Часть 6
16 сентября 2019 г., 18:13
Город утопал в ночном мраке, дороги освещали лишь изредка мигающие фонари и неоновые вывески открытых магазинов. Этим вечером было холодно, Коннор даже слегка поёжился, но до дома оставалось не так далеко, а там уже горячий чай и отдых. На самом деле, дрожь после разговора с Ричардом так и не прошла, в голове до сих пор мелькали обрывки тех самых фраз, произнесённых таким родным голосом. Коннор боялся идти на ту самую вечеринку. Он никогда не был на шумных посиделках, да и не любит он всё это, но больше желания пойти туда пробуждала беседа с самим Ричардом. Все их разговоры проходили либо с угрозами, либо на повышенных тонах, а теперь предоставился настоящий шанс наладить все упущенные моменты их жизни, наверстать их и, наконец, примириться. Коннор вдохнул, отворяя запертую дверь. Дома было тепло и пусто, а, впрочем, как обычно, ничего не изменилось. На столе одиноко стояла пустая тарелка, рядом вилка и стакан. Видимо Хэнк всё-таки заходил на обед, но Коннора не дождался, снова, впопыхах, убегая на работу.
Они давно не разговаривали, лишь виделись, и то на пару минут, что огорчало Коннора очень сильно. Он, хоть и подружился, наконец, с ребятами, но всё равно ему хотелось поговорить с самым близким и родным человеком, который только был рядом, но Хэнк снова на дежурстве, а Коннор просто хочет тишины и спокойствия. Размышления заполнили голову. Все мысли были о Ричарде, о сегодняшнем дне в библиотеке и таких долгожданных, совсем неожиданных, объятиях. Коннор сел за стол, вдохнул, опираясь головой на сложенные руки и закрыл глаза. Ричард. Это имя в душе вызывало настоящее беспокойство, переживание, какую-то печаль, которую нельзя было утолить другими мыслями. Ричард действительно сегодня извинился, и пусть их объятия продлились и не так долго, но Коннор буквально почувствовал, как грудь снова сводит от тоски. Такое странное проявление чувств со стороны брата по-настоящему вывело его на эмоции, но Коннору было совершенно на это плевать. Ричард, показал себя с совершенно другой стороны, которую Коннор так давно хотел увидеть.
С приоткрытого окна повеяло вечерним холодом, но закрывать его совершенно не хотелось. Казалось, что на самом деле сквозняк проветривает весь бардак, находящийся в голове. Усмешка едва украсила холодные губы, но всё же Коннор поднялся с места. Усталость буквально охватывала тело. Сегодня, и правда, был насыщенный событиями день, что взять поступок Ричарда и прогулку холодным вечером. Тишина дома заставляла сжаться, снова было одиноко, снова не с кем было поговорить, снова всё будто повторялось, но сейчас радовало хотя бы то, что Ричард всё же изменился. Оставалось только морально готовиться к предстоящей вечеринке, на которой они вместе с братом, наконец, поговорят обо всём случившемся, и о том, что может быть. В груди от этой мысли болезненно сжалось. Коннор боялся и делал это совершенно не зря. Ричард был непредсказуемым человеком, и такая резкая перемена в его отношении к брату даже слегка настораживает, но отказывать, после уже давно принятого решения, было немного неприлично. Оставалось только смириться с этой мыслью, как бы ни болело в душе от мыслей о будущем разговоре.
Дверь открылась с тихим скрипом, впуская внутрь человека. Коннор обернулся, не ожидая увидеть Хэнка так скоро, но всё же подошёл, принимая тяжёлые пакеты из чужих рук. Хэнк выглядел уставшим, вымученным за долгую работу, и только по взгляду Коннор понял, что единственное, что ему сейчас требуется — это душ и долгий хороший сон. Но, поборов собственную усталость и натянув самую добродушную улыбку, Хэнк всё же сел за стол, стараясь не показывать, насколько сильно он хочет спать. Они не разговаривали довольно долго. В последнее время Коннор всегда закрывался в комнате, готовясь к зачётам и предстоящим экзаменам, а Хэнк пропадал либо на дежурствах, либо разбирал бумажную волокиту, также редко находя возможность заглянуть в комнату к сыну и спросить, хотя бы, как дела. Совесть замучила, поэтому Хэнк не собирался так быстро уходить.
