Всё дело в одном мгновении

— Кстати, от чего это? — Дазай ткнул Юкки пальцем в колено левой ноги, показывая обгоревший край сорочки средней длины.       Незаметно сглотнув и вспомнив, что отец говорил ей не рассказывать никому о способности, она равнодушно сказала: — А-а, это… сожгла наверное где-то, пока выход искала, — протянув руку, коснулась места, где был ожог — место было слегка тёплым. — Но ты бы всё равно получила маленький ожог, — заметила женщина, смерив девочку задумчивым взглядом и заставляя её прикусить губу. — Н-ну да… — Юкки стало совестно, что она скрывает от них такие вещи, но… она же не знает, кто они, да и можно открыть только часть способности. — У меня это… раны… заживляются, — Рейко неловко улыбнулась и развела руками, видя, как сидящие перед ней люди переглянулись. Наверное, посчитают её за сумасшедшую… — Дазай! — от чего-то слегка грубоватого низкого голоса девушку передёрнуло, и та подняла глаза, видя, как к ним широкими шагами, скрестив руки на груди, подходит высокий человек со светлыми длинными волосами, заплетёнными в хвостик — Юкки хихикнула от этого — держа в одной руке зелёный блокнот на пружинке, а во второй ручку. — Что у тебя? — бледно-зелёные глаза быстро скользнули по ней, потом снова посмотрев на улыбающегося Дазая. — О-о, Куникидушка! — блондин взбешённо фыркнул, но промолчал. — Всё хорошо, она лежала в этой больнице, у неё был паралич конечностей. Могу обрадовать — кажется, мы нашли одарённую. Что у тебя? — шатен понизил голос. — Кого там пристрелили?       Юкки вздрогнула, приподняв брови и тоже посмотрев на Куникиду, как того назвал Дазай, догадавшись, что «Куникидушка» это скорее уменьшительно… насмешливое.       Одарённую? Выходит, они знают о способностях, и, наверное, одарённых и искали… в душе зародилась осторожность и недоверие. — Главврача, — недовольно вздохнул блондин, открывая блокнот и щёлкнув ручкой. — Ты выяснил её имя? — кончиком ручки указал на Юкки. — Господина Якисомуру? — вытаращила глаза Юкки — главврача больницы она знала даже больше, чем лежала здесь, ведь он был хорошо знаком с её папой. Якисомура мог даже почти дружески поговорить с Юкки, или зайти к ней в палату. Но в последнее время он стал делать это реже. — Ага, — подтвердил Куникида, записывая то, что говорил ему Дазай про Юкки, после обращаясь к женщине. — Доктор Йосано, как её здоровье? — В полном порядке, — ответила та, поднявшись. — Пойду в машину. Рейко нахмурилась, размышляя — кажется, происходит что-то странное. И кто эта компания?.. — М-м-м, можно?.. — оба мужчины обернулись к ней. — А вы… кто вообще? Через секунду неловкой паузы Дазай рассмеялся, после хлопнув Юкки по ноге: — О, мы не сказали тебе? — он подмигнул девочке. — Слышала о Вооружённом Детективном Агентстве? — Мог бы и не рассказывать, — буркнул Куникида, сосредоточенно что-то записывая. Юкки ощутила желание показать ему язык. — Или хотя бы с меньшим пафосом… Блондинка довольно промычала, вспомнив, что слышала о них, и о том, что они ей боли точно не причинят. — И да, всё сходится, — задумчиво произнёс Дазай. — Главврача уже нету, но нам есть, у кого спросить. — он повернулся к девочке. — Юкки, ты сказала, что все твои раны заживают, но как ты тогда могла лежать с параличом? — Не прям все, — смутилась голубоглазая. — Я вот могу заболеть, я могу сгореть на солнце и… — Говори, пожалуйста, по делу! — повысил голос Куникида, разозлив и одновременно напугав девушку. Она, тряхнув волосами, фыркнула и отвернулась, упрямо сказав: — Ну раз так, то вообще ничего говорить не буду! — Куникида, — укоризненно протянул Дазай, после погладив Юкки по руке. — Продолжай. Хмыкнув, девочка повернулась обратно, не сдержав довольную улыбку. — Так вот, я думала, что просто моя способность не может вылечит паралич. Так вот и жила, — грустно улыбнулась и развела руками девочка. Дазай и Куникида некоторое время молчали, обдумывая её слова, после чего шатен спросил: — Слушай… а тебе не давали никакое лекарство? — Юкки подняла брови, вопросительно посмотрев на него. — Конечно же, давали. — Опиши его, — Куникида взялся за ручку. Рейко задумчиво выпятила нижнюю губу и закатила глаза. — Ну-у… оно было в небольшой стеклянной скляночке, такого… тёмно-зелёного цвета, — голубоглазая внезапно вспомнила ту вязкую жидкость из своего сна. — И вкус у неё — Б-р-р! Резкий, горький, прям язык вяжет! Пфе! Дазай хмыкнул от перекосившегося лица Юкки и оглянулся на коллегу: — Ну как, оно? — Оно, — вздохнул Куникида, после, поправив очки, взглянул на Юкки через стёкла. — Сочувствую. — Чему? — недоумённо спросила девочка, моргнув несколько раз. — Это было сильнодействующее средство, которое расслабляет мышцы, и… сдерживает дар, если он есть. У нас задание найти место, откуда идёт этот яд. Он многих людей оставил без способностей, а некоторых и без жизни. — О, — Юкки приоткрыла рот и тут же его закрыла, не зная, что и сказать. — Н-но… не было смысла давать его мне… — Видимо, был, — Куникида взглянул на Осаму, угрюмо сверлящего взглядом асфальт. — Ну что, поехали? — Угу, — мужчина приподнялся, хрустнув спиной и потянувшись, после переведя взгляд на Юкки. — Погоди, а ты не знаешь, откуда эти лекарства? — Нет, но… господин Якисомура что-то упоминал о компании в порту, — вспомнила она. Дазай оглянулся на блондина: — Слушай, может возьмём её с собой? — Юкки недовольно вздрогнула — ей надо было домой! Секунда молчания. — Да не-е, — протянул Куникида, нахмурившись. — Куникида, мой дорогой друг, — «друг» закатил глаза и вздохнул. — Она, может, вспомнит, где эта компания, она единственный, кто употреблял это средство и находится сейчас у нас под рукой. А ещё и выясним, почему ей его выдавали. — Ну, можно, — неуверенно сказала Рейко. Домой хотелось сильно, обрадовать маму и папу. Но… почему ей давали это средство, тоже было интересно, да и глупо было бы сейчас убегать. Домой можно сходить и попозже, ведь эти разговоры не займут особо много времени.       Куникида согласно кивнул, а шатен хлопнул в ладоши: — Вот и отлично! Я уведу её в машину, а ты позаботься о обуви для неё, — блондин, фыркнув, отвернулся и пошёл к людям из больницы, а Дазай протянул ей руку, которую девочка приняла, и помог подняться на ноги. Мышцы слегка заныли, и Юкки схватилась крепче за руку мужчины, когда тот открыл заднюю дверцу машины и кивнул ей садиться рядом с доктором Йосано, которая, прикрыв глаза наполовину, смотрела куда-то в окно. Сам шатен сел на переднее левое сидение, молча смотря вперёд. Рейко почувствовала себя как-то неловко, желая сейчас очутиться дома.       Через минуту вернулся слегка угрюмый Куникида, который впихнул девочке в руки белые, чуть великоватые для неё, тапочки, после также угрюмо заводя машину и отвечая на заинтересованный взгляд Дазая: — Даже не спрашивай, где я их взял.       Осаму издал смешок, отворачиваясь к окну, пока Юкки натягивала тапочки, после чего внезапно попросил: — Юкки… можешь рассказать всю историю о том, как оказалась в больнице? — голубоглазая, чуть помедлив, кивнула и начала рассказывать. Её, на удивление, внимательно слушали, не перебивая.       Во время рассказа она мельком снова оглядела находящихся с ней в одной машине людей, постукивая ногой о переднее сидение. Тапочки, хоть и великоваты, были удобные, на резиновой подошве. — Восемь лет — долгий срок, — как-то глухо отозвался Дазай, пока Юкки задумчиво сверлила взглядом переднее сидение, промычав в ответ.       Надо же, только три часа назад она думала, что, наверное, застрянет в больнице ещё на много лет, но теперь она чувствует своё тело, едет куда-то, вечером наконец-то пойдёт домой, увидит родителей… она так соскучилась!       Она бы пошла домой и сейчас, но было интересно, зачем же ей давали это средство… Получается, она всё время могла начать чувствовать тело? От этого стало до злости обидно, заставив Юкки скрипнуть зубами. Но… ей же выписывал его господин Якисомура. Он не смог бы губить её жизнь…       В голове всё запуталось, и Рейко еле слышно простонала… Как-то сложно всё вокруг — не этого она ожидала, мечтая о своём выходе из больницы. Восемь лет… неужели они подошли к концу? Она наконец-то снова просто обычная девочка, подвижная, весёлая и… живая. Просто когда у тебя паралич, то такое чувство, что всё тело неживое, мёртвое. Ты пытаешься им пошевелить но… просто не можешь.       Только сейчас пришла мысль о том, какими пустыми были эти годы. Каждый день она делала одно и то же: лежала в кровати, ездила на прогулку, смотрела телевизор… Она в какой-то степени была овощем. И как она вынесла это?       Взгляд завороженно смотрел за окна, на улицы, полные людей и красок. Бывает, родители вывозили её на коляске в город, они гуляли, смеялись… сейчас казалось, что Йокогама как-то изменилась, будто… выросла? Или выросла она?       Машина плавно въехала в задний двор какого-то высокого четырёхэтажного здания, останавливаясь у решетчатого забора. Юкки глянула на дверцу, прикусив губу: — А… как дверь открывать? — Дазай спереди издал смешок, и девочка потупилась — она и маленькая постоянно забывала, как открывать дверь в машине. Осаму вышел и открыл её снаружи, насмешливо протянув: — А мы тебя с собой точно не из-за ума взяли, да?       