The Old Fairy Tale

      — И после всех тех трудностей, что молодые люди преодолели вместе, юная королева взглянула на стоящего рядом с ней юношу, она заглянула в его светлые глаза и увидела в них отражение собственных чувств, что одолевали её всё то время, пока на её землях бесчинствовала война. И только тогда она, наконец, осознала, что именно означал тот взгляд, которым юноша смотрел на неё и который так волновал её. Королева поняла, что искренне любит этого статного юношу, что был рождён рабом. Сердце её трепыхалось в груди, словно рвущаяся на волю птица…       Мальчик тихо вздохнул, удобнее устраиваясь в кровати. Он жадно ловил каждое слово матери, не отрывая взгляда чёрных блестящих в темноте, как два драгоценных камушка, глаз от её лица. Эту историю он слышал далеко не первый раз и, разумеется, не последний. Это была его самая любимая история из всех.       Молодая женщина аккуратно коснулась тёмных, цвета воронова крыла, волос сына, отбрасывая непослушные пряди со лба. Мальчик был её сокровищем, маленьким лучиком света в её жизни… пусть и принадлежал он Тьме.       Нет, отмахнулась от этих мыслей королева, сейчас он только мой, и ничей больше.       Тепло улыбнувшись сыну, женщина продолжила свой рассказ, убаюкивая своего мальчика, медленно погружая его в сон. В этот раз у неё не было настроения рассказывать историю до конца, поэтому с каждым словом она говорила всё тише, неторопливо поглаживая мальчика по волосам. Пара минут и маленький принц уже мирно посапывал, повернув голову набок. Женщина аккуратно, стараясь не разбудить сына, поднялась с кровати и, поправив ему одеяло, вышла из комнаты. В коридоре как всегда стояла пара охранников, что учтиво склонили головы перед своей королевой. Чуть кивнув в ответ, женщина прошла мимо, направляясь в свои покои.       В гостиной её комнат, помимо сидящего в кресле перед зажжённым камином мужа, королева обнаружила нежданного гостя, облачённого в грязно-серого цвета робу в пол. Пока король лениво крутил в руке кубок с плескавшимся в нём вином, руки второго были заняты грубо вытесанными из дерева чётками и он, низко склонив покрытую капюшоном голову, быстро перебирал пальцами одну бусину за другой.       — Люк… — еле слышно прошептала королева, облокачиваясь в поисках какой-либо поддержки на только что закрывшуюся за её спиной дверь.       Ей не нужно было видеть его лица, чтобы узнать. Стоило лишь назвать его имя, как в голове уже вырисовывался образ улыбчивого голубоглазого и белокурого юноши, каким она запомнила его в последнюю их встречу, перед тем, как она обманула его.       — Как мой мальчик? — не замечая повисшей в тёплой гостиной паузы, обратился к жене Хан, отставив кубок на подлокотник кресла.       — Уже спит, — вымученно улыбнувшись, ответила женщина, не спеша двигаться с места.       — Это хорошо, завтра ему рано вставать, — усмехнулся мужчина, оттягивая ворот алой, расшитой золотыми нитями, рубашки. — Мы с ним едем на охоту, — обратился он уже к сидящему перед ним мужчине.       — Ты повезёшь его в Эндор? — наконец заговорил мужчина в рясе, поднимая голову и встречаясь взглядом с королём.       В отличие от своего мужа, не обладавшего проницательностью, королева сразу поняла, какие эмоции Люк вложил в свой вопрос. Её брат испытывал сильный страх.       — Разумеется, — не заметив ничего странного в интонации гостья, ответил мужчина, кивая головой. — До Бала ещё целых пятнадцать лет, — нечисть не посмеет явиться на эту землю раньше срока, и я хочу, чтобы Бен увидел места, в которых произошла финальная битва.       — Но граница с Великой Чащей совсем рядом! И ты это позволила, Лея? — Люк обернулся к своей сестре, голубые глаза отыскали чёрные.       Королева вздрогнула, встречаясь с ним взглядом. Глаза его горели отнюдь не добрым огнём, да и на себя прежнего он походил мало. В мужчине, что сидел в кресле, всё ещё продолжавшем сжимать до побелевших костяшек чётки, было ничтожно мало от того Люка, что она помнила. Нижнюю половину лица покрывала жёсткая щетина, а пшеничные волосы отросли и неровными патлами спадали ему на лоб, закрывая его красивое лицо ещё больше. Лишь глаза остались прежними, они были такие же голубые, такие же светлые, вот только в них не было больше той доверчивости, той доброты и тепла, в них светилась лишь еле сдерживаемая ярость.       — Позволила, — взяв себя в руки, твёрдым голосом ответила королева, подходя ближе к креслу мужа, словно ища у него защиты.       — Ты ведь знаешь, ему нельзя туда… — запротестовал Люк, крепко сжав подлокотники своего кресла, порываясь встать с места.       — Довольно, — осекла его женщина, кладя руку на спинку кресла, кожей ощущая жар, исходящий от короля и камина, горевшего совсем рядом. Теперь в ней проснулась королева, властная и сильная, той девчонки, что ощущала чувство вины перед братом больше не было. — Я не желаю больше слушать твоих бредней.       — Ты и сама знаешь, что это никакие не бредни, — прорычал Люк из-под нахмуренных бровей, видимо теряя последние остатки самообладания. — Если он ступит на пограничную землю, то может не вернуться в твои объятья боле.       — Люк, пусть ты мне и друг, но Лея права, — вступил в спор Хан, мягко касаясь изящной ладони жены. — Ты сам себя слышишь? Предки Бена десятилетиями боролись с тварями, живущими по ту сторону. Мы с ними боролись. В нём не может быть и капли их грязной крови.       Закончив, король повернулся к Лее, ища в её взгляде поддержку. Женщина благодарно улыбнулась ему, крепче сжимая его ладонь в ответ. Но как только Хан вновь перевёл глаза на Люка, лицо её омрачилось. Она знала, что брат прав, вот только и Люк не мог знать всего. Он не знал, что Тьма не может позвать Бена до тех пор, пока он сам не захочет услышать её зов...       На этом разговор и закончился. Люк вскочил с места и, бросив последний обжигающий взгляд в сторону Леи, вышел за дверь, бросив напоследок, будто проклятье, пожелание спокойной ночи. Хотелось плакать, но вместо этого она наклонилась к мужу и, поцеловав его в щёку, потянула в спальню. Время позднее, им ведь тоже нужно спать. Но как только король уснул, женщина аккуратно, стараясь не разбудить его, благо он всегда спал как убитый, встала с постели, надела на себя халат и вышла из покоев.       Их разговор с Люком ещё не был закончен, далеко нет. А при Хане ни Люк, ни Лея не могли быть до конца честными друг с другом. Быстро добравшись до комнаты, в которой остановился брат, королева открыла дверь без стука и быстро проскользнула внутрь. Люк разумеется не спал, терпеливо ожидая её, сидя в одном из двух потёртых кресел перед недавно разожжённым камином, и кочергой ворошил почерневшие от огня головешки.       — Я так и знал, что ты не упустишь возможности поговорить со мной, — даже не глядя в её сторону, хмыкнул Люк.       — Конечно, ведь ты такой неуловимый, — съехидничала Лея, опускаясь в соседнее кресло. — Пара дней и тебя уже нет.       Мужчина криво усмехнулся, и Лея замерла, глядя на его освещённое камином лицо. Он явно успел привести себя в порядок до её прихода. Светлые волосы чуть взъерошенные после недавней стрижки торчали во все стороны, а на лице уже не было этой ужасной бороды так старящей его. Люк вновь был таким как прежде. Его состояние выдавали лишь пара морщин в уголках глаз и потухший взгляд. Несмотря на то, что он был всё так же красив как и прежде, он выглядел усталым, словно перегоревшим.       — Как твой сын? — спросил Люк, выводя сестру из оцепенения.       По ушам сразу же резануло слово «твой», но женщина, полностью его проигнорировав, улыбнулась и ответила:       — Бен прекрасный мальчик, не по годам умный, заботливый и добрый. Обожает животных, любит рисовать и очень много читает, — сын всегда был её главной гордостью, для Леи было одно удовольствие рассказывать о нём.       Она заметила, как Люк тяжело вздохнул, всё так же не отводя взгляда от пламени в камине. Стараясь не обращать на это внимания, королева продолжила:       — Он очень бледный, будто бы вообще не бывает на солнце, хотя целыми днями носится по двору со своим плюшевым эвоком, подарком Лэндо на его пятилетие, и вся его кожа просто усыпана родинками, они у него на лице, на шее, на плечах, они словно звёзды на небе. У него чёрные волосы, такие же чёрные глаза и брови, длинные ресницы, и крупные уши, за которые его просто обожает то и дело дёргать Чубакка, особенно в дни его рождения, Бен стоически терпит этот ритуал каждый год, даже не знаю откуда у него столько терпения!       Всё то время, что королева рассказывала о своём сыне, с лица её не сходила счастливая улыбка. Но лицо Люка всё так же оставалось непроницаемым. Он застыл, как изваяние, сгорбившись в кресле и сложив руки в замок на коленях. От его вида улыбка Леи погасла.       — Я чувствую в нём Тьму каждый божий день, но она так глубоко, — тихо поделилась Лея, потянувшись к Люку и взяв его за руку. — Иногда я даже думаю, а есть ли она там, ведь никогда в жизни я ещё не видела настолько светлого ребёнка. Если бы ты только взглянул на него, то сразу же всё понял. Он буквально сияет в Силе... Ты никогда не думал о том, что та старуха могла и соврать?       Маска Люка дала трещину, губы его расползлись в усмешке напугавшей Лею до глубины души. Никогда раньше Люк не улыбался так страшно, так зло. Женщина медленно отняла свою руку, боясь смотреть мужчине в глаза.       — Ведьма не соврала, и ты это знаешь, — спокойно произнёс Люк. — И каким бы милым не был твой сын, он заранее отдан Тьме, это его судьба, а от неё так просто не уйдёшь.       