— Как дела в университете? — спросил он слегка тревожным голосом, снимая с себя тёплую кофту. Коннор отвлёкся от своего занятия. Хэнк так давно не интересовался его жизнью и его делами, но жаловаться было бы слишком глупо с его стороны, ведь только благодаря новой должности Хэнка они вернулись в Детройт и увиделись с родным братом. Коннор затосковал по Кентвуду, почему-то именно сейчас вспомнился Коул и Алиса. Они были так дружны все вместе, пока их не разлучили серьёзные обстоятельства. Воспоминания мешали думать над ответом, хотя и смысла отвечать-то не было. Всё в порядке, всё по-старому, всё как всегда, за исключением Ричарда и его резких перемен в настроении. Коннор тяжело вдохнул, рассказывая Хэнку события за последнюю неделю, которые до сих пор хранил в молчании. Изумление на глазах полицейского Коннор заметил сразу. Видимо, шок от поведения Ричарда привёл в замешательство не только Коннора.
— М-да, сынок, — тяжело вздохнул Хэнк, помешивая ложкой сахар в чае, — и что ты собираешься с этим делать?
— Ничего, — голос Коннора был спокоен. Не тревожен, не дрожал, что тоже сильно удивляло. — Пойду на вечеринку. В конце концов, меня ведь пригласили. Плюс, это отличный шанс по-настоящему поговорить с Ричардом и обсудить все наши п-проблемы. — На последнем слове Коннор слегка запнулся, будто сомневался, договаривать фразу или нет, но всё же посмотрел на Хэнка, ища в его глазах немного поддержки.
— Знаешь, Коннор, а ты ведь прав. Сходи, пообщайся, всё же, та возникшая между вами стена, должна рано или поздно сломаться. — Хэнк поднялся со своего места, вплотную подходя к Коннору. Его дыхание было слегка сбито, а от рубашки приятно пахло одеколоном. Хэнк положил руку на чужое плечо, а затем притянул к себе Коннора, крепко обнимая его за плечи. Та отцовская забота, которой так не хватало, те объятия, которые вместо тысячи слов могли бы всё сделать правильно. Коннор расслабился, по-настоящему, чувствуя внутри умиротворение, и Хэнк ощутил это сам, когда чужие руки неуверенно сомкнулись у него за спиной.
— Я скучал по тебе, пап, — раздался тихий голос. Руки Коннора сильнее сжали Хэнка в объятиях, таких родных, будто они не виделись около года.
— Я знаю, сынок, я по тебе тоже.
Коннор отстранился, с лёгкой улыбкой на лице, возвращаясь к готовке, а Хэнк продолжил пить чай. Между ними практически ничего не изменилось, и это радовало больше всего, ведь перемены часто приносят много проблем. Хоть в последнее время они практически и не общались, но Коннор чувствовал, как теплее и спокойнее ему становится рядом с Хэнком, и даже вся эта суматоха с Ричардом и сегодняшним случаем в библиотеке, не смогла бы снова вывести его на эмоции. Коннор не хотел сказать, что он разочаровался в Ричарде, нет, это совсем не так, просто равнодушие в некогда тёплых добрых глазах доводило до страха того, что они с братом никогда не вернутся к нормальному общению. Это, хоть, и было ужаснейшим, что просто могло случиться, но Коннор чувствовал в Хэнке поддержку, а значит, ничего напугать его больше не смогло бы.