Рейко зло фыркнула, скрестив руки на груди и выходя из машины: — Я не глупая! — она обернулась, увидев, как доктор Йосано тоже вышла, и приложила ладонь к запылавшему от стыда лбу — могла бы выйти вместе с ней. — Ну не знаю не знаю, — развёл руками шатен, после опустив их в карманы пальто и отправившись за быстро идущим вперёд Куникидой. Чувствуя неловкость, Юкки неловко потопталась на месте, не в силах справиться с чувством, что она тут лишняя.       Юкки мелкими быстрыми шажками отправилась за ними, скромно оглядываясь по сторонам — много людей спешили куда-то, не замечая её. Это было странно — ведь она шла куда-то в больничной сорочке, которая, к тому же, ещё и слегка обгорела. Рейко провела рукой по волосам, слегка пригладив их. Хорошо, что не спалила их там, в огне. Было бы жалко…       Вслед за Дазаем и доктором Йосано она подошла к светлой двери со стеклом, ведущей в это же самое четырёхэтажное здание. Юкки зашла за ними, почуяв запах чего-то вкусного, мучного, сразу же почувствовав, как желудок недовольно заурчал, требуя еды. — Ребёнок есть хочет, — заметила доктор Йосано, глянув на девочку, которая сначала хоть и сильно смутилась от слова «ребёнок», но утвердительно кивнула, мельком посмотрев в сторону прилавка. И все, как по команде, посмотрели на Юкки, заставив ту и вовсе раскраснеться и, пискнув, чуть ли не зарыться в своих волосах от смущения. — Хорошо, — протяжно и недовольно вздохнул Куникида и, бросив почти что сердитый взгляд на Дазая (Рейко показалось, что в его глазах был упрёк «Зачем ты заставил меня взять её»), прошёл к кассе, буркнув что-то вроде: «надо будет записать это в расходы». — Что ты будешь? Только давай побыстрее.       Подгоняемая его словами и недовольным лицом Юкки задрала голову, смотря на меню и стыдливо замечая, что прилавок ей по подбородок. Так, наверное, надо выбрать что-то дешёвое, а то смущать людей стыдно… но есть хотелось и правда сильно. Они могли и сказать, что она поест и дома (ура, она снова попробует превосходные мамины пироги!), но не сделали этого, слегка удивив блондинку. — Я… э-эм… буду… можно мне пирожок с яблочной начинкой и шоколадный батончик? — Юкки зачем-то подняла руку, дёрнув ею по направлению к ценам, но потом передумала. Серо-зелёные глаза Куникиды скользнули по ценам, после чего он повернулся к официантке, а Рейко, оглянувшись, подошла к столу, за которым сидел Дазай, стучавший пальцами по деревянной поверхности, и села напротив него. Пару секунд она задумчиво сверлила мужчину, смотрящего на свои пальцы, взглядом, потом перевела взгляд на стол. Доктора Йосано рядом не оказалось, наверное, она ушла куда-то. Девочка вспомнила, что женщина повернула куда-то в бок, когда Юкки направилась к прилавку за блондином. Наверное, ушла наверх, тут же ещё три этажа. — Вот, — Куникида положил около неё на стол вкусно пахнущий сладкий пирожок (Юкки даже глубоко вдохнула этот аромат выпечки и яблок, тихо вздохнув от удовольствия), небольшой шоколадный батончик в красной обёртке и кружку чёрного чая. — Чай без сахара и горячий, так что осторожнее.       Рейко улыбнулась ему, слегка умилившись его словам, и взяла румяный пирожок в руки, завернув его в салфетку, потому что он был горячий. Тесто было изумительно вкусным, воздушным, а яблоки сладкие и будто подтаявшие — Юкки с большим аппетитом начала поедать его, даже слегка подзабыв, где она находится. Только когда она случайно коснулась пальцем места на пирожке без салфетки, то её кожу слегка обожгло и, вздрогнув, блондинка подняла голову. И столкнулась с двумя изучающими её взглядами. — Ч-чего? — спросила Юкки со ртом полным пирожка, покраснев и чуть не подавившись, судорожно подтягивая к себе чашку чая. Куникида промолчал, доставая из кармана надетой на него чёрной кофты блокнот и раскрыл его, а Дазай снова издал смешок: — Ничего. Просто ты забавно кушаешь, — из-за этих слов последний проглоченный кусок пирожка чуть не встал поперёк горла, и, кашлянув, Юкки осторожно сделала глоток чёрного чая, кинув на Дазая обиженный взгляд, после сморщив один глаз. Чай был крепкий, без сахара, а поэтому горький… но вкусный. Девочка сделала ещё один глоток, прежде чем Куникида спросил: — Ну, и что ты нам расскажешь? — Юкки задумчиво провела кончиком языка по зубам, после неуверенно выдав: — Я знала, что кроме меня раньше это лекарство выдавали ещё двоим людям. Один из них вскоре выписался, а второй… у него было что-то с ногами, но одной ночью он почему-то умер. Сказали, у него разорвалось сердце…       Куникида открыл какую-то страницу блокнота, пробежался по ней взглядом и спросил: — Самый первый человек. Ты помнишь, как его звали? — Смутно. Это пять лет назад было, — Юкки забавно сморщила носик, думая. — Как-то… А… Ацусита… Такинара… Блондин протянул к ней блокнот, ручкой указав, где прочесть. Девочка склонилась над блокнотом, положив ладонь на страницу, и прочла: «Ацусита Таканара (ошиблась на одну букву) лежал в больнице три года из-за постоянного напряжение в мышцах, из-за чего у него был постоянный нервный тик. Способность видеть информацию о людях. Повесился через два месяца после выхода из больницы. Последние два месяца провёл в нищете.» — Оу, — только и выдала Юкки, прочитав написанное Куникидой. В голове прояснилось: ага, у него была способность. Видимо, ему выдавали лекарство, и способность перестала действовать. Но… — Но он же был жив два месяца после больницы, то есть, не принимал лекарство, — возразила Юкки, выпрямившись. — А я смогла встать, значит, пробудить способность. И действует оно около дня, как мне его выдавали. Просто оно перестало действовать, и дар пробудился. — Скорее всего, он работал информатором для кого-то, но после лекарства не смог больше получать за это деньги, — Дазай, вздохнув, взглянул через окно на улицу, после продолжив. — Значит, или кто-то придумал способ, как заставить его принять этот… яд и после больницы, или, — взглянул на Юкки, — это твоя способность помогла тебе, а так бы лекарство всё равно действовало. Мы не знаем точное время его действия. Может, они просто увеличивали дозировку, чтобы ты точно не встала, не подозревая о твоём даре. Главврач же не знал? Ты сказала, что твой отец и он были близко знакомы. — Вроде нет, — почесала нос Юкки. — Он и сам не говорил никому, и не хотел, чтобы я говорила.       Куникида снова забрал блокнот и, что-то записав, хмыкнул: — Получается, они сбывают этот товар тем людям, которым надо обездвижить кого-то, имеющего способность… Юкки снова сделала глоток чая, услышав, как Дазай несколько раз хлопнул в ладоши: — О-о, Куникида, ты догадался! Так похвально! — девочка пожала плечами, пододвигая к себе батончик, но стол внезапно сильно пошатнуло. — Как же ты меня достал! — чай, чуть выплеснувшись из кружки, обжёг голубоглазой костяшки, и та, зашипев, с неким испугом взглянула на то, как Куникида, вскочив, схватился за шею шатена… Дазай приглушённо что-то захрипел, пока Куникида вопил что-то неразборчивое, душа его. Юкки, пискнув, слегка сползла с сиденья, ведомая желанием залезть под стол и не видеть этого. — Ладно, всё, — Доппо почти что презрительно фыркнул, убирая руки от шеи покрасневшего Дазая, запрокинувшего голову. — Некогда мне терять время на таких дураков вроде тебя. Рейко неловко хихикнула, вжимаясь в кресло и сжав в руках шоколадный батончик, который она надеялась спасти, уползя под стол. Девочка скосила глаза на официантку — та расставляла помытые кружки на полку, совсем не изменившись в лице — кажется, такое здесь происходило частенько. — Ты точно не можешь ничего сказать про место, где делали это «лекарство»? — спросил Куникида с ровным лицом, точь-в-точь как у официантки, пока слева от него прокашливался Дазай, на шее которого аж ненадолго остались красные следы от пальцев. — Я… э-э… — слегка испуганная девочка обвела их глазами, после чего резко ровно присела, будто ничего и не было. — Ну, я слышала от господина Якисомуры, что его привозят из какого-то здания в порту. Сказал, хорошо, что оно появилось, — Юкки постаралась напрячь память до невозможного. — И-и… он как-то говорил медсестре, которая давала мне лекарство, что… что недавно вся продукция чуть не пострадала, потому что рядом взорвалось что-то. Катер, или корабль… — Вот оно, — блондинке показалось, что Куникида аж как-то повеселел, захлопывая блокнот. — Молодец, что предложил взять её, Дазай! Блондинка слегка хихикнула, улыбнувшись от мысли, что она пригодилась. Дазай хрипло ответил: «спасибо», растирая шею. Куникида продолжил: — Подождите тут, я пробью по базе, какое из зданий это может быть, — блондин встал и направился наверх, оставив слегка недовольного шатена и маленькую девочку наедине. Юкки неловко похлопала ладонями по коленам, после неуверенно спросив: — А где здесь туалет? — Дазай, криво усмехнувшись, указал пальцем позади неё, где был небольшой коридорчик. Юкки, тихо поблагодарив, ушла по указанному ей направлению, зайдя в