глаз, трогательно торчащих из растрепанной прически ушей, крепко сжатых губ, широких плеч, коленок в дырках на штанах. Только торопливо отвернуться, отводя взгляд и отчаянно пытаясь не краснеть. Не вспоминать то, каким он был в ее снах. Не думать о том, какими настойчивыми могли бы быть обнимающие ее руки, какими нежными целующие ее кожу губы, каким сильным прижимающее ее к земле тело. Глупые фантазии скучающей домохозяйки — можно было бы роман написать. А он просто жил своей жизнью и не догадывался. Они уехали из города через два года. Кэрол увозила с собой только слезы и засушенную между книжных страниц розу чероки, однажды найденную на ее подоконнике. А вдруг он ей больше не приснится? *** Отбросив в сторону недокуренную сигарету, Дэрил тоскливым взглядом окинул стоящий напротив аккуратный дом. Окно потемнело, и каждый вечер смотрящая куда-то вдаль дамочка снова скрылась из вида. Ежедневно он запрещал себе выходить на крыльцо, справедливо считая это полным идиотизмом. А что, если новая соседка заметит его взгляды в ее сторону? Что она подумает о нем? Что грязный реднек запал на холеную леди? Охренеть. А ведь запал же. Каким бы бредом это не казалось. Наверное, у него уже крыша едет потихоньку. Причем явно в неверном направлении. Хоть бы Мэрл приперся на время — было бы на что отвлечься, ведь дни, проводимые в лесу на охоте, не спасали от этой напасти. Новые соседи показались ему самыми обычными. Ничем не примечательными. Такими же, как и предыдущие, как и все остальные. Бухающий почти каждый вечер мужик, тихая девчонка и такая необычная она. Соседка поглотила все его мысли с первого взгляда. Хрупкая дамочка со стильной короткой стрижкой, в непритязательных одеждах и без грамма косметики на лице. Молчаливая, неприметная, спокойная и такая вежливая, что даже противно. Глядела на свою девчонку так, словно украдут ее. И перед муженьком ублюдком лебезила, стараясь во всем угодить. Странные чужие люди. Иногда Дэрилу казалось, что он их всех ненавидит. Но стоило признать: ненависть он испытывал только к Эду. К уроду, который смел повышать на жену голос, замахиваться на нее, смеяться пьяным смехом и отвешивать дочери подзатыльники. Чем он занимался по ночам со своей безропотной женой, думать не хотелось. Дэрил ни разу не подал ему руки. И не здоровался с Кэрол. Почему-то при ее появлении у него пересыхало во рту, ладони потели. Слова пропадали. Ему оставалось только отступать перед ней. Перед ее странной властью над ним. Дамочка шла мимо, даже не глядя на него, вся в своих мыслях и заботах. Ни слова ему, ни взгляда. А он пропал. Он вообще не помнил, с какого именно пойла у него начались эти глюки. Такие яркие, живые, красочные и бредовые. Нет, Дэрил, конечно, был бы не против, если бы весь этот гребаный мир превратился в свалку. И плевать на опасность и живых мертвецов, так даже интересней. В этих странных снах было почти что весело. Его скучная жизнь, ограничивающаяся домом, магазином, клочком леса, пивом, белками, сигаретами, по ночам превращаясь во что-то большее. Там он мог своей охотой спасать немощных придурков от голода. Там его арбалет помогал выжить ему и его… да, черт побери, друзьям. Которые привязались к охотнику, слушали его, уважали даже. Но это не могло быть его мечтами. Потеря, а потом и смерть Мэрла — это слишком. Он этого — не хотел! А может быть, все давно свершилось, и Дэрилу только во сне является этот скучный городок, обычные люди? И необычная она. В этих снах она была рядом. Только руку протянуть. Но даже во сне он не осмеливался сделать шага навстречу. Даже там Кэрол была слишком чистой, слишком красивой, слишком доброй, слишком… для него. Зато там Дэрил имел возможность спасать ее. Помогать ей, утешать ее, доставать для нее еду, видеть улыбку, слушать слова, к нему обращенные, и чувствовать легчайшие прикосновения. Поцелуй в щеку, нежная кожа ее шеи, протянутая ему рука — так мало. Так много. И плевать, что этот идиотизм длился годами. Там он был ей нужен. Он знал, он чувствовал, что что-то значит для нее. Это была жизнь. Его жизнь, никто не отберет. Холодная постель, закрытые глаза и безумные сны. Может быть, это люди называют счастьем? Иногда Дэрил от нечего делать придумывал, как он мог бы подкатить к этой странной дамочке. Но все подготовленные фразы разбивались о стену ее голубых глаз, легкой улыбки на губах, тонких рук, узких плеч, стройной фигуры. И все, что он мог в редкие моменты встречи — лишь поспешно отойти в сторонку, сжимая кулаки и стараясь не думать. О том, что он мог бы владеть этим белым телом, целовать эти нежные губы, слушать мягкий голос, прижимать ее всю к себе, не отпуская больше никогда. Идиотские фантазии грубоватого реднека. Она даже не догадывается. Соседи уехали из города через два года. А Дэрил так и не решился ни на что, кроме розы чероки, однажды оставленной на ее подоконнике. А вдруг она больше ему не приснится?