Всё дело в одном мгновении

      Снег белыми пушистыми хлопьями летел на землю, покрывая её белоснежным ковром, похожим на глазурь на торте. На улице уже было темно, но по всюду мелькали разноцветные огоньки, украсившие город к празднику. Они мелькали разными цветами, создавая то сладостное ощущения праздника в душе, щекочущее нервные окончания, передающие радостные импульсы в мозг. Казалось, на улице даже пахло по особенному — как-то свежо, приятно, с тонким ароматом мандаринов. И людей было — пруд пруди. В обычный день они так же бегали и суетились, торопясь куда-то, но сегодня — всё не так как всегда. Они смеялись, весело разговаривая друг с другом, спешили на представления, в магазины за сладостями, которые выставлялись на витрины.       Девушки, празднично одетые в харэги — в утеплённые кимоно, радостно щебетали между собой о празднике, даже не обращая внимания на непогоду. И правда — как на зло, именно в этот важный день природа взбушевалась, направляя на Йокогаму метель. Холодный воздух неприятно обжигал щёки и оголённую кожу — но что могла непогода против бурной радости японцев?       В каждом доме словно появилось некое новогоднее чудо, утеплившая их мечты и заставляя верить в будущее. Каждая семья готовила праздничные моти, выставляла у входа кадомацу — праздничные сосновые украшения.       Праздновала и семья Судзуки — ну, как семья — всего два человека, брат и сестра. И не смотря на их одиночество в этот праздничный вечер, им было спокойно и хорошо.       Сёри, празднично одетая в синее кимоно, расшитое лиловыми цветами и со светлым поясом, завязанным в бантик за спиной, выглядела просто неописуемо. Её гладкие чёрные волосы были заколоты сзади заколками в виде цветов в изящный высокий пучок, но две коротких пряди были выпущены спереди, и поэтому они обрамляли лицо, делая его ещё изящней, чем обычно.       Тадаши, в глазах которого мелькали весёлые искорки, делая его точёное лицо ещё более красивым, одел тёмно-синее кимоно, рукав которого был короче, чем у Сёри. Сверху красовался серый хаори — жилет, который добавил мужчине официальности, делая его слегка старше.       Пока Тадаши медленно зажигал свечи, на которых сразу же начинал весело плясать огонёк, Сёри расставляла на невысокий и гладкий тёмно-коричневый стол новогодние блюда — вот появилось новогоднее моти, рисовая лепёшка, украшенная сверху мандарином, сладковато-кислый запах которого щекотал нос, сушеный осэти, очень вкусные сашими и традиционные суши.       Было тихо и спокойно, но явно чувствовалась радость, витавшая в воздухе дома. Даже на лице Сёри, обычно спокойной и невозмутимой, но грустной, сегодня таилась еле заметная, но искренняя улыбка. Тадаши мелодично напевал какую-то мелодию себе под нос, садясь перед столиком с вкусностями на мягкую подушку. С улицы доносилась какая-то красивая инструментальная песня, было слышно, как звенят новогодние колокольчики, переливаясь в этом тонком изящном звучании.       Черноволосая первая взяла моти, откусив его, отчего на рисовой лепёшке появились следы от её белых зубок. Тадаши не мог решить, что отведать ему первым из всего того, что приготовила любимая сестрёнка. Столько еды в их доме было редко, только на праздники, и то не на все. Поэтому сохранялось стойкое ощущение произошедшего новогоднего чуда, которое заготовило ещё кучу сюрпризов на сегодня. Один из этих «сюрпризов» сейчас топал к их дому по снегу, оставляя за собой глубокие тёмные следы.       