женский туалет. Глянув в зеркало, голубоглазая ужаснулась: на щеке красовался чёрный след от сажи, которую она попыталась стереть ладонью, но размазала ещё больше. Водой сажа смывалась не очень хорошо, поэтому тёрла эту щёку Юкки минут пять, чуть не расцарапав кожу ногтями. И в конце концов одна щека была краснее другой. Плюнув на всё, Рейко вытерла руку об сорочку и вышла из туалета, заметив, что Дазай сидит на том же месте, только уже дальше от окна, а перед ним дымится кружка чая. В душе до сих пор чувствовалась благодарность к нему, и очень сильная, но также появилась маленькая раздражённость его поведением — каким-то нахальным и равнодушным, почему-то слегка задевавшим девочку. Появилось остренькое желание слегка проучить его и просто пошалить — в душе будто проснулось что-то детское, активное и энергичное. Честно, Юкки ощутила резкое желание побегать и посмеяться, но ей было стыдно. Стыдно ей было и делать то, что она замыслила — но ещё интересно. Прихватив со стола батончик и открыв его, Юкки подошла к Дазаю, который слегка поздновато поднял на неё взгляд. Одна его рука лежала на сидении, а вторая находилась на столе, у кружки, снова задумчиво постукивая пальцами по столу: — Как дела? Осаму непонимающе вскинул брови, смерив её недоумённым взглядом, пока девочка, следя за его реакцией, откусила батончик. — Ничего не изменилось, — просто ответил Дазай, пожав плечами. Секунду Юкки молча пожевала губу, обдумывая, что сказать ещё. — А у меня изменилось… — таинственно протянула Юкки. — Я брата нашла. Пока Дазай ничего не сказал (хотя Рейко успела увидеть, как у него дрогнули губы), она произнесла: — Ты — мой брат! — она еле сдержала так и норовящую появиться на лице улыбку, увидев его выражение лица — от такого смелого заявления он на мгновение вытаращил глаза, смотря на стол, а после переведя взгляд на неё. — Что? — Юкки самодовольно промолчала, наслаждаясь такой реакцией. — Я не твой брат! — Нет, ты мой брат, — покачала головой блондинка, прикрыв глаза и слыша раздражённый вздох и скрип зубами. — Нет. — после мужчина добавил: — У нас родители разные. — И что? Я сказала — ты мой братик! — ещё один вздох, полный раздражения, и Юкки увидела, как Дазай закатил глаза, собираясь что-то сказать. И поэтому сделала то, что чего даже не хотела — она повернулась к нему спиной и, вместо того чтобы уйти, она села шатену на колени. — Ты что делаешь? — рука мужчины дёрнулась, и он чуть не пролил чай. — Встань немедленно! — Не хочу, — оторопев от собственной наглости пропищала Юкки, ловя себя на мысли, что лучше она заткнёт рот батончиком, чем будет говорить. А ещё у коленях на Дазая было тепло, мягко, и от него приятно пахло одеколоном. «Я маленькая несчастная девочка, просто хочу посидеть у тебя на коленях, потому что ты хороший, не бей меня!» Ожидающая, что её сейчас столкнут Юкки напряглась, но толчка так и последовало, хоть она и чувствовала, как мужчина напрягся. Осаму просто тяжело вздохнул, поднося руку с чаем ко рту и делая глоток. И всё-таки Юкки чувствовала себя великолепно, потому что не только заговорила с тем, кто почему-то симпатизировал ей, как человек, но и надерзила ему (и уже успела надоесть). — Дазай… — со стороны прохода послышался оторопевший голос, и Юкки и шатен, подняв голову, увидели Куникиду, смотрящего на них с непониманием. — Я знал, что ты способен на многое, но чтобы соблазнять малолетку… От такого заявления Рейко засмеялась, фыркнув, чуть не подавившись батончиком. А ещё она видела, как прямо перекосило от таких слов Дазая: — Да она сама села! — взмахнул руками Осаму, и целую секунду девочке казалось, что он вот-вот скинет её на пол, а после пинком под зад выпнет из здания. Но такого не последовало, мужчина только недовольно фыркнул, пока Юкки решилась подать голос: — Он — мой брат, — бровь Куникиды нервно дёрнулась, но блондин ничего не сказал, пройдя к столу и сев напротив них. — Я выяснил, какое это здание. Поедем туда сейчас. Там должна быть их собственная база данных о всём, а ещё нам сказали вывести пару рабочих из строя, и как раз подъедет специальный полицейский отряд. — О, — Юкки обрадовалась и хлопнула в ладоши. — А по пути вы завезёте меня домой? Ура! УРА! Эти разговоры наконец-то закончились, она пойдёт своей дорогой, они — своей. И хотя как-то почему-то не хотелось расставаться с Дазаем, но делать было нечего — её ждут дома родители, им нужно выполнять задание. Наверное, они больше не увидятся. А если увидятся — то только мельком. Но вдруг Куникида, помолчав, сказал: — Нет, ты нам ещё понадобишься, — на резкий недоумевающий взгляд Юкки он ответил: — Мы найдём там информацию о тебе… — Завезёте меня домой — мама оставит вам номер телефона, позвоните потом, — аж как-то грубовато ответила девочка. — Нет, ты нам понадобишься там. Потому что я тут подумал… если мы не сможем проникнуть в здание незаметно, то нам придётся отвлекать рабочих. А ты для этого идеально подойдёшь. Рейко хмыкнула, поджав губы и задумавшись — не этого она ждала после кафе. Кажется, планы долгожданного рандеву с родителями отодвигаются ещё на какое-то время. Хотя… вдруг они ещё не прилетели из России? А, тогда она может пожить какое-то время у их соседки, матери Сины — та точно будет рада возвращению подруги дочери. Значит, особо она не потеряет, а ещё и поможет людям. И будет что потом родителям рассказать. — Ну… хорошо, — помявшись несколько секунд подумала Юкки, согласно кивнув. Куникида встал с сидения. — Но на улице холодно, а я в простой сорочке! Доппо приостановился, снимая с себя чёрную кофту на молнии и отдал её девочке, оставаясь в белой рубашке с мелкими вертикальными красными полосками. Пока она надевала кофту, достававшую ей до середины бедра, Дазай тоже направился к выходу вслед за Куникидой. Юкки поспешила за ними, схватив Дазая за руку. Тот на секунду обернулся, пока Рейко брала его за ладонь. Недовольно посмотрев на неё («Чего они оба такие высокие?»), он не сжал её ладонь, просто продолжая идти дальше. Но блондинка почему-то радовалась своей детской сентиментальной маленькой победе, которая, впрочем, и не имела чёткой цели. Когда она снова уселась на заднее сидение машины, то снова задумалась о поворотах судьбы: вот она лежала в больнице, ещё утром, а теперь вечер и она едет в обществе еле знакомых ей людей в какое-то здание, где производят яд для одарённых людей… Она хотела попросить включить радио, но не решилась, слегка прихренев с самой себя — то она садится к людям, к которым чувствует благодарность, на колени и хватала их за руки, то боится просто попросить включить радио. Машина подъезжала ближе к порту, когда Куникида решил затормозить рядом с каким-то складом. — Пойдём отсюда, — сухо бросил он, выходя из машины. В душе Юкки было какое-то странное торжество, возникшее от мыслей, что она сейчас помогает взрослым людям, которые идут на серьёзное и даже опасное дело. Она сейчас точно тут не зря — она это чувствовала! Начинало вечереть, и небо начало окрашиваться в розоватый закатный цвет, на который хотелось любоваться бесконечно. Ветер был слегка прохладен, и Рейко порадовалась тому, что сейчас на ней кофта Куникиды, греющая её. Почувствовав, как мёрзнут уши, Юкки накинула капюшон. Вокруг находилось много каких-то складов, низеньких зданий, возле которых шли два высоких мужчины с маленькой девочкой — со стороны, наверное, смотрелось нелепо. Юкки, держа за руку Дазая (тот никак не отреагировал, словно ему было всё равно), оглядывалась по сторонам, запоминая, что и где и просто любуясь городом. В этой части Йокогамы, у порта, она не была никогда. Здесь словно как-то легче дышалось, было тише и спокойнее, особенно вечером. Когда Юкки была ещё совсем маленькая и мама говорила ей, что она живёт в портовом городе, то девочка вспоминала иллюстрации из книг и картины из мультиков: маленькие деревни у рек, с деревянными домиками. У каждого из них у двери висят старые рыбные сети, а около воды на земле стоят старые деревянные лодки… Но настоящий порт, конечно же, был совсем не похож на её детские фантазии. Девушка не останавливалась, чтобы не вызвать раздражения детективов, но ей очень хотелось бы помедлить и осмотреть всё вокруг, оставить это в своей памяти, чтобы потом рассказать родителям и вспоминать самой. Несмотря на холод, в душе было почему-то тепло, и почти спокойно… потому что где-то в глубине души Юкки чувствовала какое-то колючее чувство тревоги и паники, которые, словно спутавшись в комок, кололи её сердце. Блондинка поджала губы, чтобы не выдать волнение. Что может случиться? Она же с двумя взрослыми мужчинами, которые (должны) не бросить её, идёт в здание в порту Йокогамы… А тут же ещё где-то Портовая Мафия, если помнить новостям… Рейко вздрогнула, понимая, что из-за этих мыслей притормозила, и, выдохнув, снова ускорила шаг, сильнее вцепившись в руку Дазая — чувство щемящей сердце благодарности заставляло её не отпускать его руку, присутствие шатена рядом как-то даже сделало её чуть увереннее… И когда они остановились около заднего входа какого-то здания, девочка, сглотнув, прижалась