Вечер медленно подходил к концу, солнце уже давно пребывало во мраке, а стрелка часов перескочила за полночь, но Коннор не спал, до сих пор прокручивая в голове диалог с Ричардом, и как от фразы: «Ты заноза в моей жизни, Коннор» он перешёл к: «Я так не думаю, это была ложь». Неужели на Ричарда так повлияли слова брата и его слёзы, которые он до последнего не желал проявлять. Коннор хотел показать себя сильным, и у него это практически получилось, вот только всё те же непредвиденные обстоятельства навалились, словно горой на плечи, не обещая ничего хорошего. Коннор всегда любил брата, всегда обнимал его в детстве, а сейчас старая фотография кажется такой далёкой, будто этого всего и не было, будто бы всё изображённое — лишь плод фантазии какого-то человека. Коннор сжал покрепче подушку, закрывая глаза. Сон всё никак не приходил, а усталость будто охватила всё тело, полностью лишая сил и каких-то желаний. Ричард был странным, но Коннор больше не злился, он вообще не злился, просто смирился с тем, что происходит, и постарался отпустить всё это, а получится то или нет — уже совсем другая проблема.
***
Выходные проходили, на удивление, гладко. Коннор успел очень сильно соскучиться по Хэнку, таким спокойным вечерам в компании горячего чая на столе и тёплых отцовских объятий. Телевизор что-то тихо бормотал на фоне, рассказывая о проблемах мировых отношений, по стеклу стучали капли дождя, прерываясь очередным раскатом грома или сверканием молнии. Коннор любил тепло и уют, любил наблюдать за тем, как работает или просто читает Хэнк, полностью погружаясь в сюжет книги. Обычно он надевал очки, иногда сползающие на кончик носа, и собирал слегка отросшие волосы в тугой пучок. Коннор лишь посмеивался, но потом опирался на спинку удобного дивана и переводил взгляд на новостной канал. Тишина вечера нагоняла сонливость, но для сна ещё было слишком рано, тем более, тихие посиделки у телевизора хотелось продлить на всю ночь. Понедельник наступал так быстро. Коннору не хотелось снова отпускать Хэнка на работу, сидеть дома в одиночестве, думая только о Ричарде и предстоящей вечеринке. Эти мысли за прошедшие пару дней успели полностью выветриться из головы, но вот наступили снова, напоминая о празднике и о Ричарде, который и не пытался с ним связаться с того самого дня. Коннора иногда посещала мысль, что всё произошедшее в тот день в библиотеке — не более, чем сон или придуманное событие, но ощущение было таким реальным, а объятия такими тёплыми, родными. В груди что-то болезненно сжалось, и Коннор опустил голову, смотря на полупустую кружку чая, стоящую на столе. Хэнк заметил перемену в настроении сына, но говорить что-то было лишним. Он лишь опустил руку на чужое плечо, слегка сжимая его крепкой ладонью, а затем улыбнулся, пытаясь хоть так поддержать. Коннор видел доброту и поддержку в глазах Хэнка, от этого и самому становилось как-то теплее, приятнее. Вечер всё равно медленно подходил к концу, и, как бы ни хотелось, продлить его не получится. Хэнк и так уставший от домашних дел, с мыслью о предстоящем рабочем дне, отправился спать, снова оставив Коннора одного. В опустевшей гостиной были слышны только шум телевизора и постукивание капель дождя о прочные стёкла дома. Коннор не хотел идти спать, снова погружаться в свои собственные размышления о внезапно проявившейся доброте брата. Коннор не хотел верить в то, что Ричард может его обманывать, но, всё же, на душе было неспокойно, оставалось только надеяться на то, что вечеринка, на которую без особого желания пойдёт Коннор, хоть что-то изменит в их жизнях.***