Стук во дворе на мгновение выдернул брата и сестру из их праздничного состояния, и они в недоумении переглянулись — кто же пришёл в их дом сегодня вечером? Разве не должны все праздновать дома или на улице со своей семьёй? Сёри прокашлялась, вытерев рот салфеткой и, встав, подошла к двери, около которой стояло невысокое сосновое деревце, символически охраняющее их дом от злых сил. — Приве-е-ет, Сёри-чан! — радостно почти что выкрикнул Дазай, резко обнимая опешившую девушку. Его чёрная куртка была холодная, а на плечах и на голове, прямо на тёмных непослушных прядях лежали снежинки, которые ладонью, улыбаясь, оттряхнул с себя Осаму. — Ты чего это… пришёл? — спросила Судзуки, чувствуя аромат его одеколона и, еле заметный, оттенок алкоголя, — ты что, пьяный? — Конечно же нет! — шатен развязал бежевый шарф, контрастно выглядящий с его курткой и волосами, — так, всего лишь чуть-чуть для настроения — праздник же! Под верхней одеждой, слегка запорошенной снегом, была синяя рубашка с длинными рукавами и синие, к ней в тон, джинсы на ремне. — Не празднично как-то ты одет, — ехидно заметил блондин, едко улыбаясь, но самоубийца только отмахнулся от него. — Некогда было — так спешил к моей любимой Сёри-чан! — он обаятельно улыбнулся, и девушка фыркнула, закатив глаза — опять его подкаты!       Тадаши, опираясь плечом на дверной проём, недовольно смотрел на гостя — мужчина его раздражал многим — своим поведением, тем, что подкатывал к единственной сестре, тем, что когда-то брат черноволосой получил в глаз от суицидника. Кареглазый бесцеремонно, в своей манере, прошёл в комнату, где был накрыт стол, и, взяв с комода подушку, положил её на пол и сел, оглядывая всю еду. Его взгляд упал на моти, закреплённый сверху померанцем, и, подмигнув пошедшей в комнату вслед за Тадаши Сёри, Дазай стал есть. В принципе, девушка и сама не была довольна визитом шатена — она надеялась провести праздничный вечер тихо и мирно, без его вечных кокетливых заигрываний. Все его «Сёри, милая» и «Не хочешь ли прогуляться со мной?» выводили из себя Судзуки, больше всего хотевшей покоя. — А ты не с Юкки разве праздновать должен? — сделала отчаянную попытку спровадить нежданного гостя она, садясь на свою подушку и пододвигая недоеденный моти. — Ф-ф… нет, — сообщил с полным ртом Осаму, -… она хотела, конечно, но я сказал, что пойду к тебе, и она решила пойти к Ацуши с Кёкой… ***       Кёка, в жёлтом удлинённом кимоно с синим бантом на спине пыталась, не потеряв равновесие, повесить гирлянду на стену, которая была похожа на сеть с кучей разноцветных лампочек. Ацуши в чёрном кимоно и серым жилетом ставил на место еду, приготовленную ими вместе. Ему нравилась эта атмосфера — вот, они с Кёкой столько пережили вместе, и теперь, прямо как настоящие друзья, праздновали вместе первый праздник, делая всё вместе. Правда, была в этом маленькая загвоздка — низенькая такая, с растрёпанными волосами, которая сейчас, неловко переминаясь с ноги на ногу, зашла в комнату. — Я точно вам не помешаю? — смущаясь и опустив голову вниз, спросила Юкки. — Нет, ты что, — отвлёкся от расставления на столе еды, Ацуши, — ты же наша подруга. Встречать с тобой Новый год — это радость.       Блондинка счастливо улыбнулась и, поправив тёплый серый джемпер — она, как и Дазай, не была одета празднично, — отправилась помогать Кёке, которая почти повесила всю гирлянду. Девушки тихо переговаривались, пользуясь тем, что юноша был занят и тем, что они прибавили громкость радио, где ведущий чуть ли не каждую секунду поздравлял Японию с праздником. — Я красивый подарок для Ацуши купила, — сообщила Идзуми, цепляя проводочек на специальный чёрный зажим. — Какой? — любопытство голубоглазой зашкаливало, ведь и она сама приготовила необычные подарки для своих друзей. Она уже обрадовала Дазая огромной коробкой конфет с разными вкусами, прибавив к этому… будильник. Братик в последнее время жаловался на то, что вовремя не приходит с работы из-за сломавшихся часов (хотя, возможно, это была отмазка от Куникиды, чтобы тот не кричал сильно из-за опозданий). А он, чмокнув сестрёнку в лобик и впихнув ей в руки серого медвежонка — ибо любовь к плюшевым игрушкам у этой шестнадцатилетней девушки отбить не сможет никто — с довольной рожей устремился в почти другой конец города, к дому Судзуки. — Он мне как-то говорил, что любит читать… — Кёка слегка покраснела, — И я нашла в магазине книгу, детектив… думаю, она ему понравится.       