к Дазаю, опасливо смотря на здание. Мужчина глянул на неё, после переведя взгляд на Куникиду: — Может, оставим её здесь? — Нет, — не дождавшись ответа блондина, замотала головой Юкки. — Я с вами… Бросив равнодушно «Ну как хочешь», Дазай подошёл к железной двери, осторожно дёрнув её за ручку на себя — дверь чуть открылась с раздражающим скрипом. — Там почти никого не должно быть, — произнёс Куникида, на удивление Юкки, ловко и быстро проникая в помещение — с первого взгляда она показался ей слишком высоким и поэтому нескладным. Рейко зашла за ними, очутившись в практически тёмном помещении — она даже не видела, где стены и дверь в другое помещение. Оглянувшись назад, она увидела в щели двери полоску света, вечернего, ещё чуть светлого, неба. Вздохнув, повернула голову назад — и зажмурила глаза от вспышки света… — С фонариком будет лучше, — включив среднего размера фонарь, Куникида протянул его Дазаю. — Свет на маленькой мощности, чтобы нас не заметили. Шатен осматривал с помощью фонаря комнату, и Юкки заметила, как свет выхватывал из темноты какие-то бумаги, закреплённые на стенах, столы, тумбочки… И вот — проход в другое помещение, чуть длинноватый коридор. Открыв очередную дверь, Юкки, последовав за Куникидой, очутилась в очень большой комнате, слишком похожей на склад. Везде стояли металлические ящики, какие стояли и в порту, также здесь было множество деревянных ящиков… Один из них был открыт, и Куникида, подойдя к нему, достал маленькую картонную белую коробочку, в которой, открыв, обнаружил прозрачный маленький бутылёк с тёмно-зелёной жидкостью внутри… Юкки чуть не взвизгнула, но сдержалась, просто подойдя ближе: — Вот, это лекарство! Да, точь-в-точь тот бутылёк, который она видела каждый день все восемь лет… На языке словно появился фантомный горьковатый вкус лекарства, от чего по телу пробежала дрожь. «Хорошо, что оно привыкания не вызывает…» Внезапно Юкки услышала какой-то странный звук — словно дребезжание, или вибрация, идущая откуда-то сверху, и поэтому девочка подняла голову. В этот миг из ламп наверху полился неяркий, бледный свет, от которого не стало светлее, но что-то вокруг осветило, дав увидеть мутные зелёные стены, очертания металлических ящиков… Девочка пожала плечами — ну включился свет и включился, легче будет… Но Куникида справа от неё был несогласен с этим: он громко тяжело вздохнул, сжал кулаки и поставил бутыль с лекарством на место: — Чёрт, нас заметили! От этих слов по телу Рейко сразу прошла волна паники с тревогой, которые снова кольнули её сердце. И… что сейчас будет? Драка? От этого стало как-то стыдно и неудобно, заставляя съежиться и ощутить желание исчезнуть из этого места… Юкки услышала недовольный вздох слева, и повернулась, увидев, как Дазай, опустив голову, покачал ею: — А я надеялся, что до этого не дойдёт… В следующее мгновение Куникида резко схватил её за руку, рванув её в сторону так сильно, что капюшон чуть не слетел с её головы — и толкнул за один из больших железных ящиков, который стоял к стене ближе всего. Юкки упала в эту щель между ящиком и стеной, больно ударившись копчиком об пол и испуганно посмотрев на Куникиду: — Сиди тут, — громко дал команду он, уже собираясь уйти, но девочка попыталась встать: она не должна сидеть тут! Они же её взяли, чтобы она им помогла! А если их убьют… она должна сидеть тут и видеть это? Фантазия за секунду придумала эту сцену, и Юкки передёрнуло от испуга. — Н-но я же должна вам помочь! — не согласилась она, собираясь встать, но застыла от грозного взгляда повернувшегося Куникиды. — Это не твоё дело, что с нами случится, так что сиди тут и не показывайся! — прежде чем Рейко смогла хоть что-то сказать, Куникида развернулся и быстро удалился, идя куда-то вглубь этого большого склада. Почему-то от осознания того, что она осталась одна, сердце сдавило меньше, чем от того, что она ничем не может помочь… Юкки услышала, как с противоположной стороны открываются двери, топот людских ног, их слова, которые слились так, что не разберёшь, что они значат. Так тут сегодня были люди… и, судя по шагам, их довольно много… Но от того, что она должна сидеть тут, поджимая колени к груди, из глаз горячим потоком полились слёзы несправедливости, которые Юкки судорожно вытерла рукавом кофты. — Не твоё дело, сиди тут, — шёпотом передразнила девочка, высунув язык, стараясь этим себя успокоить… Не особо получилось, но если она в состоянии передразнивать и шутить, значит, и сможет помочь… Да, она нарушит указ Куникиды, но… разве она сделает хуже? Первым порывом было встать и вылезти из тёмной щели, но тут никого не было, да и она не знала, где именно они находятся… Обернувшись, Юкки увидела, что ящик, за которым она сидела, не был плотно придвинут боком к стене и она может пролезть через другую щель. Туда она ползком и отправилась, стирая колени, но сейчас на содранную кожу было как-то наплевать. И правда, она могла пролезть между ящиком и стеной и дальше, а там начинались узкие проходы с полками и узкими проходами, за которыми она легко укроется… Проползя ещё чуток, она вылезла между металлических полок с коробками, которые были везде — и на полу, и на этих полках. Юкки мимолётно взглянула внутрь одной — там были маленькие коробочки с лекарствами, в числе которых находился и тот яд. Поторопившись, Рейко услышала, что, приближаясь к центру склада, движется как раз туда, куда надо — именно туда сбегались все рабочие, пробегавшие мимо её, но не замечавшие прятающуюся за коробками девочку. Юкки ползла как можно ниже, чтобы её точно не заметили, и как можно тише, потому что мимо неё часто кто-то пробегал… Вот Рейко доползла до части, где опять стояли большие ящики, и, спрятавшись за двумя близко стоящими к друг другу, выскользнула, словно тень, на свет… И тут же юркнула обратно в тень, испуганно присев и пытаясь отдышаться от того, что её чуть не заметили — она увидела небольшую площадку, которая, в отличии от другой части склада, практически ничего не стояло. Дальше от этой небольшой площадки шёл такой же незагорождённый проход к стене, в которой были большие ворота, которые открываются вверх, как в некоторых гаражах. «Это для грузовиков и их разгрузки» — догадалась девочка, переведя взгляд на Куникиду и Дазая, стоящих в центре площадки, понимая, что эту картину она не забудет никогда — так она была похожа на сцены из какого-то фильма! Вокруг двоих детективов было около двадцати людей, которые были в этом здании, ещё и вооружённых битами и ножами. Юкки сглотнула, задавшись вопросом, как они справляются без её помощи — но заметила в руках Куникиды взявшийся откуда-то электрошокер, и как Дазай умудряется уворачиваться от бегущих от него людей, ещё и вырубая их… Юкки казалось это невозможным, и она потёрла глаза, решив, что ей это мерещиться, но ничего не пропало — всё так же рабочие, которые хотели спасти себя от тюрьмы, нападали на Куникиду и Дазая, но те просто вырубали их, не принося почти никакого вреда. Потому что нельзя… Юкки практически успокоилась, схватившись за истерично бьющееся внутри сердце, понимая, что, кажется, её помощь им и правда не нужна… Она сидела в тени, незамеченная никем, и наблюдала за происходящим с интересом и тревогой… Как в замедленном видео она увидела, как один из рабочих, подойдя со спины к Дазаю, схватив его за плечо, воткнул шатену в шею шприц со знакомой в нём зелёной жидкостью… В эту секунду у Юкки заболела голова так, словно её ударили чем-то тяжёлым, или в ней свинец — звук будто пропал, девочка только могла с испугом и появляющейся злостью наблюдать, как Дазай поморщился от боли в шее и чуть развернувшись, ударил этого человека локтём в скулу, вырубив. Но губы Юкки уже поджались, а в груди вместо паники и тревоги проступила дикая ярость, поглощающая её, будто она до этого была заключена где-то внутри, а теперь она свободна и волнами бьёт сердце блондинки. Как же давно она не чувствовала этого! Как способность высвободилась наружу, разрушая в её голове все мысли, привязанности, оставляя только пульсирующий сгусток чёрной ненависти… В глазах помутнело, словно задвинули завес — только туман перед глазами, сплошной пеленой закрывший видимость и теперь заполняющий и её разум. Пришло чувство какого-то облегчения… если бы не бьющаяся в груди вместе с сердцем ярость, которая, казалось, выжигала все другие эмоции. Не видя ничего вокруг, Юкки просто интуицией почувствовала, как вокруг неё вьются чёрные ленты энергии её способности, скользя в воздухе и по пыльному полу… И это было последнее, что она помнила. *** Столпотворение на площадке продолжалось, правда, рабочих, которые были ещё в сознании, становилось всё меньше, но шум поэтому становился всё громче — кое-кто убегал, ещё не зная, что скоро приедет полиция, а кто-то приходил в ярость от того, что каких-то два человека вывели из строя половину их коллег, и поэтому ещё яростнее бросались на детективов. И поэтому никто не заметил, как на несколько секунд на одном из больших ящиков для хранения появилась чёрная тень — большее бы рассмотреть никто не смог, потому что тень спрыгнула