Но дни тянулись медленно, будто показывая всё волнение, таившееся в груди до этого времени. Погода стояла дождливая, неприятная, холодная. Казалось, вот-вот выпадет снег, но грязь высыхала под натиском сильного мороза, небо всё никак не укрывало землю белым покрывалом, и от этого картина за окном становилась ещё отвратительнее. На днях пришло сообщение, содержащее лишь адрес дома, в котором будет проходить вечеринка, и точное время встречи нескольких групп. Коннор заволновался ещё сильнее. Он никогда не ходил на подобного рода мероприятия, не выпивал, даже не танцевал ни с кем. Но, всё же, останавливаться уже было поздно. В конце концов, Ричард его родной брат, и бояться здесь совершенно нечего, сердце бы не подвело ни в коем случае. Коннор всё же видел и хороший исход из этой вечеринки, и на него и наделся. По крайней мере, пока Ричард сам проявляет доброту. Назначенный день наступил неожиданно, но Коннор был готов. Подходящего наряда для вечеринки у него не было, а потому простая белая рубашка и джинсы подошли идеально. К восьми часам, Коннор уже стоял у незнакомого здания, нервно теребя пальцами рукав слегка задравшейся куртки. Холод пробирал до костей, из окон громко звучала музыка, говоря о том, что вечеринка уже началась. Стало не по себе, но Коннор уже решился, отступать нельзя было. Неуверенно потянув дверь на себя, он вошёл в просторное помещение. Внутри было слишком громко, большинство людей уже танцевали, насладившись горьким вкусом алкоголя, от мелькающих лучей света двоилось в глазах, вызывая неприятную головную боль. Коннор первым делом огляделся, выискивая среди толпы танцующих подростков своего младшего брата. В голове уже эхом проходил текст знакомой песни, казалось, чтобы сказать что-то друг другу, надо сильно кричать, но чей-то голос, окликающий со спины, Коннор услышал сразу. Нехотя развернувшись, взгляд упал на того, кого меньше всего ожидалось увидеть на этой вечеринке. — Маркус? — с улыбкой произнёс он, оглядывая подошедшего человека. Маркус был весел, слегка пьян. Коннор не привык видеть его таким, ведь встречались они, в основном, в стенах университета. Но, даже будучи подвыпившим, он держался твёрдо и даже немного горделиво, оглядывая Коннора каким-то оценивающим взглядом. — Коннор, какими ветрами тебя сюда занесло? — в глазах Маркуса был настоящий интерес. Кажется, увидеть такого тихого мирного ученика на громкой студенческой встрече, он совсем не ожидал, и Коннор прекрасно понимал это, но не спешил объясняться. Ричарда среди толпы так и не было. Внутри даже появились сомнения, что он вообще пришёл, поэтому идея провести немного времени с Маркусом, казалась не такой уж и плохой. — Ты пьёшь? — Нет, я хотел бы просто сока. — Маркус удивлённо покосился, но всё же принёс небольшой стакан со стоящего в углу комнаты стола. Толпу они покинули, вышли в коридор, усевшись на небольшой диванчик. Коннор не скрывал того, что чувствует себя некомфортно в этом месте, поэтому веселить его даже не было смысла. Однако, беседа задалась с самого начала. Маркус всё же получил ответ на свой вопрос, и был приятно удивлён тем, что Коннор наконец-то нашёл общий язык со своим братом, который, как оказалось, всё же извинился и даже постарался загладить вину. Маркус сначала в это даже не поверил, но, заметив на лице Коннора лёгкую смущённую улыбку, всё же положил руку ему на плечо, слегка сжал его, пытаясь так выразить молчаливую поддержку, в которой именно сейчас так нуждался Коннор. А дальше беседа пошла отречённой. Они говорили про книги, пары, следующий семестр, а также о встречах в большой библиотеке. Это вызывало настоящую радость в груди Коннора. Он улыбнулся, молча кивнув, а затем допил сок, выбрасывая бумажный стаканчик в стоящее поодаль мусорное ведро. Но тишину в коридоре нарушили быстрые шаги, а дальше из-за угла выглянул Ричард. Лицо его по-прежнему было с чёрными серьгами, но бровь чёрной штангой он решил не украшать, что приятно удивляло. — Маркус, — Ричард кивнул ему в знак приветствия, а затем перевёл взгляд на сидящего брата. Тот выглядел слегка взволнованным, но всё же довольным состоявшейся встрече, о которой он думал несколько дней подряд. — Коннор, мы можем с тобой… поговорить? Маркус намёк понял. Он