Идзуми и правда недавно на досуге, после работы в Агентстве пошла в книжный магазин. Искала она долго и кропотливо — то получалось, что книга с намёком, то просто не нравилась. Но потом она нашла её — с глянцевой блестящей обложкой, на которой был изображён красивый лесной пейзаж: пушистые ветви елей, голубое небо с пушистыми, как вата, облаками… и тёмный силуэт человека, черты которого словно были размыты. «Человек-тень» — так называлась эта книга. — Д-да… я тоже уверена, что ему понравится. Книга — хороший подарок, — с еле заметной в голосе завистью подтвердила Рейко, сетуя на то, что сама не купила книгу. Ведь это и правда отличный подарок. Это плохо, но ей хотелось, чтобы для Ацуши был лучшим именно её подарок. Снова поймав себя на эгоистичной мысли, блондинка прикусила губу. — Девочки, вы всё? — позвал их Ацуши, выпрямляясь. Юкки и Кёка вздрогнули от неожиданности, через секунду расслабившись. — Да, — голубоглазая закрепила последний проводок, а тёмноволосая подключила гирлянду в розетку. Стена осветилась множеством огоньков, которые менялись каждую секунду. Вот лампочка горит синим цветом, а через миг — красным. Менялись они тоже по-разному: то медленно, словно лениво, то вдруг настолько быстро, что в глазах рябило от множества цветов. — Вау, — шокировано выдохнула Рейко, после переведя взгляд на Кёку, та вовсе глаза смотрела на мелькающие огоньки, из-за чего их яркий цвет отражался в её голубых глазах, делая Идзуми ещё более милой и красивой.       Блондинка оглянулась назад на Ацуши — он тоже смотрел туда же, но не на гирлянду… а на четырнадцатилетнюю девушку. Юкки поперхнулась воздухом, чувствуя горечь на сердце: парень смотрел на Кёку с такой очевидной нежностью, что душу пугающе защемило. Где-то через минуту Ацуши, к счастью голубоглазой, оторвался от созерцания подруги и произнес: — Ну что же… прошу к столу? *** — Сёри… — Что?       На удивление, вечер проходил довольно неплохо — Дазай умел утянуть людей в незатейливый, но интересный разговор. Даже Тадаши забыл о его слегка предвзятом к нему отношении, сейчас беседуя с ним на множество тем.       Тадаши задал вопрос совсем вовремя — в разрез его словам в дверь позвонили, и он, подмигнув сестре, соскочил с подушки и подбежал к двери. Открыв её, он быстро перекинулся с кем-то парой фраз, заставив Осаму и Судзуки переглянуться. Когда из коридора раздалось слабое и писклявое тявканье, черноволосая тоже вскочила и, понеслась к брату, чувствуя, как сердце от радости словно подпрыгнуло в груди. Её мысли и надежды оправдались — блондин, искренне улыбаясь, держал на руках маленького щенка добермана. У него была чёрная, гладкая, блестящая шерсть, смешная вытянутая мордочка с крупным тёмным носом, и по всему телу были светло-коричневые пятна. Серые умные глаза смотрели на Тадаши, пытаясь схватить свисающие светлые волосы брата но, позже бросив эту попытку, щенок лизнул нос зеленоглазого, и тот фыркнул, кратко выругавшись. — Щенок? — хриплым голосом спросила Сёри, подходя к брату. Сзади, опёршись на дверной косяк, встал Дазай. — Ты давно мечтала о нём, и я решил осуществить твою мечты, — Тадаши протянул слегка заскулившего щенка черноволосой, и она, словно маленького ребёнка, взяла его на руки, — все необходимые прививки уже сделаны. — Но… как ты его достал? — У меня была знакомая — подарила по случаю дружбы. Доберман, подняв голову, рассматривал лицо девушки, которая с неожиданной нежностью смотрела на это милое и беззащитное существо. — Как ты его назовёшь?       