Люк замолчал, бросив краткий взгляд в сторону притихшей Леи, размышляя говорить дальше или нет. Наконец решившись, он сказал:       — Я чувствовал его всё это время в Силе, для этого мне даже не нужно смотреть на него, — Лея медленно подняла голову, встречаясь с взглядом Люка. — Его сложно не заметить, мальчик сверкает словно маяк, но это говорит отнюдь не в его пользу.       — О чём ты? — взволнованно спросила Лея, разглядывая брата.       — О том, что не только я могу видеть его. Сила его настолько велика, что его с лёгкостью увидят даже в Великой чаще, и я уверен, что это уже произошло, или ты думаешь, что мы трое последние адепты Силы и Тёмных не осталось больше? Сила всегда стремиться к равновесию.       — И в каком же положении сейчас эти весы? — не сдавалась Лея.       — Свет перевешивает многократно, и всё из-за мальчика, — честно ответил мужчина пожав плечами. — Тьма же никогда не была настолько блёклой, хотя я и чувствую, что где-то живёт сильный Тёмный.       — Всего один? — облегчённо вздохнув произнесла королева.       — Лучше бы их было больше, тогда падение с вершины колеса Фортуны было бы мягче, — жёстко одёрнул её Люк. — Но я пришёл сюда не препираться.       Плечи Леи устало поникли. Она мягко коснулась пальцами тёмной пряди своих распущенных волос, пропустила её сквозь пальцы и, подняв глаза на брата, спросила:       — Зачем ты пришёл, Люк?       — После того как я узнал, что ты обманула меня, я ушёл из лагеря и, после нескольких месяцев бессмысленных скитаний я вновь пришёл в хижину ведьмы, — еле слышно начал Люк.       — Для чего? — прервала его Лея, напряжённо нахмурив брови. Неужели он хотел найти способ избавиться от Бена, в это она никак не могла поверить, но Люк так изменился с тех пор...       — Я подумал, а вдруг она наврала насчёт «цены», — посмотрев ей в глаза, ответил мужчина, он разумеется понял, о чём она подумала. — Когда я пришёл к ней я решил побольше разузнать о том мальчике, о котором она рассказывала.       — Что за мальчик? — не сразу поняв о чём речь, переспросила Лея.       — Сын той женщины, что пришла к Маз с той же просьбой, что и ты.       Лея шумно втянула в себя воздух. Значит старуха не обманула и на свете жил ещё один ребёнок с Тьмой в сердце? И Люк нашёл его, узнал его дальнейшую судьбу?       — Что же дальше? — с лёгким нетерпением в голосе спросила Лея.       — Она отказалась рассказывать мне что-либо стоящее, молча стояла на своём, — негромко продолжил Люк. — Но она всё же обмолвилась об имени его матери и сказала в каком селении она тогда жила, это было далековато отсюда, в пригороде Кореллии. Я приехал туда, нашёл людей, кто её знал когда-то, но мне сказали, что никакого ребёнка с ней ещё не было и что она перебралась ближе к Великой чаще. Таким образом я вновь оказался на своей родине.       — Она жила в Татуине? — удивлённо спросила Лея.       — Да, — утвердительно кивнув головой, произнёс мужчина. — И какого же было моё удивление, когда я узнал от своих же бывших соседей, что были друзьями моих погибших дяди и тёти, что Шми, так эту женщину звали, была рабыней и раньше работала в лавке при кузне, живя вдвоём с маленьким сыном, а после вышла замуж. Я спросил у них, где она жила, ведь Татуин не такой уж большой, я знал там каждый дом и каждый сарай... И они ответили мне, что Шми, после того как вышла замуж за одного фермера, стала жить в доме, в котором я вырос. Шми была моей бабушкой, нашей бабушкой, а её сына звали Энакин Скайуокер.       Тут Люк ненадолго замолчал, дав Лее время переварить информацию. Женщина была поражена, мало того, она была шокирована, их отец был проклят так же, как и её Бен. У неё никак не могло уложиться в голове, что и Энакин, судя по рассказам старой ведьмы, был когда-то таким же замечательным мальчиком, ведь она знала его только как ужасного монстра, Вейдера, палача Императора. Она никак не могла принять то, насколько похожи были её сын и её отец, Бен не может быть похож на это чудовище, совсем не может!       — Теперь-то ты понимаешь, что натворила? — прервал Люк поток лихорадочно мечущихся мыслей Леи. — Теперь-то ты понимаешь, почему я так боюсь Бена?       Лея резко подняла взгляд на брата и колко спросила:       — Ты хотел сказать, что боишься за Бена? — Люк ничего не ответил, всё так же продолжая смотреть ей в глаза.       Королева понимала, что это была не оговорка, он действительно боялся Бена и сильно, так, как никогда не боялся Императора или Вейдера. С ними было проще, это были монстры и тот, кто боролся против них считался героем, сражающимся за добро и Свет... Но кем же будет человек сражающийся против шестилетнего мальчика?       — Бедный наш мальчик, — еле слышно прошептала Лея, закрыв лицо руками и тихо зарыдала.