The Old Fairy Tale

      Темноволосый юноша спешно шагал по тёмному, освещённому лишь блёклым светом Луны, коридору, настороженно прислушиваясь к каждому шороху. Ему не нужны были лишние проблемы, но он знал, что они обязательно у него появятся, если дядя Люк узнает об этих его ночных вылазках.       Проскочив мимо жилых комнат, то и дело приветственно кивая рыцарям Рен, зная, что те его не сдадут, парень более или менее расслабился. Теперь опасности, что его застукают, почти не было. Дядюшка явно спал в своих покоях, как и его родители, Бен слышал отцовский храп даже из коридора, этот жуткий звук он ни с чем не смог бы перепутать, даже если бы захотел. Но ему всё равно нужно было спешить, ведь его и без того заждались.       Тихонько сбежав по каменным ступеням на первый этаж, он повернул направо и прошёл через столовую в сторону кухни и кладовых. Слуги жили в комнатах неподалёку, поэтому в этой части замка Бен вёл себя очень тихо, стараясь не разбудить бедных людей, понимая, что те заслужили за свою работу отдых. Наконец он остановился перед дверью небольшой кладовки для швабр и, тихо скрипнув дверью, вошёл внутрь.       В тесном помещении было темно, хоть глаз выколи, поэтому негромко шикнув и сощурив глаза, приглядываясь, Бен бросил в пустоту:       — Хакс? Ты здесь?       После этих слов огненная вспышка резанула ему по глазам, на мгновение ослепив, а затем, привыкнув к свету, он увидел своего друга, стоящего с зажжённой спичкой в руке прямо напротив него.       — Давно уже, — пробурчал тот в ответ, закатив глаза.       Кислая рожа и ярко-рыжие волосы — вот две отличительные черты внешности Хакса. Характер у него был пусть и не самый приятный, такой же как и выражение его лица почти всё время, но другом он был верным… и единственным, что у него был. Королеве до ужаса не нравилось, что её сын дружил с сыном кухарки, Люк, впрочем, её в этом поддерживал, правда без особого энтузиазма, не видя в их общении ничего требующего его незамедлительного вмешательства. Единственным человеком, который был абсолютно не против их дружбы, это отец Бена, который каждый раз, когда королева заикалась о неподобающей компании сына, напоминал ей, что о нём, безродном сироте, говорили в точности то же самое. Да и вообще, отец всегда поддерживал всё, что только было возможно.       Бен дружил с Хаксом давно, почти с самого детства. Принцу было семь, когда мать Армитажа стала работать у них в замке, а сейчас ему восемнадцать. О родителях друга Бен знал немного. Его мать была самой обычной женщиной с ничем не примечательным характером. С сыном она обращалась хорошо, но временами Бену казалось, что в её отношении к Армитажу сквозило безразличие. Об отце друга принц не знал ничего, да и сам Хакс не горел желанием рассказывать о нём, а Бен не хотел доставать его своими расспросами.       Хакс выразительно хмыкнул, вырвав Бена из привычных для него размышлений и не долго думая, впихнул ему в руки такую же сумку, что висела у него не плече и, погасив спичку, вышел из кладовки. Принц же, перекинув ремень сумки через голову и левую руку, последовал за ним. Ноша была тяжёлой, но принц шагал легко, практически не замечая её веса и придерживая поклажу одной рукой. Вскоре они выбрались из замка и только тогда начали разговор. Хакс обернулся, как бы проверяя, следует ли Бен за ним.       — Опять Люк тебя преследовал? — выгнув рыжую бровь, поинтересовался он, медленно удаляясь от величественного замка в сторону дороги. Гравий хрустел под их ботинками, а лица обдувал лёгкий ветерок. Бен всегда любил это время суток, ему нравилось каким таинственным становилось всё вокруг при тусклом свете звёзд и Луны.       — Читал наставления, — хмурясь, поправил его Бен. Конечно, дядя Люк временами бывал слишком настойчив и требователен, но ведь он желал ему только добра, поэтому принц стоически выносил каждое его поучение.       — Хочешь совет? — поинтересовался Хакс. Принц лишь пожал в ответ плечами, зная, что даже если совет рыжего ему к болотному дьяволу не сдался, он всё равно его скажет. — Держись подальше от своего дяди, он на тебя иногда так смотрит, будто убить хочет.       — Не выдумывай, — отмахнулся Бен, полной грудью вдыхая прохладный ночной воздух. — Дядя просто за меня беспокоится.       — Ага, повторяй это почаще, авось поможет, когда однажды ты проснёшься, а он стоит над твоей кроватью с диким взглядом и мясницким ножом в руке, — съязвил Хакс, поудобней перехватывая сумку.       Бен изо всех сил пытался сохранить на лице серьёзную мину, но в конце концов не выдержал и рассмеялся. Образ возник в его голове ясный и чёткий, настолько яркий, словно он на самом деле видел это собственными глазами. Вот только в руке дяди был отнюдь не мясницкий нож, а его горящий изумрудно-зелёный клинок из кайбер-кристалла. От одних мыслей об этом ему стало смешно и до ужаса жутко одновременно. Он знал, что подобное просто невозможно, ведь дядя любит его, так же сильно, как его любит мать и отец… пусть последнего практически никогда не бывает рядом, когда он нужен.       Хакс покосился в его сторону, но больше ничего не сказал, продолжая двигаться по дороге в сторону деревни. Принц провёл рукой по волосам, во все глаза глядя по сторонам. Эта вылазка не была первой, но не смотря на это, он с трудом смог бы передать словами то ощущение свободы, какое он испытывал каждый раз, выходя из замка и не чувствуя на себе взгляда Люка, матери или ещё кого-нибудь другого, приставленного следить за ним.       Вообще сначала всё это показалось ему очередной безумной идеей Хакса, вроде той, когда он пару лет назад придумал залезть в обсерваторию и взорвать несколько макетов планет. Бен тогда думал, что Люк действительно убьёт его единственного друга, но он этого, к счастью, не сделал, зато от своей матери Армитажу влетело знатно. Для принца до сих пор остаётся загадкой с какой целью Хакс это сделал.       Тусклые огоньки небольшого поселения уже виднелись сквозь деревья. Эта деревенька была изгоем среди других поселений из-за её жителей. Дело было в том, что когда-то эти люди поддерживали сторону Империи, а после её падения оказались по ту сторону границы с Великой чащей. Здесь их презирали, не желая видеть их поблизости, но и возможности уйти у бывших имперцев не было, пока граница закрыта. Сквозь неё могли проникнуть лишь те, в ком текла кровь нечисти и если они это делали, то больше им не было дороги назад. Граница никого не пропускала обратно. Но в отличии от тех, в чьих жилах текла нечистая кровь, жители этой деревни были самыми обычными людьми и не могли покинуть эти земли. Поэтому, сбившись в небольшую кучку, они поселились у самой границы, чтобы обезопасить себя и не мозолить глаза другим.       Вскоре Бен и Хакс вошли в деревню. Тут их уже давно знали и были рады их приходу. Жили тут очень бедно, ведь никто не желал иметь с этими людьми никаких дел. Повсюду Бена окружали с десяток покосившихся домишек, увешанных пучками сушёной травы. По форме они напоминали человечков, а по сути являлись оберегами. Как позже объяснил ему Хакс, они олицетворяли души умерших, что потеряли жители того или иного дома. Люди верили, что духи, видя фигурки, понимали, что их всё ещё помнят и любят, поэтому они не уходили далеко от своей семьи, стараясь помочь им всем, чем только могли.       Навстречу Бену и Армитажу тут же выбежало несколько чумазых ребятишек в поношенных одёжках, доставшихся им явно от старших братьев и сестёр. Маленькая девчонка лет пяти с разбега прыгнула на Хакса и прижалась к нему всем тельцем. Парень рассмеялся, сжимая девчонку в крепких объятьях. Бен присел на корточки напротив мальчишек и потрепал их по грязным волосам. Дети любили их и с нетерпением ждали их прихода, зная, что он означал подарки.       Принц понятия не имел, как Армитажу пришла в голову идея приходить к этим людям и помогать им, но он видел каким счастливым становился друг каждый раз, как только ступал на эту землю. Только в этой имперской деревушке его Армитаж вёл себя свободно, он становился улыбчивым, много шутил и проявлял к жителям деревни сострадание. Хакс вёл себя здесь так, словно наконец оказался дома.       