Сёри помедлила минуту, раздумывая. Имя всегда выбирать сложно — то одно не подойдёт, то другое. Не называть же его Лютиком. А в том, что это мальчик, она не сомневалась, увидев доказательство в низу живота. К вопросу имени всегда нужно подходить с должным вниманием. Внезапно идея с именем ударила в голову. — Я назову его Трупер. *** — Кёка, это тебе! — Ацуши протянул тёмноволосой свёрнутый тёмно-синий плед, который даже на вид казался очень-очень тёплым, — просто я заметил, как часто ты мёрзнешь, и решил подарить тебе его.       Голубоглазая расцвела от счастья, разумеется, покраснев. Она, что-то промямлив, видимо, слова поздравления, протянула парню книгу, перевязанную синей, новогодней, атласной лентой. Пепельный блондин улыбнулся, приняв подарок, и счастливо ахнул: — Это же детектив! Спасибо, Кёка! — Идзуми ещё сильнее покраснела, сразу же накрываясь только что полученным пледом себя и Ацуши. По ней было видно, что уже хочет спать — не осознавая, что делает это, девушка зевала, прикрывая ротик ладошкой и тёрла глаза. Юкки, натянуто улыбаясь, наблюдала за этой идиллией. Тот взгляд Ацуши на Кёку всё не давал ей покоя, и поэтому она, помявшись, произнесла: — Я вам тоже подарки принесла…       Увидев крайне заинтересованные взгляды друзей, она потянулась за белым бумажным пакетом, который принесла с собой. Она, краснея от внимания к себе, вытянула из него розовый набор резинок для Кёки вместе с фиолетовым ободком. — Спасибо! — искренне обрадовалась Идзуми, и Рейко почувствовала себя слегка виноватой за то, что ревнует юношу к ней. Улыбнувшись ей в ответ, она вытащила серый свёрток с наклеенной сверху этикеткой. — Ацуши… — блондинка смутилась, протягивая ему подарок, -… я искала для тебя подарок, потом зашла в магазин одежды и… короче, сам смотри. Парень усмехнулся на то, как она заикается и разорвал упаковку, воскликнув через секунду: — Юкки!       Машинально при звуке своего имени — привычка, отработанная Дазаем до автоматизма — светловолосая сжалась, уже внутренне ожидая подзатыльника или резкого окрика. Накаджима вытащил белую толстовку, на рукавах и на капюшоне которой красовались слегка выпуклые чёрные полосы. Больше того — на капюшоне были два уха. — Это… так красиво, — завороженно выдал парень, после переведя свои жёлто-фиолетовые глаза, от одного взгляда которых внутри Юкки всё переворачивалось, на неё, — Спасибо. Блондинка сжала ладони в кулаке; рано или поздно придётся это сделать. Лучше сейчас, чем никогда — и лучше она сделает это первее Кёки. Прилив храбрости обрушился на неё: — Ац-цуши… ты-ы… мне нравишься, — щёки сильно покраснели, а пульс ударил в голову, -… как друг. Храбрость также быстро улетучилась, как и пришла. И поэтому, видя при первых словах в глазах парня шок, она быстро пролепетала последние. — Д-да, ты мне очень дорог, как друг. Улыбка расцвела на лице блондинка, и он слегка покраснел, видимо, подумав сначала не о том. — Спасибо. Ты тоже важна для меня. «Господи, эти слова я буду помнить всю жизнь!» Кёка слегка кашлянула, обратив на себя внимание: — Мы с Ацуши тоже хотим подарить тебе кое-что… «Мы с Ацуши — будто они семейная пара»       Кёка переглянулась с блондином, и Юкки струхнула, подумав, что снова произнесла эти слова вслух, но темноволосая развеяла её страхи, протянув розовый блестящий подарочный пакет. Рейко вытащила оттуда прозрачную упаковку, на которой была белая этикетка… Ацуши поморщился и заткнул уши ладонями, чтобы слышать поменьше радостный писк блондинки. — Пижамка! ПИ-ЖАМ-КА! У меня новая пижамка! — девушка вскочила на ноги, обнимая прозрачную упаковку, после разворачивая её — там было что-то вроде серого джемпера, рукава которого были кораллового цвета, и розовые, в цветочек, шортики, — Спасибо вам! — Ты так говоришь, будто мы сделали что-то невозможное, — заметил Ацуши, слегка подняв бровь. Голубоглазая заметно стушевалась и села на место, гладя приятную на ощупь ткань пижамы. — Просто я зачастую веду себя