назад, оказавшись за ящиком. Не смотря на ненависть, разум у Юкки ещё оставался и, она хоть сейчас и не была собой, соображала, что будет плохо кидаться на людей и убивать их, поэтому… Быстро оказавшись за шкафчиком на колёсиках, на котором стояли картонные коробки с лекарствами в них, она ногой со всей силы толкнула его так, что колёсики не успели повернуться и шкафчик начал падать… под ним стояло около трёх людей, и один успел отскочить, но другим на головы посыпались тяжёлые бутыли лекарств, а после их придавил металлический шкаф, от которого, стукнувшись головой об пол, они потеряли сознание. Тот, кто успел увернуться, посмотрел, кто бы мог это сделать, но там уже никого не было. Юкки, точнее, Галлюцинация, как можно её называть из-за способности, скрываясь в тени, повалила таким образом ещё несколько шкафчиков, не осознавая особо, что, иногда всё-таки мелькая на свету, её смог заметить один из рабочих… Присев за стеной, оперевшись на неё, девочка, теперь уже с чёрными волосами и глазами, судорожно думала, что можно сделать дальше… Решение пришло быстро — убивать она никого не собиралась, а вот ранить… если хорошо прицелиться… интересно, а Куникида и Дазай заметили, что им кто-то помог? Людей на площадке осталось совсем мало — только Куникида, Дазай и ещё человека четыре, нападающих на них — один с битой бежал к ним, но Юкки создала гладкий сверкающий кинжал из руки и, когда человек остановился, кинула кинжал так, чтоб он пролетел, чуть задевая икру рабочего. Тот вскрикнул, и упал, не понимая, что сейчас случилось и даже не в силах сейчас встать — ногу он не чувствовал. Девочка улыбнулась своей маленькой победе и, почувствовав приступ уверенности, хотела наконец-то выскользнуть в центр площадки, но вдруг за её спиной прозвучало: — Стоять! — сделавшая шаг вперёд Рейко застыла, гадая, как она не заметила человека. — Подними руки! Послушно подняв руки, но не испытывая никаких эмоций, кроме ненависти, Юкки медленно обернулась, увидев молодого взъерошенного человека, держащего в дрожавших руках пистолет, целясь ей, Рейко, прямо в голову. — Что ты такое? — презрительным шёпотом произнёс он, чуть нажимая на курок. Он разглядывал маленькую худую девочку, с длинными пышными чёрными волосами, глаза которой были черны — даже непонятно, куда она смотрит — и тускло отсвечивали. Галлюцинация только сухо пожала плечами — по её лицу скользнула усмешка: — Девочка. За её спиной, за стеной, Куникида и Дазай уже вырубили остальных, и Куникида хотел уже было отправиться за Юкки, но Дазай вдруг заметил лежащий на полу кинжал. — Погоди, — опустившись рядом, Дазай прикоснулся к нему ладонью — и кинжал будто растаял, рассыпался на чёрный порошок, сначала сверкнув голубоватым — этот порошок сразу же будто растворился, словно никакогг кинжала и не было. — Тут есть одарённые… Юкки, стоящая за стеной совсем близко, услышала и это, чуть улыбнувшись уголком губ и поведя плечом. Но отвлекаться на это не стоило — она уже придумала план: вот она бросается вперёд, выхватывает пистолет… и даже если он выстрелит в неё, будет не так страшно, способность излечит рану, а она обезвредит этого парня и придёт в обычное состояние… хотя смотря куда стрельнет. Парень, не отрывая от её лица пристального взгляда, наверное видел её реакцию на голос Дазая, поэтому додумался, что она с ними. И в это же мгновение он резко перевёл пистолет с головы Юкки вбок, в проход между стенами, где сидел Дазай… и в этот миг Рейко даже не думала — она просто ломанулась вперёд, не заботясь о том, что меньше этого парня, схватила его руку с пистолетом и надавила, опуская её вниз, чтоб пистолет упёрся ей в низ рёбер… И в этот момент парень выстрелил. Звук выстрела эхом прокатился по помещению, отразившись от стен, заставив Куникиду и Дазая посмотреть в сторону выстрела, ведь он прозвучал совсем близко, за стеной, а Юкки выпустить тихий, но болезненный вскрик, чувствуя, как пуля врезается в кожу, проходя меж рёбер, и как из раны побежала кровь. Она прикусила губу, от боли сильно прокусив тонкую кожицу, и тёплая струйка крови побежала по подбородку, пачкая его. Парень, осознав, в кого только что выстрелил, оттолкнул девочку, и она вяло шагнула назад, через миг ощутив ещё одну боль — пуля вошла в плечо, ниже ключицы, разрывая кожу. Чувствуя, как тело начинает ослабевать, но способность ещё не оставила её, из последних сил создала кинжал и кинула его в ногу парня, чтобы порезать икру так, что он не смог стоять. Упали они одновременно. Парень — на живот, роняя пистолет, потому что ногу прострелила боль и он её не чувствовал. Юкки — на спину, потеряв сознание и сильно с размаху ударившись головой об пол. Через мгновение за стену, к этому месту, забежал Дазай, повернувшись и узрев двоих лежащих людей — он быстро оглядел их, сначала даже не узнав Юкки, а потом заметив пистолет на полу, до которого рабочий усердно пытался дотянуться. — Не так-то быстро, приятель, — Дазай сделал два больших шага и, присев и взяв пистолет в руку, вырубил парня точным ударом в скулу. Шатен оглянулся на девочку — способность только начала сходить — волосы светлели у корней, глаза, сейчас скрытые за веками, голубели и белели, а кожа становилась более здоровой. Осаму протянул руку и дотронулся до её колена — место его прикосновения озарилось голубоватым светом, который волной разошёлся по всему телу Юкки, нейтрализуя способность и делая её самой собой. Тяжело вздохнув, Дазай поднял тело Рейко на руки, вернувшись обратно на освещённую площадку — сейчас должен приехать отряд полиции, и поэтому Куникида пошёл искать Юкки там, где оставил… но, как оказалось, девочки там не было. Поэтому, как только Дазай остановился в центре площадки, сбоку выскочил Куникида: — Её там нет! — и остановил взгляд на теле на руках Дазая, замолчав на пару секунд -…Что с ней? Мужчина присел, положив Юкки на пол, придерживая рукой её голову. — Кажется, она обладает более мощным даром, чем она рассказала… Дазай вкратце рассказал, что, кажется, понятно, из-за чего вдруг начали падать шкафы, рассказал, как нашёл её подстреленную рядом с раненым парнем с пистолетом. Он поглядел на девочку — светлые волосы были растрёпаны и запутаны, из укушенной губы к подбородку вела чуть подсохшая струйка крови, а грудь вздымалась рывками — из ран от пуль текла кровь, промачивая сорочку и кофту Куникиды. — Вот, а около больницы она сказала, что дар только залечивает её ра… Чёрт! — Дазай молниеносно убрал руку из-под её головы, отчего Рейко стукнулась и так ушибленным затылком об пол, слабо застонав. Поглядев на неё с секунду, Дазай встал, обратившись к Куникиде: — Нужно открыть ворота, думаю. — Ты пра… И так знаю! — огрызнулся Куникида, перешагивая через Юкки и подходя к стене с воротами, нажимая на кнопку в стене — ворота с небольшим скрежетом поднялись вверх, открыв выход на улицу, обратно в порт. И как раз в этот момент к зданию подъезжала полицейская машина, которая должна была увезти рабочих и произвести обыск здания. Куникида, вернувшись к Дазаю, произнёс: — Я пойду поищу здесь офис, где должны быть данные… забери Юкки, отнеси её в машину… Дазай оглянулся на девочку — рана на губе затянулась, а на груди только зарастала изнутри, выталкивая пулю наверх. Дождавшись, когда раны исцелятся, шатен тяжело вздохнул и снова поднял девочку на руки. *** Глаза открылись еле как, словно они и веки были налиты свинцом. Во рту ужасно сухо, под глазами бледные голубоватые круги — но не от недосыпа, а наоборот. Всё вертелось и кружилось, не сходилось, и Юкки уловила запах медикаментов, но подумала, что это всё фантомно. Но, когда зрение пришло в норму, то она наткнулась на белый потолок больничной палаты. Вскрикнув, девочка села в кровати, тут же успокоившись — обстановка была другая. Да и неподалёку, у стола, за ноутбуком, сидела уже знакомая женщина с короткими волосами. От резкого перехода в другое положение перед глазами опять всё помутилось, словно на несколько секунд комната погрузилась во тьму, а голову обволокла туманная пелена, не давая ничего не видеть, не слышать. Впрочем, эта темнота рассеялась через несколько секунд, оставив за собой только слабую боль где-то внутри головы. «Что… случилось?» Юкки взглянула на время — начало третьего. Прошёл день? Или больше? — А, ты очнулась, — доктор Йосано, увидев девочку, смотревшую за окно, встала с кресла и подошла к ней. — Как самочувствие? — Нормально… Женщина чуть наклонившись, посмотрела в её глаза, после чего взяла руку и померила пульс. Чуть прикусив губу, девочка решила выведать информацию: — А что со мной случилось? В голове словно стояла заслонка — вот она ползёт по полу, пытаясь добраться до Куникиды и Дазая, вот она спряталась за большими железными ящиками, а вот… чёрные воспоминания беспамятства. Она опять потеряла сознание, но теперь всё было как-то по-другому, нежели в предыдущий раз — всё было… чёрным… и долгим. А ещё не было ничего — ни мыслей, ни чувств… — Так ты не помнишь? — доктор Йосано чуть усмехнулась. — Это не ко мне, если хочешь конкретики. Я знаю только в общем. — А вы