поднялся с диванчика, кивая им на прощание, а затем вышел из коридора, оставив двух братьев вместе. Со стороны комнат были слышны басы тяжёлой музыки и смех пьяных ребят, обсуждающих очередную пошлую шутку. Коннор их юмора не понимал, ему были не по душе все эти типичные разговоры повзрослевших мальчиков, но сейчас почему-то смущение набирало обороты. Казалось, вот он Ричард, брат, просто сядь и поговори с ним, но после такой долгой паузы, после разрыва тёплых братских отношений и всех ссор, они были не такими близкими людьми, которые просто могут завести разговор на любую тему. Но Ричард до сих пор молчал, чем наводил ещё более напряжённую атмосферу, от которой у любого бы прошлись мурашки по коже. Но всё же неловкое молчание прервалось. Ричард осторожно подошёл, присаживаясь рядом на место, где пару минут ранее сидел Маркус, а затем повернулся в сторону брата. Снова пауза, снова тишина. Коннор банально не знал, с чего начать, из-за этого в горле появился какой-то неприятный склизкий ком, который не получилось бы убрать даже глотком сладкого сока. — Коннор, — Ричард начал внезапно, тихо, словно хотел, чтобы это имя растворилось в гудящих ударах громкого баса из колонок. Но Коннор всё же повернулся на голос, желая услышать то, что хочет сказать ему брат. — Я рад, что ты всё-таки пришёл. Лицо Коннора озарила улыбка. Он всё ещё чувствовал себя некомфортно в этом месте. Громкая музыка, алкоголь, который он пил всего-то пару раз в своей жизни. Радовала только встреча с Ричардом, и то она пока проходила не совсем так, как Коннор этого ожидал. Он даже не знал, как описать собственные эмоции. Ричард вырос холодным, гордым, он будто держался в стороне от всего мира, но Коннор и не винил его. Он не знал, как рос его брат так далеко, не знал, что ему пришлось пережить, и как он с этим справился, но братская любовь и забота всё равно осталась в душе, будто никогда оттуда и не уходила. Ричард смотрел по-доброму. Коннор никогда не видел это в его взгляде, а может просто не приглядывался, так как Ричард всегда уходил. Отворачивался, будто с отвращением, а теперь добродушно смотрел, словно собираясь улыбнуться. Коннор так давно не видел его улыбки, так давно не разговаривал с ним по-настоящему, но вот Ричард рядом, а слова застряли в горле, спутывая абсолютно все мысли в голове. — Коннор, — вновь произносит он. Также тихо, смотря куда-то в пол, на бежевую холодную плитку, с причудливым узором. Казалось, его совсем не интересуют сейчас глаза Коннора, поблёскивающий в них свет лампы, больше напоминающий сияние небольших звёзд в ночном небе. — Как ты жил после того, как вы с мамой покинули наш дом? Вопрос для Коннора не оказался неожиданным. Но Ричард даже оторвал взор от пола, переводя его куда-то в сторону. Казалось, его лицо украшал румянец, но ничего такого не было. Он лишь разглядывал что-то, стараясь не встречаться с глазами брата. Это немного напрягало, но в таком ракурсе Ричард казался ещё задумчивее, холоднее. Коннору это начинало нравиться. Он задумался, вспоминая все детали такого давнего отъезда, и начал свой рассказ. Он зашёл издалека, рассказал про оставленный домик тёти Рэйчел, про Коула и Алису, Хэнка, который до сих пор с любовью называет его «сыном». Коннор рассказывал это с тяжестью на душе, ему до сих пор было неприятно вспоминать старых друзей. Хоть и был он тогда ещё маленьким, но в памяти всё отпечаталось так ярко, будто это произошло неделей ранее. А Ричард слушал очень внимательно. В его глазах был настоящий интерес, и он сам был доволен, видя, с какой улыбкой Коннор описывает некоторые моменты из своей жизни. — В тот момент я думал, что ты меня обнимешь, обрадуешься, или хотя бы улыбнёшься. Но ты отвернулся от меня. Я никогда не чувствовал себя таким… обманутым. Меня будто предал самый близкий мне человек. — Коннор замолк, перевёл взгляд на брата. — А как жил ты после нашего отъезда? Видно было, что