ужасно, ссорюсь с вами, с Дазаем, с Сёри, совершаю глупые выходки, — она вздохнула и подняла слегка дрожащий взгляд. — Мне иногда кажется, что я этого совсем не заслуживаю. Ацуши и Кёка снова переглянулись, после чего Идзуми произнесла: — У всех бывают ошибки, сама знаешь, — она слегка смутилась, — и ты же наша подруга. Какое значение имеют эти ссоры? Накаджима кивнул в подтверждение этим словам, после чего вздрогнул, когда светловолосая буквально бросилась к ним, обнимая их: — Спасибо! — горячо промолвила она. — Приятно, что вы так считаете! Слова друзей глубоко проникли в сердце, повышая настроение — мышцы максимально расслабились, а по лицу начала блуждать счастливая улыбка. — Я-я… схожу на кухню за соком, — пролепетала она, вскакивая на ноги, получив странный взгляд от Идзуми.       На душу хлынуло счастье, сердце радостно стучало в груди, но его кое-что омрачало, словно набрасывая тень… Господи, так глупо запороть признание! Был же такой идеальный момент — но нет, она побоялась его отрицательного ответа. Особенно после его полного нежности взгляда, направленного не на неё, а на Кёку. Руки тряслись, и поэтому Юкки чуть было не пролила апельсиновый сок мимо стакана. по непонятной причине она ещё пару минут задержалась на кухне, боясь идти обратно. Но когда она дошла до комнаты и слегка приоткрыла дверь, то встала на месте, как ошпаренная: Ацуши читал книгу, которую ему подарила Кёка, а когда темноволосая сонно уткнулась ему в плечо, она слегка приподнял плед, и голубоглазая легла ему на колени, прикрыв глаза и глубоко вздохнув.       Эта картина была бы такой милой, если бы опять не этот взгляд Ацуши. Он пригладил её взъерошившиеся волосы и, поправив плед, снова углубился в чтение. Возвращаться в комнату перехотелось, ибо это давило на чувства Юкки. Рейко, издав тихий скулящий звук, опустила стакан с соком на тумбочку около двери и схватила блокнот, лежащий там же. Дрожащими пальцами она написала на листочке синей ручкой: «Ушла прогуляться. Юкки». Впопыхах и максимально тихо одевшись, блондинка выскользнула из квартиры друга. ***       Щенок слегка укусил Сёри за палец, когда она играла с ним. Он мило скакал по комнате около черноволосой, словно уже знал, что она его хозяйка. Бывало он высовывал свой розовый блестящий язычок и облизывал пальцы девушки, потом начиная слегка, не причиняя вреда, покусывать её пальцы, снова начиная игру. За её спиной тихо переговаривались о чём-то Дазай и Тадаши — видимо, обаяние Осаму и, возможно, алкоголь сделали своё дело.       Игра с Трупером довольно увлекла Судзуки, и она не слышала ни то, как Тадаши на телефон кто-то позвонил, ни как он в спешке выбежал за дверь. И, разумеется, не слышала она и того, что шатен подозрительно притих, потихоньку пододвигаясь к ней всё ближе и ближе. — Неплохо ты с ним управляешься, — горячее дыхание мужчины внезапно обожгло ухо, и Сёри испуганно, что не было в её характере, подпрыгнула, как-то автоматически схватившись за сердце. — Дазай, нельзя же так к людям подкрадываться! — сурово сдвинула брови девушка, отодвинувшись от шатена. Но тот, словно игнорируя этот знак, пододвинулся ещё ближе. Черноволосая ощутила тонкий аромат алкоголя. — А как можно? — с еле заметным флиртом заметил он, кладя свою ладонь на её. Щенок ощетинился и слабо, из-за возраста, зарычал. Осаму кинул на него неодобрительный взгляд, после снова взглянув на Судзуки. — Никак. Спешу напомнить, — она скинула его руку, — что может вернуться Тадаши, а он довольно ревностно меня охраняет. — Думаю, он нам не помешает, — Дазай снизил голос до томного полушёпота, и Сёри снова начала понимать, почему за ним бегают столько девок. Этот шёпот словно проникал в само сознание, обволакивая его, создавая еле ощутимую пробегающую по телу дрожь. Прибавить к этому обаяние и аристократичную внешность мужчины — и становится всё