мне… расскажете? — молящим взглядом посмотрела Юкки на женщину. Та кивнула, на несколько секунд замолчав, после взлохматила девочке ладонью волосы: — Ты полной формой своей способности вывела из боя с Дазаем и Куникидой несколько людей, потом тебя подстрелил один из них. Дазай сказал, видимо, хотели подстрелить как раз его… Тебя привезли ко мне и ты была бессознания пять часов, а после заснула и проспала почти всё остальное время. Юкки поблагодарила за рассказанное, сразу же задумавшись. Ага, значит она была без сознания и спала около двадцати часов. Понятно, почему так плохо… И всё же, почему она ничего не помнит? В голове появился кадр прямо перед потерей сознания — как какой-то человек воткнул Дазаю в шею шприц с тёмно-зелёной жидкостью, и как шатен вырубил его. Рейко словила себя на мысли, что очень надеется, что он в порядке. Даже при воспоминании об этом на девочку нахлынул гнев, и она сжала руку, лежащую на одеяле, поджав губы. Так, надо не дать снова способности овладеть ей — в голове возникло чувство, словно какой-то человек пытается войти в дверь, а Юкки не даёт ему, но эта таинственная личность настойчиво пытается открыть дверь. И только потом, когда дверь закрылась, Юкки вздохнула с облегчением. Может, так способностью и овладевают… Дверь скрипнула, впуская в помещение ещё одного человека, и девочка лениво подняла голову… — Дазай! — она против своей воли широко улыбнулась, поприветствовав шатена. Он посмотрел на неё, кивнул, и, повесив пальто на спинку стула, подошёл к её кровати, садясь на его край. — Всё нормально? — спросил он, переведя взгляд с другой кровати на Юкки, до сих пор улыбающуюся. — Да! А у тебя всё хорошо? — Ты о чём? — чуть приподнял недоумённо бровь Осаму. — Ну… я видела, как в тебя чуть не вкололи ту жуткую субстанцию… — А, ты об этом, — Дазай усмехнулся, кончиками пальцев коснувшись места на шее. — Не волнуйся, всё уже зажило. Да и вколоть мне ничего не успели. Юкки облегчённо выдохнула, после чего ей задали очередной вопрос: — По твоим словам могу судить, что ты была там… — Дазай замолчал на пару секунд, после спросив. — Ну и почему ты не рассказала нам всё о своей способности? Рейко вздрогнула, опустив взгляд, снова сжав в руках край одеяла: — Мне папа сказал не говорить людям о этом, сказал, что может быть опасно… — Интересно, — с долей насмешки ответил Дазай. — Хотел бы я поговорить об этом с твоим отцом… Впрочем, он чуть-чуть прав, — последние слова он практически прошептал. Они замолчали, каждый думая о своём. Юкки думала о произошедшем, не совсем понимая, почему она так относится к совсем незнакомому человеку. Он её спас… — Так, ладно, собирайся, — хлопнул ладонью по одеялу Дазай. — Я не буду долго ждать! — Про что это ты? — не поняла девочка, с непониманием взглянув на него. — М-м? А не ты ли это нам с Куникидой вчера все уши прожужжала своим «Хочу домой, отвезите меня домой!»? Домой! От этих слов сразу же стало теплее, и по лицу поползла тёплая улыбка — вспомнились добрые мамины глаза и папины тёплые ладони, гладившие её по голове. От этого в сердце приятно кольнуло. — Ага! — вскрикнула Юкки, спуская ноги на пол. — Я уже готова! Она посмотрела на кофту Куникиды, висящую на изголовье кровати. — Не одевай её, — заметив её взгляд, махнул рукой Дазай. — Сегодня жарко. Да и дырявая она теперь. Рейко перевела на него взгляд: — Ты довезёшь меня до дома? — Доведу. Я не вожу машины, — ответил Дазай, смотря вперёд, а не на Юкки. — Да, я. Не особо хотел, слишком напряжно, но… работа есть работа. Да и Куникида сказал, что это будет благодарность за то, что ты вчера спасла меня от пули… Будто я не был бы рад её получить и закончить всё это… Юкки не особо поняла его последние слова, поэтому не приняла им значения, разрешив себе чуточку помечтать: — Надеюсь, мама и папа не знали о больнице… они, наверное, волнуются. — Мы нашли в базе данных номер вашего домашнего телефона. Но твои родители не ответили. Может, поменяли номер? — Наверное, — соглачилась девочка. — Меня так давно не было дома… надеюсь, они ещё не в России. Дазай приподнял брови, удивлённо спросив: — А что они там забыли? — Вроде кто-то из родственников умер… Хм, это странно, я никого не помню, а бабушка умерла десять лет назад… А, — вздрогнула она, заметив недоумённый взгляд Дазая, — у меня мама русская, а папа японец. — Вот как, — шатен снова отвёл взгляд, проводя взглядом выходящую из кабинета Акико. — Так ты у нас наполовину русская? Неожиданно. А язык знаешь? — Чуть-чуть, — смущённо признала девочка. — Неплохо помню значение и произношение слов, но многое уж и подзабыла… хочу когда-нибудь выучить язык полностью, а то слишком уж коряво и плохо говорю. — Думаю, у тебя получится, — медленно произнёс Осаму. — Ты вроде девочка способная… Он хлопнул ладонью по её колену: — Ну, идём. У меня были планы на вечер, так что побыстрее. Рейко встала и, оставив кровать незаправлённой, направилась за мужчиной, догоняя его, так как Дазай уже одевал пальто, стоя около двери. Юкки вцепилась в его руку, не заметив особо негативной реакции. Улыбнувшись, она последовала за ним по коридору, чувствуя подьём настроения вверх — ещё совсем чуток, и она увидит родителей! Пять долгих лет будто были долгим ожиданием этого радостного момента, но он настал! В душе будто порхали бабочки, сознание было чистым и не замутнённым. — Вы уже пошли? Из коридора они вышли в просторную, средних размеров, комнату, в которой стояли рабочие столы, загромождённые папками, около стен были застеклённые шкафы. Девочка вздрогнула, заметив подошедшего к ним Куникиду, отложившего какую-то книгу. — Ага, — протянул Дазай, потянувшись, когда Юкки отпустила его ладонь и обняла Куникиду. Доппо на секунду удивился такому проявлению эмоций, поэтому просто смотрел на обнимавшую его девочку. — Спасибо за всё, — искренне улыбнулась Рейко, отстраняясь. Она чуть виновато опустила взгляд. — Простите за кофту… — Ладно уж, — тяжело вздохнул Куникида, махнув рукой. — Идите уже. Всё-таки рассчитывавшая на какое-то более эмоциональное прощание Юкки чуть грустно помахала рукой, идя по направлению к двери. Она весело и энергично спустилась по ступенькам лестницы вниз, хоть на одной ступеньке чуть не подскользнулась, а внизу врезалась в дверь, вызвав смешок Дазая, но настроение всё оставалось таким же цветущим. Быстро объяснив Дазаю, где она живёт, девочка защебетала о другом, чувствуя необъяснимое желание поболтать, рассказать что-нибудь другому человеку. Она заметила, что Дазай, кажется, её и не особо то слушает, окунувшись в свои мысли и прикрыв глаза из-за светящего в глаза солнца — но особо Юкки не унывала, понимая, что она для него чужой человек, которого он вскоре забудет. Она рассказала ему о том, как её способность проявилась в первый раз, когда она напугала и маму и папу, о коте Яше, который пропал за несколько дней до того, как её сбила машина. Юкки даже перешла на свои увлечения, рассказав о том, что любит рисовать и читать, что в будущем хотела бы нарисовать мультик, если получится. Вспомнила с грустью о том, что должна была пойти на художественный кружок, но угодила в больницу, и не рисовала уже восемь лет — а как хотелось! У неё всегда была развитая фантазия, и поэтому в свободное время она сочиняла, а родившиеся в голове образы хотелось нарисовать, раскрасить, повесить на стену — но руки не поднимались с одеяла. Ещё ей бы до ужаса хотелось бы научиться писать, вдруг она в будущем будет знаменитой писательницей? Только бы грамотность чуть повысить, да и книг художественных почитать для разнообразия словарного запаса. Осаму иногда кивал, чаще всего смотря вперёд, а иногда будничным взглядом оглядываясь вокруг, чуть прищурившись из-за солнца. — Уже почти пришли! — взвизгнула от нетерпения Юкки, хлопнув в ладоши, тут же вцепившись руками в руку Дазая. — Я не была тут довольно долго, изредка родители брали меня домой… но до сих пор помню сюда дорогу! Она заметила, как Дазай, чуть покачнувшись от того, что она потянула его за руку, моргнул и уставился на неё, пару секунд молча и не двигаясь с места, не смотря на усилия Рейко. После он чуть улыбнулся, вздохнув: — Знаешь, вообще-то я должен отвести тебя домой, а не ты меня к себе, — усмехнулся он, возобновив ходьбу. — Ну, как ощущения? — Я вне себя от радости! Понимаешь, — начала снова весело щебетать она, — это так волнующе — встреча с родителями после столького проведённого врозь времени! Да и не только поэтому я радуюсь — я наконец-то увижусь с друзьями, смогу гулять с ними, ходить в школу — хотя многое подтяну дома — жить снова полной жизнью! Я словно долгое время была каким-то роботом, мало что ощущающим… Теперь эти восемь лет кажутся какими-то нереальными… Юкки замолчала, наслаждаясь атмосферой вокруг и отдыхая от собственной болтливости. Погода и правда, будто по случаю её возвращения домой была солнечной и яркой: небо ярко-голубое, безоблачное, солнце было ярким и слепящим. Как и говорил Дазай, было жарко, так что кофту она не надела не зря… Они шли около высокой каменной изгороди какого-то богатого дома, всё ближе подходя к небольшой