Ричард что-то обдумывает, что-то вспоминает, но всё же он дал ответ на вопрос Коннора: — Если честно, то… просто жил. Спустя какое-то время отец привёл другую женщину. Её зовут Аманда. Они вместе работают над каким-то проектом, я не влезаю в их дела. Я учился всё это время, потом нашёл работу. Коннор просто кивнул, а затем позволил себе, наконец, расслабиться. Он откинулся на спинку удобного диванчика, поднял глаза вверх, на переливающуюся на стене гирлянду. Она была прикреплена, создавая из многочисленных лампочек какое-то слово, но Коннор не вглядывался. Его не очень-то и интересовало написанное на стене. — Коннор, может, выпьем? — Ричард встал с диванчика, указывая на дверь. Не сказать, что эта идея была хорошей, но всё же Коннор дал согласие. Он также поднялся, идя вслед за Ричардом. В гостиной было очень много народу, куча звонких голосов, а также какая-то популярная музыка, которая никогда не казалась Коннору чем-то красивым или необычным. Он лишь следовал за братом куда-то в толпу, но дошли они в результате до небольшого стола, на котором стояли ещё несколько целых бутылок с алкоголем. Но Ричард не собирался пить что-то крепкое. Он налил немного вина в свободный бокал, протянул его Коннору. Тот выглядел слегка озадаченным, но всё же немного отпил, морщась от неприятного сладковатого привкуса. На лице Ричарда это вызвало небольшую усмешку, но он также налил себе, сразу сделав пару глотков некрепкого вина. Разговор, казалось, можно закончить. Ричард не знал, о чем спрашивать, не знал, как смотреть на брата, каждый раз вслушиваясь в его опечаленный голос. Коннор же, наоборот, вино пробудило в нём ту искру, которую до этого в его глазах видно не было. Он молча вглядывался в толпу танцующих под громкую музыку подростков, будто пытаясь там что-то разглядеть, но затем вновь опустил взгляд в бокал и тихо вдохнул. В комнате ребят осталось не так уж и много. Некоторые расходились по домам, остальные гулять или в ближайший магазин с алкогольными напитками. Ричарду не хотелось заканчивать этот вечер. Он смотрел на Коннора, понимая, что такого не чувствовал никогда. Их отношения были пустыми, холодными, державшимися на чистой злости и ненависти самого Ричарда, а не Коннора. К тому же, он сам всегда отвергал предложения и попытки брата выйти с ним на одну волну. Общение с некогда бросившим его, предавшим родным человеком, сейчас будто восставали из пепла, который и сжёг образовавшийся на пустом месте конфликт. Обида в душе была теперь не на Коннора, а только на себя. Он ведь и понятия не имел, что Коннор пережил, когда они с мамой уехали из Детройта, кого он потерял и как мечтал вернуться домой, в его настоящую семью, которая не ждала его вовсе. Ричард тяжело вздохнул, допивая оставшееся в бокале вино, а затем наклонился к уху Коннора, шепча тихо, но так, чтобы услышал только Коннор: — Поехали отсюда. Коннор лишь кивнул, а затем также выпил содержимое небольшого бокала. Во рту всё ещё был неприятный сладковатый привкус, даже сглотнув вязкую слюну, от него избавиться не получилось бы, но всё же, пора было идти. Коннор накинул на плечи куртку, а затем вышел на улицу. Холодный морозный ветер сразу дунул в лицо, развевая немного кучерявые каштановые волосы. Стало холодно, но Ричард не заставил себя ждать. Он выскочил на улицу, также натягивая на себя куртку, а затем указал рукой на стоящий недалеко дом. Ричард жил совсем рядом, поэтому идти долго не пришлось. Но замёрзнуть Коннор всё равно успел, а потому, первым делом войдя в дом, он потёр ладошками, пытаясь хоть немного согреться. Ричард даже в детстве больше любил холод нежели жару, а потому даже не испытал дискомфорта, идя по улице с практически расстёгнутой курткой. А дома мало что изменилось. Тишина и темнота, окутывающая всё пространство, слегка настораживала. Ричард подошёл к шкафу, вытаскивая оттуда бутылку вина и два бокала, а затем обратил внимание на