понятно. — Зато тебе помешает синяк под глазом, — парировала девушка, опять отодвигаясь. Суицидник выдохнул и отстранился, оперевшись спиной на шкаф. — Ну чего ты такая не доступная, а? — он слегка устало прикрыл глаза, заставив черноволосую усмехнуться: — Ну уж прости — какая получилась, — она расслабилась, но тут Осаму резко подался вперёд, оказавшись рядом с ней — их лица едва разделяло несколько миллиметров. — Может, тебя поцеловать?! — внутри Сёри будто что-то натянулась и она, пискнув, успела поставить ладонь между ними в тот момент, когда он слегка вытянул губы. Этой же ладонью она оттолкнула его лицо от себя, после отвернувшись к нему спиной. — Дазай, ты пьян, иди домой, — услышал шатен, после чего он слегка усмехнулся и, опёрся локтями на колени. — Забавная ты, — Судзуки недоумённо обернулась, и мужчина продолжил. — Вроде всё в тебе есть — и красота, и характер всё-таки не самый плохой, но ты так остерегаешься мужчин, будто тебя до этого насиловали. — Может, и насиловали, — усмехнулась она, начиная снова играть с щенком. — Тебе то какое дело? — А может, ты мне нравишься? — резко снова произнёс он, опять пододвигаясь ближе. Щенок снова ощетинился, обнажив маленькие белые зубы. Сёри нервно передёрнула плечом. — У тебя такие «Мне нравишься» может гарем собраться, так что не надоедай, — Дазай хмыкнул и снова опёрся спиной на шкаф. — Хорошо, но знай — ты можешь всегда ко мне обратиться. Судзуки слегка приподняла бровь, обратив внимание на то, как мужчину, скорее всего из-за выпитого алкоголя, бросает из крайности в крайность. — Дазай, — он открыл глаза, — спасибо. Осаму усмехнулся, садясь обратно. Трупер внезапно подскочил к нему, и, пытаясь напугать Дазая, куснул его за палец. Шатен легонько вскрикнул от неожиданности. — Ненавижу собак, — он потряс укушенным пальцем в воздухе. — Если дальше будешь пытаться притереться ко мне, то придётся сталкиваться с ним. — Я это запомню… ***       Чем позднее, тем всё больше буйствовал ветер на улицах — щёки подморозило, отчего казалось, что их режут лезвиями, а пальцы практически не ощущались. Юкки пожалела, что не взяла с собой варежки. Та идиллия между Ацуши и Кёкой, которую она не смогла нарушить своим присутствием до сих пор не давала покоя. Уже не в первый раз Рейко пожалела о том, что влюбилась в блондина — признаться она не могла, взаимности не чувствовала, а сложностей и ссор между ними было немало.       Блондинка посильнее укуталась в шарф, зарывшись в нём носом. Душа требовала успокоения, поэтому она и сбежала. Не могла там больше находиться. Невыносимо знать, что сердце того, кого ты любишь, возможно, принадлежит другой. Свист ветра словно ещё больше нагнетал, и поэтому голубоглазая накрыла уши ладонями, содрогнувшись от холода и пытаясь хоть как-то согреться. — И что ты тут делаешь? — холодный, безэмоциональный голос коснулся её слуха, и девушка, привыкшая к тишине, вздрогнула, вскрикнув.       Голубые глаза в шоке расширились, когда она увидела стоящего перед ней Акутагаву. Рюноске был одет в чёрную чуть длинноватую куртку, так напоминавшую его обычный плащ. Серые глаза смотрели в упор, почти что не моргая. В праздники по паркам ходят немногие — и Юкки в их числе, но когда хочется посидеть в тишине… дома казалось, что стены давили на неё, поэтому блондинка просто убежала в ближайший парк, где были, как и она, немногие, желающие посидеть в тишине. То, что тут где-то есть владелец Расёмона, она не знала. — Сижу, — сухо ответила она, слегка пододвинувшись, но желая, чтобы он поскорее ушёл. Но, видимо, весь день решил пойти наперекосяк — парень просто тихо хмыкнул себе под нос, сел рядом, расчистив варежкой попадавший на скамейку след — при взгляде на варежки Юкки ощутила чуть ли не голод — и сел, открывая жестяную банку с каким-то напитком.       