Бен помнил, как Армитаж впервые рассказал ему о том, что часто ходит в это поселение. И он был очень шокирован, узнав это, ведь с самого детства дядя, мать и отец внушали ему, что все имперцы до единого ужасная нечисть, порабощавшая другие народы и в частности людей, поэтому сначала Бен посчитал друга идиотом, но пару дней спустя всё-таки решился придти сюда с ним, пусть и знал, что Люк его за это по головке не погладит. Он правда не хотел разочаровывать своего дядю, но… его распирало любопытство, ему хотелось увидеть всё собственными глазами и потом уже решить, что думать, а не просто слепо полагаться на слова родителей. В общем, это было просто упрямство, небольшой бунт против всех, который вылился в нечто большее.       Узнав этих людей получше, Бен понял, что в общем-то они ничем не отличались от них самих. Различия были лишь в традициях, они были более специфичными. Их вера была более приближена к тому миру, в котором они жили, нежели обычная вера во всемогущего Бога. Они верили в Силу, что объединяет всё живое на свете, приравнивая её к силам природы и рассказывая истории о её великих адептах. Бен считал, что это здорово, ему нравились эти истории и традиции, ему нравилась мысль, что в этом мире всё не так однозначно. Принц всегда знал, что люди бывают хорошими и плохими и лишь сами они решают, какими им стать, так Люк учил его, но говоря о нечисти вердикт всегда был однозначен, поэтому узнать, что и волшебные существа мало чем отличались от них самих, было удивительно.       Вскоре из домов вышли и взрослые, Бен и Хакс быстро раздали то, что принесли с собой и по привычке спросили, что нужно принести в следующий раз. Армитаж наконец смог оторвать от себя девочку и передать её матери, а Бен тем временем заметил, как из самого дальнего дома вышел высокий старик в рясе и направился в их сторону.       — Рад снова встретить вас, молодые люди, — с еле заметной улыбкой на устах произнёс жрец и вытянул вперёд правую руку.       — Мы тоже скучали, — весело ответил Бен, приветственно сжимая его ладонь.       Заметив старейшину, Хакс тут же уважительно поприветствовал его и коротко справился о его здоровье, тут же получив давно ставший привычным ответ:       — Пока умирать не собираюсь, — усмехнулся мужчина и, жестом показав в сторону своего дома, пригласил их к себе на чай. Вообще тот травяной сбор, который они собирались пить с трудом можно было назвать чаем, но никто не возражал против этого.       Как только парни оказались в хижине деревенского старосты их тут же усадили у тёплого очага и всучили каждому по криво слепленной глиняной кружке. Темно-бордовый отвар дымился, источая приятный ягодный аромат. Старейшина подвинул ближе к очагу своё плетёное кресло и, усевшись в него, поднял на гостей глаза.       — Я чувствую как всё оживает по ту сторону границы, — голос его звучал тихо, почти мечтательно. — Бал уже близко.       — Всего год остался, — согласно кивая головой, пробормотал Хакс, дуя на свою кружку.       — Да, все мы уже заждались этого момента, — улыбнулся старик, еле заметно салютуя кружкой.       — Вы все действительно уйдёте в Великую чащу, когда придёт время? — обратился к старейшине Бен, оглядывая его хижину мало чем отличающуюся от других.       — Никто из нас не думает, что там нас ждёт лучшая жизнь, — грустно покачал головой он. — Но там мы хотя бы не будем изгоями.       Бен пару мгновений молча крутил в руках кружку, с грустью думая о предстоящем Бале. Дядюшка много рассказывал об этом событии. Первый так называемый Бал произошёл ещё до рождения Бена. Родители его тогда были молоды, даже юны. Люку тогда было ненамного больше лет, чем Бену сейчас и именно он был тем, кто изгнал тварей Великой чащи с земель людей на целых двадцать лет. Тогда Люку казалось, что это достаточно долгий срок, но сейчас, когда до его истечения остался всего год, двадцать лет мира казались просто ничтожными. Чем ближе подбиралось время Бала, тем нервозней становился Люк, который чувствовал, как стремительно утекает время у него сквозь пальцы.       На новом Балу должна была решиться дальнейшая судьба людей и тварей, но никто не мог точно сказать в чью пользу он завершится. Люк Скайуокер, королева Лея и король Хан уже не казались людям сильными настолько, чтобы вновь одержать победу в предстоящей битве и, если честно, даже Бен не был так уверен в родителях, как раньше. Они не могли предположить что будет ждать их, когда граница разрушится, но были уверены, что Великая чаща на этот раз будет более, чем готова, принять вызов.       — Ты вновь задумался, Кайло, — склонив голову на бок, произнёс жрец, вслушиваясь в треск дров в очаге, прихлёбывание Хакса и напряжённое биение сердца Бена.       — Вы уже были там раньше? — зная, что старейшина прекрасно понял суть вопроса, поинтересовался Бен.       — До Восстания там был мой дом, моя семья, и я скучаю по родным местам, несмотря ни на что, — негромко произнёс мужчина. — Издревле войны разоряли наши земли, на протяжении сотен лет не менялось ничего для народа Чащи, люди всё так же ненавидели нас, презирали и уничтожали, — на этих словах старик сжал левую ладонь в кулак, но тут же расслабил её, придя в себя. — Со временем им перестала нравится роль угнетателей и они изменили правила игры. Теперь многочисленные короли раз в год собирались все вместе и принимали важные решения, они считали себя милостивыми, пригласив в свой Сенат представителей Чащи. Наши народы всегда старались жить обособленно, не лезть в гущу событий. У нас не было единого правителя, как у людей, всем занимались адепты Силы, поэтому единого мнения, кого послать в их Сенат не было. После долгих размышлений было решено послать одного из величайших адептов Силы тех времён. Его имя было Дарт Плэгас…       Хакс и Бен внимательно слушали ушедшего в воспоминания старейшину. С ним такое бывало часто, он мог часами рассказывать истории, которых не знала ни мать Бена, ни дядя Люк. Но, к сожалению парней, на этом месте жрец остановил свой рассказ, осознав, что далеко ушёл от темы вопроса, и сделав пару глотков из своей кружки, задумчиво произнёс:       — Это дела давно минувших дней, — Бен и Хакс одновременно разочарованно вздохнули, сожалея о том, что старейшина передумал рассказывать историю становления Империи от лица нечисти. — Сейчас там, в Великой чаще, живёт много бывших повстанцев, а ведь они сражались на стороне Восстания против власти Императора! Не всем в Великой чаще был по душе Дарт Сидиус, несмотря на все те заслуги, что он совершил ради их блага. Император был далеко не идеален, как и его палач. Но тогда никто и представить не мог, к чему приведёт это Восстание, никто не знал, на что пойдёт Люк Скайуокер в своём желании победить. Мы были слишком глупы, чтобы верить во все эти сказки о свободе. И сейчас, я даже не знаю, живы ли все те, кого я когда-либо знал, ведь столько лет прошло…       Бен еле заметно вздрогнул при упоминании дяди. Хакс удивлённо выгнул бровь, переведя взгляд на друга, но ничего не сказал. Принц знал, что Армитаж не любит Люка и пренебрежительно относится к восхищению Бена им.       Старейшина, кажется, заметил напряжение, сковавшее парня и, повернув голову в его сторону, произнёс:       — Ты не замёрз?       — Совсем немного, — солгал он, ведь в хижине было хорошо натоплено.       Они посидели так ещё немного, перебросившись парой фраз не о чём, допили свой чай и, поблагодарив хозяина за гостеприимство, покинули дом. Времени прошло много, и им уже пора было возвращаться в замок.       — Твоё преклонение перед дядей иногда просто выводит из себя, — произнёс Армитаж, когда они достаточно удалились от деревни.       — Заткнись, — беззлобно усмехнувшись, ответил Бен, ускоряя шаг.       Хакс коротко рассмеялся в ответ, но больше ничего не сказал.       Дорога обратно показалась Бену намного короче, может быть из-за того, что ему сильно хотелось спать и у него не было желания насладиться проделанным путём в полной мере. Войдя в замок через чёрный ход и, попрощавшись с Хаксом, парень направился прямиком в свои покои, вновь приветствуя кивками дежурящих рядом со спальнями рыцарей Рен.       Проскочив коридор, он тихонько открыл дверь в свою комнату и прошмыгнул внутрь, облегчённо выдохнув. Ещё чуть-чуть и он упадёт в свою мягкую постель, зароется в одеяло и уснёт без задних ног, проспав до самого завтрака. К сожалению, заходя в свою комнату Бен был слишком усталым, чтобы заметить, что одна из из дверей в коридоре была чуть приоткрыта.