взгляд Коннора, направленный куда-то вглубь дома. На стене висела фотография. На ней был маленький Ричард, лет десяти, а рядом отец и мисс Аманда. Все серьёзные, на лице тогда ещё маленького братика не было и тени улыбки. Это навевало какие-то грустные воспоминания о собственном детстве. У него даже нет фотографии, где бы мама его крепко обнимала или хотя бы касалась плеча в таком добродушном простом знаке. Ричард тем временем откупорил бутылку вина, разливая содержимое по бокалам, а затем подошёл к брату, предлагая ему бокал. На самом деле, им было о чём поговорить, много тем, которые они ещё не обсудили, ещё больше, которых они и не касались, но почему-то сейчас хотелось побыть в тишине, какой бы поддержки не хотелось со стороны. Коннор лишь опустил голову, закусил губу, вспоминая не самые приятные события из своей жизни. — Мама очень часто и много выпивала, — сказал Коннор с печалью в голосе. — Она не избавилась от этой привычки даже когда мы уехали из дома. Мне было там так одиноко, я будто был совсем один, в мире, где нет никого, кто был бы рядом. Именно тогда появились Коул и Хэнк. Я никогда бы не подумал, что чужие люди смогут заменить мне собственную семью. Я скучал, Ричард. Я не смел забывать тебя даже когда мама забрала все фотографии и сожгла их, я не смел переставать думать о тебе даже когда мама удалила все номера и вырвала номера из телефонной книжки. Коннор отпил вина, надеясь заглушить всю тоску и боль, с которой он произносил это. Детство стало для него действительно чем-то тяжёлым, что уж говорить о том периоде, когда Хэнк запирался в комнате, думая о собственном сыне, Коуле. — Коннор, я не знал этого. Я думал, что ты забыл меня, что ты нарочно не звонишь, что мы с тобой больше никогда не увидимся. — Ричард сел на диван, подзывая Коннора к себе. Тот тихо подошёл, сел совсем рядом, практически касаясь чужого плеча своим, а затем поднёс бокал ко рту. Это вино было уже совсем другим: ароматным, с фруктовым привкусом, больше отдающим горечью во рту, нежели сладостью. Коннор не разбирался в винах, но конкретно это ему понравилось. — Как я смог бы тебя забыть, брат? — Коннор не сдержал улыбки, но она была наполнена горечью, может, грустью или тоской по минувшим временам. Они так давно не сидели вот так, рядом, так давно не говорили, и в принципе не общались. Сейчас будто снова настал какой-то момент из детства. Родной такой, странный, но чертовски прекрасный момент. А дальше они просто говорили и говорили. Беседа больше не заходила в тупик, вынуждая нервничать из-за затянувшейся паузы, всегда всплывали либо какие-то воспоминания, либо мгновения, ставшие теперь уж неотъемлемой частью чего-то большого внутри. Коннор расспрашивал Ричарда про школу, учёбу, работу, казалось, темы тянулись и их было неиссякаемое множество, но вместе с этим росла и печаль по утерянному времени. Коннор никогда не задумывался о том, как же может отреагировать Ричард на встречу с Хэнком, но желание их познакомить только росло. Почему-то именно сейчас Коннор чувствовал себя как никогда расслабленным и счастливым. В прошлый раз брат повёл себя странно, но те объятия будто до сих пор грели душу своей теплотой и искренностью. Обидно было только то, что Ричард сразу не захотел его принять, прогоняя от себя куда подальше. Сам Ричард не очень хотел признавать, что на душе у него было спокойнее рядом с Коннором. Он и сам винил себя за те слова, которые высказал ему при первой встрече. Брат не заслуживал этого. — Ричард, — прошептал Коннор, отпивая немного вина. Бутылка была уже пустой, а взгляд слегка пьяным, но в его карих глазах читалось спокойствие, умиротворение, немного усталость. Казалось, Коннор сейчас заснёт, но он всё ещё продолжал уверенно держаться, пытаясь что-то сказать, собрать все мысли в один большой клубок и сказать что-то очень важное. — Я, пожалуй, пойду. Уже поздно. Коннор неуверенно поднялся с дивана, оставляя