Пару минут стояло твёрдое, непоколебимое молчание — натянутые отношения дали о себе знать. Всякие стычки, мести сделали своё дело — и Акутагава, и Юкки чувствовали к друг другу презрение, смешанное с неверием. Масла в огонь подливали и воспоминания о том, как из-за него как-то раз Рейко чуть ли не решилась рассудка…       Блондинка тихо шмыгала носом, почти не мигая смотря на свои колени в тёмно-синих джинсах. Акутагава тоже уставился куда-то, правда, не в колени, а на деревья в парке, вокруг которых кружил в белоснежном хороводе снег. — Пить напитки при таком лютом морозе — верная пневмония, — заметила светловолосая, краем глаза кинув на него взгляд. Рюноске на секунду отвлёкся от потребления напитка, чтобы ответить: — Волнует? Голубоглазая возмущённо фыркнула, отворачиваясь обратно. Мороз, казалось, ещё больше усилился, заставляя её тереть ладони друг об друга. — Странно грустить в новогоднюю ночь, — внезапно произнёс парень, потирая жестяную банку в руках и разглядывая её. — Вижу, сам этим грешишь, — парировала блондинка, угрюмо сдвинув брови и пиная снег под ногами. — Ага, — как-то быстро согласился Акутагава, сделав глоток холодного напитка, — у меня то каждый год такое настроение, а тебя видеть грустной довольно необычно. — А мы разве так часто видимся? — спросила она, повернув голову в его сторону. — Тц, — он поджал губы. — Дело не в этом — обычно ты весёлая и крутишься вокруг Тигра, а сейчас чуть ли не плачешь. Это же всем заметно.       Рейко вздрогнула и, подняв ладонь к лицу, провела пальцем под глазом — на нём осталась влага. Вот почему всё перед глазами расплывалось, а в веки словно кололо маленькими иголочками. А она даже не заметила, углубившись в свои мысли. — Весомая ли причина? — спросил он, тоже поворачиваясь к ней.       Голубоглазая чуток помялась, думая, рассказывать или нет. Впрочем, хуже же не станет? А поделиться своей проблемой очень хотелось — только Сёри занята, Дазай (иногда выступающий как её личный психолог) тоже, а Кёка и Ацуши и являются этой проблемой. — Ну… парень, который мне нравится, постоянно смотрит в сторону другой с нежностью, они довольно близки… мы, конечно, тоже, но на меня он с такой огромной нежностью не смотрел. Рюноске сделал ещё один глоток, раздумывая: — А ты пробовала ему признаться, что он тебе нравится? — Нет, — девушка смущённо спрятала лицо в шарфе. — Я боюсь, что мне не ответят взаимностью — а после признания я не смогу с ним общаться, как обычно. — Ясно. Может ты просто не видишь, а на самом деле он тоже глядит на тебя с нежностью? — Если бы это было так, — голубоглазая грустно усмехнулась, — я бы тут не сидела. Парень пожал плечами и снова устремил взгляд на деревья. — Это же Тигр, я прав? — спросил он, и Юкки наткнулась в его голосе на осторожность. — Да. Фонари на улицах начали погасать, оставляя после себя темноту. На небе светили звёзды, словно какой-то неосторожный художник мазнул по тёмному небосклону кисточкой. — Мне пора, — парень встал, отряхивая снег с куртки, после чего внезапно поставил банку с недопитым напитком девушке на колени. — Всё равно не заболеешь. «Так-то заболею и даже умереть могу» — Стой! — вдруг вспомнила Юкки свою недавнюю мысль. — Почему ты сел именно со мной? В парке же много скамеек! — Ты выглядела какой-то грустной, — он пожал плечами перед тем как уйти. — Я подумал, ты хочешь, чтобы тебя выслушали. Блондинка согласно промычала, сделав глоток холодного напитка, обжёгшего глотку и ротовую полость. — Юкки, — голубоглазая резко подняла голову, — я чуть не забыл: с Новый годом! Акутагава ушёл, а на скамейке осталась сидеть одинокая растерянная девушка. А снежинки всё кружатся в хороводе… *** — С Новым годом, Сёри-чан! — С праздником, придурок! — Хэй! — А братика никто не поздравляет… *** — С Новым годом, Кёка… — И тебя, Ацуши-кун!.. — Дверь не закрыли что ли? Ой…! Юкки, где ты была? — С праздником, ребята!