площади, на которой должно было стоять три дома. Ближе к этой площадке Юкки чувствовала всё большее нетерпение и даже панику, а также дежавю — вспоминала, как она ходила тут и с родителями, и одна, и с друзьями. А теперь идёт домой с малознакомым, но с безусловно хорошим человеком. Перед поворотом она остановилась, вцепившись в руку Дазая обеими руками так, что он попросил не давить ногтями так сильно, а то ему больно. — Нервничаешь? — спросил он, вырвав свою руку и проведя подушечками пальцев по оставшимся на коже полулунам от ногтей Юкки. — Угу, — сдавленно ответила она, снова схватив его за руку, вырывая недовольный вздох. — Успокойся. Просто радуйся этому. Осаму сделал шаг вперёд, потянув её за собой. Сделав глубокий вздох, Рейко улыбнулась, но от волнения улыбка получилась чуть натянутой: — Так, ладно. Ну, получается, вот и мой до… Она развернулась, собираясь продолжить — но конец предложения так и не вылетел из её рта — вместо своего дома в углу площади она увидела родные до боли, но распахнутые ворота. А за ними — ничего. Приоткрыв рот, она подошла поближе, ничего не слыша, словно оглушённая. К-куда? А г-где… Она почувствовала себя глуповато, рассматривая участок дома, но без самого дома — просто ровный участок, даже без фундамента. Словно кто-то щёлкнул пальцами, и дом пропал, стёртый, словно ластиком. В голове росло непонимание происходящего. Рейко осмотрела соседние дома — целые и невридимые. А её — нету. Сзади бесшумно подошёл Дазай, чуть коснувшись её плеча — из-за паники и волнения Юкки уже и забыла о нём: — Ты уверена, что это твой дом? — с иронией и насмешкой протянул он. — Ну, долго тут не была, и всё такое… — Я не настолько глупая! — повысившийся голос сорвался на визг, и Дазай поморщился, убрав руку с её плеча. — Я не понимаю… Рейко замолчала, всё также пялясь на пустой участок — на удивление, их сада тоже не было — были видны места, где раньше были грядки, но ни яблоней, ни груш не было. Опустив взгляд вниз, девочка заметила, что земля какая-то слишком уж чёрная, больше похожая на уголь, словно… Выгоревшая. Нехорошее предчувствие шипом кольнуло сердце, а глаза уже заслезились, отвергая увиденное. — Юкки, девочка! Неужели это ты?! — смутно знакомый крик сбоку испугал её, и она дёрнулась, прислонившись к Дазаю, требуя защиты — но шатен отстранил её за плечи, тоже посмотрев на крикнувшего человека. К ним из соседнего дома торопливо шагала невысокая полная женщина, возраст которой уже приближался к пятидесяти — на лице красовались морщины, поэтому она была больше похожа на добрую бабушку… чем на мать когда-то лучшей подруги Юкки Сины. — Я видела вчера в новостях репортаж о пожаре больницы, я так волновалась, всё ли с тобой в порядке! — женщина порывисто обняла девочку, и Юкки почудилось, что словно на миг она будто вернулась в детство: между семьями Рейко и Канагиоши всегда были хорошие отношения, и девочка вместе с Синой проводила дни, бегая вот прямо здесь, на площадке. Мама Сины любила обнимать её, и обняла и сейчас, дав Юкки почувствовать аромат только что испечённого наивкуснейшего печенья, которое подруги, будучи маленькими, любили съедать, запивая свежим молоком. — Ты так выросла! Ох, Сина будет так рада, как приедет! — Тётя Лин… — в горле комком застряли готовившиеся вырваться, и Юкки поморщилась, словно пивнула уксуса. — А где… дом? Где папа и мама? Она ждала точных и быстрых ответов, моля о том, что ей всё это чудится — но женщина медленно отстранила её за плечи от себя, заглянув девочке прямо в глаза, словно пытаясь рассмотреть что-то на самом дне. Через пару секунд Лин Канагиоши тяжело вздохнула, отведя взгляд: — Так они тебе так и не сказали? — сердце Юкки чуть не выпрыгнуло от этих слов, утопая в тревоге. Всё её существо напряглось, выслушивая ответ. — А я ведь говорила, чтоб сказали, чтоб не было потом так больно… — О чём вы? — не выдержала Юкки, голос которой опять сорвался, а мышцы напряглись. Сердце бешено стучало в груди, разрываясь на две части, понимая, что ответ будет очень болезненным. Девочка даже в глубине души уже знала ответ, сложив факты в голове — отсутствие дома, сгоревшая земля, неожиданный визит родителей в Россию — но боялась это признавать, ожидая ответа. В первый раз в жизни Юкки больше всего на свете хотела ошибиться. — Твои родители… — тяжело и медленно протянула соседка, смотря куда-то мимо девочки, которая, наоборот, вглядывалась в каре-зелёные глаза женщины, — Они… — болезненная пауза, сопровождаемая таким же болезненным стуком пульса в висках. Лин чуть прикрыла глаза и выпалила, явно не ожидая, что участь рассказать маленькой девочке правду выпадет именно ей. — Сгорели на пожаре в вашем доме три года назад. К сожалению, Юкки так и не ошиблась. В эту секунду ей показалось, что весь мир перевернулся вверх тормашками — из жары окружающего мира её бросило в холод, от которого по телу пробежала дрожь, внезапно подул ветер, остужая вспотевшую кожу и развивая волосы, но не уменьшая вспыхнувшую ядерным взрывом боль. Юкки снова ощущало это чувство, когда будто ты сначала птица, летящая по воздуху, наслаждающаяся безмятежным лёгким ветром и голубым безоблачным небом, но в одно мгновение крылья перестают слушаться, словно их выдрали или сломали, оторвали, и вот уже когда-то счастливая птица летит вниз, прямо на острые скалы, не в силах ничего не сделать. В сознание острым скальпелем вверглось осознание, а вместе с этим и боль. Все эти три года родители не приходили к ней, потому что были не в России. Они были мертвы. А ей врали, чтобы она не плакала и просто жила вечно в больнице, прикованная к инвалидной коляске, ожидающая прихода родителей, постоянно в оглушающем одиночестве. В голове будто произошёл взрыв, и пару секунд Юкки не показывала никаких эмоций, безвольно опустив руки, находясь словно в тумане, сдерживающем все эмоции. И вокруг, казалось, всё затихло — солнце на минутку скрылось за появимшимся облаком, погружая мир в чуть прохладную тень, дав отдохнуть от своего жара. Когда рука Дазая опустилась на плечо Юкки, до сих пор безэмоционально и будто оглушённо смотрящей вперёд, ей показалось, что тот же скальпель, принёсший ей осознание и боль, разрезал пространство вокруг, освобождая сознание от тумана. И заодно выпустил наружу эмоции, хлынувшие наружу так бурно, как течёт бурное течение реки через сломавшуюся плотину. В следующую секунду что-то в груди сдавило с такой силой, что воздуха не хватило, вырвавшийся наружу всхлип только ознаменовал следующее проявление эмоций… потому что Юкки закричала. Закричала так, что и Дазай, и соседка вздрогнули, что что-то в горле заболело, натягиваясь и будто грозя девочке порваться, закричала, опустившись вниз, на колени, сгорбившись, запустив пальцы в спутанные и нечёсанные волосы, ногтями впиваясь в кожу голову, пытаясь хоть как-то заглушить душевную боль, закричала, ощущая разверзнувшуюся в душе дыру… но абсолютно не слыша своего крика. Она знала, что кричит, но слышала крик как-то отдалённо, будто где-то внутри себя, а не снаружи — в ушах будто была вата, а перед глазами пелена, но не способности, а пелена слёз, которые капали ей на колени, стекая с щёк. Она не перестала кричать даже тогда, когда закашлялась, понимая, что плачет вслух, и это, наверное, со стороны ужасно смешно и глупо выглядит, но Юкки было всё равно на чьё-то мнение, ведь казалось, что боль сейчас разорвёт её изнутри, распирая и так, казалось, кровоточившее в тот момент сердце. Она напрочь забыла, что рядом кто-то находится, но совсем никак не отреагировала, когда кто-то позади опустился рядом с ней и зажал ей рот ладонью, шепнув на ухо: — Тсс, успокойся, тише. Крик прекратился, но только снаружи, а в душе словно и не прекращался, из-за чего слёзы побежали ещё быстрее, капая на ладонь, зажимавшую ей рот. Вторая рука крепко сжимала её плечо, не давая пошевелиться. Юкки казалось, что она сейчас снова закричит, и поэтому руками она накрыла чужую ладонь, путаясь в своих намерениях — ей хотелось, чтобы рука исчезла и дала ей закричать, чтобы теснота, давящая в груди и стесняющая её, исчезла, но одновременно она и не хотела кричать, поэтому обеими своими ладонями ещё крепче прижала ко рту чужую ладонь, чувствуя, как от беззвучных рыданий трясутся плечи. То, о чём она мечтала, напрасно — она не увидит ни маминых добрых глаз, ни папиных рук, которыми он так любил гладить волосы своей дочери. В голове всё клубилось и металось, образы и мысли сливались воедино, не давая ни шанса разобрать, что и где. Безысходность. Растерянность. Боль. Вина. Потеря. Казалось, что её силы кто-то высасывает через трубочку, оставляя от только полчаса назад энергичной девочки только её оболочку, с покрасневшими, словно сухими и поэтому зудящими, глазами, с подрагивающими губами, с почему-то побледневшей кожей. В голову пришла мысль, что она сейчас больше похожа на зомби или куклу, чем на человека. Чужая ладонь, мокрая от её слёз, медленно спустилась с её рта, как только девочка перестала плакать, и её руки безвольно упали вниз, на колени. Через пару секунд её за плечи подняли