на журнальном столике пустой фужер. В комнате было тихо, никаких посторонних шорохов или хотя бы приглушённой музыки на фоне. Ричард ухватил брата за запястье, останавливая. Он уже хотел выйти в коридор, но прикосновение вовремя его остановило. Коннор обернулся, переводя взгляд на окно. Они за разговорами и не обратили внимание на то, как быстро сгустились сумерки, оставляя лишь кромешную темноту и холод зимней ночи. Зато в доме было тепло, рядом с братом даже весело и хорошо, но всё же, Хэнк будет волноваться таким долгим отсутствием сына. — Уже поздно, Коннор, оставайся на ночь. — Ричард выглядел уверенно, произнося эту фразу. Будто знал, что они засидятся до поздней ночи у него дома, но Коннор совсем не был против. Его беспокоило лишь то, что подумает Хэнк. Он не предупреждал его о том, что останется на ночь у брата. — Не волнуйся. Отец и Аманда вернутся только через несколько дней. Ты не доставишь неудобств. Коннор лишь кивнул, слегка улыбаясь. Он не был уверен в принятом решении, и в груди всё ещё цвело сомнение на эту тему. Он так давно не ночевал в этом доме, с того самого дня, когда дверь в их общую комнату отворилась, и вбежала растрёпанная мать со слезами на глазах. Она долго не могла потом успокоиться, но на новом месте будто вдохнула новой жизни, почувствовала себя свободной, забыв про своего собственного ребёнка, которого она, по идее, должна была вырастить, но так подло бросила, оставив в одиночестве с совершенно незнакомым, практически чужим человеком. Коннор вдохнул, чувствуя, как нахлынула горечь воспоминаний. Мать ушла просто так, не оставив даже поцелуя напоследок, а Ричард потом принял его так холодно, так ужасно. От семьи не осталась ничего, и Коннор уже почувствовал, как в груди расцвела какая-то обида, но плеча коснулась чужая рука. Ричард появился совершенно неожиданно. Он осторожно положил руку, задевая бледную кожу на шее своими пальцами. — Что тебя беспокоит? — тихо спросил он, убирая ладонь. — Как так всё получилось? Мы были семьёй, а потом раз, и всё рухнуло, будто ничего и не было. — Коннор опустил голову, прикрывая глаза. Он действительно думал о маме, о том, как она ушла, как опеку над ним взял Хэнк, как Ричард отверг его, приказав держаться подальше. Столько событий, кажется, наполняющих такую короткую жизнь. Ричард улыбнулся. Добродушно, искренне, красиво. Его глаза будто в первый раз для Коннора перестали источать холод, который раньше пробирал практически до мурашек. От этой улыбки даже как-то полегчало, но всё равно было что-то тёмное в душе, что-то, что покоилось там так давно, хранилось, не смея показываться на свету. Коннор был обижен. На мать, за то, что забрала его от Ричарда; на отца, за то, что тот не остановил их, и даже на Ричарда, за то, что он отвергнул его с начала. — Никто не мог предсказать этого и попытаться остановить. Перестань думать о прошлом, это поможет тебе. — Коннор слабо кивнул, разворачиваясь к брату. В груди было облегчение, но одновременно с этим какая-то пустота, наполняющая душу. — Пошли спать. Коннор поднялся по лестнице на второй этаж. Наверху было темно, небольшой коридор освещал только свет из комнат с приоткрытыми дверьми. Но внутри было уютно, небольшая кровать в углу, стол, шкаф для вещей, белый пушистый ковёр на полу. Коннор и забыл, как выглядела эта комната раньше. Она была наполненная какой-то странной атмосферой, но сейчас практически весь дом был таким незнакомым, далёким. Будто Коннор очутился здесь впервые. Первый раз осмотрел их общую комнату, первый раз побывал на кухне и посидел с Ричардом на диване, в гостиной. Их жизнь теперь точно разделилась на «до» и «после», и если это «после» принесёт больше радости в нынешнюю жизнь, то значит, всё идёт куда лучше. — Доброй ночи, брат, — раздалось где-то за спиной, от чего на лице появилась довольная улыбка. Ричард говорил искренне, и Коннор почувствовал это сразу. — Доброй ночи.