вверх, но ноги практически не держали, и чтобы удержаться на них, Юкки на пару секунд прислонилась спиной к Дазаю, пытаясь сохранить равновесие. Только сейчас она поняла, что всё это время руки её соседки гладили её по голове, пытаясь успокоить, но она их будто не чувствовала. Душа внутри чувствовала себя какой-то неживой, будто отмершей и… до ужаса уставшей. -… Детективного Агенства. Спасибо за ваше предложение, но мы сами сможем понять, что делать с ней, мы сообщим вам о её будущем. Не думаю, что она будет рада остаться здесь сегодня… Голос Дазая прорезал пелену звука, и Юкки повернула голову — Осаму придерживал её за плечи, разговаривая с соседкой, которая, кажется, уговаривала его оставить её, Юкки, здесь. Это было бы неплохо, если бы не давило осознание потери родных и если бы прямо рядом не было напоминания о этой трагедии. Женщина ушла, сказав что-то на прощание о том, что она будет всегда рада принять Юкки, на что Рейко ответила простым кивком. Когда на её плечи чуть нажали, девочка как-то механически сделала пару шагов, словно робот. Опустив руку на спину Юкки, Дазай чуть подтолкнул её: — Поплачь ещё. Станет легче. — Я не могу, — замотала отчаянно головой блондинка. В груди всё ещё пульсировала боль, поднимаясь всё выше — раньше она вызывала слёзы, а теперь… из глаз ничего не вытекало. — Н-не получается… — Плохо, — вздохнул Дазай. — Значит, плакать уже нечем. Понимая, что от девочки, сейчас больше похожей на безвольную куклу, нет особо проку, Осаму сам схватил её за руку и повёл за собой, не вызывая возмущения — Юкки шла за ним добровольно. Как же иногда безчувственны люди! Было только почти ровно четыре, но на улице было немало людей, особенно подростков, у которых вид заплаканной, с покрасневшим лицом, Юкки вызывал только смех, ведь девочка так забавно выглядела с покрасневшими глазами и веками, прилившими к мокрым, хотя уже и подсохшим, щекам! И правда, у многих такой вид вызывает только смех, и в голову Юкки пришла мысль, что она и сама, наверное, хихикала бы, встретив такого человека на улице. Но сейчас ей было наплевать на то, что думают проходящие мимо люди, она была погружена в безысходность и боль, она не понимала, что происходит и что будет с ней дальше, и поэтому смешки посторонних людей её никак не трогали. Она смутно помнила, как именно Дазай дотащил её до здания Агенства, как она поднялась за ним по ступенькам лестницы наверх, не сказав ни слова за весь путь. Как Осаму распахнул дверь, за собой втаскивая её в штаб Агенства. Куникида, объясняющий что-то молодой девушке в рабочей одежде из рубашки, жилета и юбки, оглянулся на них: — Вернулись?.. Доппо замолчал, наткнувшись взглядом на лицо Юкки, опустившей взгляд в пол. Надо было бы всё объяснить, но не хотелось не то что говорить, не хотелось… жить… К счастью, Дазай взял это на себя, рассказывая о произошедшем, за плечи доведя Юкки до коричневого диванчика, усаживая её на него. Девочка краем уха слушала его речь, подчерпнув кое-что новое для себя, что шатен, видимо, узнал из беседы с соседкой, пока у неё была истерика. -… Это случилось ночью. Соседка сказала, что никто не заметил этого, только чуть позже, после того как глава семьи выходил на охоту, она увидела огонь… но пожарные не успели, её родители… — Дазай скосил глаза на Юкки, и, заметив, что она слушает, осёкся. — Ну, думаю, ты понял. Весь дом сгорел дотла. Рейко отвела взгляд, закрыв глаза, пребывая словно в трансе, ведь в голове не было ровным счётом никаких мыслей — всё исчезло, стало всё равно, что сейчас с ней делают… но скорбь никуда не делась. — Дазай, на пару слов, — Куникида и Осаму отошли в дальний угол, о чём-то переговариваясь. Она теперь одна. Совсем одна. Родственников у неё нет, бабушка умела, когда ей было четыре, но… это ли главное? Мамы с папой больше нет… Эти слова казались нереальными, словно всё это — ложь. Не может быть… Три года она мечтала о встрече с ними — а встречаться уже было не с кем. Они сгорели ночью. Вздрогнув, Юкки словно почувствовала боль, будто её кожу пожирал огонь, но, разумеется, это была лишь её фантазия… Хотелось просто лечь на диван, заснуть и больше не просыпаться. Или проснуться, но чтобы это было только сном, и родители живы… Справа от неё кто-то сел рядом, от чего диван скрипнул, а после зашуршал какой-то пакет: — Так значит ты теперь сирота, да? Голос был мужской, забавный и чуток наглый, а смысл фразы заставил Юкки открыть глаза и повернуть голову вправо — около неё сидел парень в коричневой кепке, держа в руках пакет с шоколадным печеньем, одно из которых он только что надкусил. Приоткрыв глаза и пережёвывая лакомство, он посмотрел на Рейко, и та, секунду помявшись, ответила хриплым голосом: — Ну… получается, да, — от фразы и её смысла её плечи снова затряслись, а глаза зажмурились, но из них не вытекло ни слезинки. Парень справа молчал, доедая печенье, и Юкки отвела взгляд на колени своих ног, прежде чем услышать: — Тебе надо поесть. — Я не хочу, — почему-то соврала Юкки, хотя под ложечкой сильно неприятно засосало, а при взгляде на пакет с печеньем рот наполнился слюной. Разумеется, она же не ела больше двадцати часов… Незнакомец шумно вздохнул, доставая из пакета одно печенье, и тыкнув им в локоть Рейко: — Слушай, я ни с кем и никогда, — выделил он голосом последнее слово, — не делюсь своими вкусностями. И ты должна радоваться, что Великий Детектив сейчас дарит тебе такую возможность. — А мог бы и не дарить? — тихо спросила Юкки, но взяла печенье, откусив его — ей всегда нравилось такое: овсяное, но со вкусными кусочками шоколада. — Мог и не дарить. Тратить мне ещё мои вкусняшки на вас… но слишком уж жалко выглядишь, да и худая. Слегка задетая его словами, Юкки решила промолчать, пробормотав тихое «спасибо». Но, конечно, одного маленького кружочка печенья ей не хватило, чтобы насытиться, и она робко повернулась к парню в кепке: — Можно мне ещё печенья? Он, глянув на неё зелёными глазами, взглянул в пакет, где осталось всего три печенья. Издав громкий шумный вздох из серии «Ничего-без-меня-не-можете», парень резко сунул ей в руки весь пакет, сразу же вставая: — Бери, наслаждайся последней возможностью получить от меня вкусненькое, — и пошёл к столу, который находился у окна, оставляя Юкки утолять свой голод. К ней чуть вернулись силы, но она чувствовала себя такой же покинутой и разбитой, ещё почему-то мучаемая чувством вины, что она в безопасности была в больнице, а её родителей сжирало жадное пламя. — Откуда у тебя печенье? — резко спросил подошедший Дазай, смотрящий на её руку, держащее последнее печенье. — А… эм… мне дал этот… господин? — ляпнула девочка, указав пальцем на того парня в кепке, стоящего около окна и смотрящего на улицу. — Ранпо? — удивился Дазай, переглянувшись с Куникидой. А Юкки подумала, что если он так удивляется, то она, наверное, действительно выглядит жалко, раз этот Ранпо решил отдать ей печенье. — Ладно. Куникида хотел тебе кое-что сказать. Девочка перевела усталый взгляд на Куникиду, который, кашлянув, начал: — Как я понимаю, родственников у тебя нет. И приютить тебя никто не может, — Юкки почувствовала, как у неё задрожали губы. — А сдать тебя в приют с нашей стороны было бы совсем неправильно, поэтому мы приняли решение дать тебе квартиру в нашем общежитии на ограниченное время. Юкки пару раз ошарашенно моргнула. Вот те раз, в хорошее она место попала, раз ей дадут квартиру. На ограниченное время… логично, дадут ей время, чтобы она усвоилась, может, нашла работу, устроилась на учёбу. Может, даже помогут. Только вот… — Ну, раз всё решено, то я могу идти! — не скрывая радости, воскликнул Дазай, взмахнув руками, отходя на шаг. — У меня большие планы на вечер! … она же ничего не умеет. — Уходи и не мешайся, — буркнул Куникида, после чуть нагнувшись. — Юкки, мне нужно у тебя кое-что спросить… ты умеешь готовить? «Словно мои мысли прочитал» — прикусила губу Рейко, стыдливо опуская голову. — Нет. — Стирать? — Нет. — Сможешь убраться в комнате? — Ну, мама говорила, что я хорошо мою пол… Позади Куникиды Дазай, весело напевая какую-то мелодию, одевал пальто, после, проверив что-то в кармане, направился к двери. И в этот момент Доппо, цокнув языков, выпрямился, позвав: — Дазай! Юкки, дёрнувшись, скосила глаза на то, как шатен, уже находящийся в дверном проёме, резко повернулся, раздражённо фыркнув: — Ну что ещё? Куникида, задумчиво посмотрев на него, протянул: — Подойди сюда. Юкки смекнула: Куникида хочет сказать то, что Осаму жуть как не понравится, поэтому, остерегаясь его побега, зовёт подойти поближе. Дазай, недовольно поджав губы, медленно начал подходить, намеренно раздражая блондина, но тот не срывался, сверля взглядом обивку на диване. И только когда шатен оказался от Доппо за два шага, четко выговорил: — Две недели Юкки будет жить у тебя. От этих слов волосы на затылке Юкки чуть не встали дыбом и она, глупо подпрыгнув, взвизгнула: — Что?! Дазай же, слегка приоткрыв рот, молча сверлил Куникиду недовольным взглядом, после скороговоркой пробормотав: — Я пошёл. — Стоять! — так громко крикнул Куникида, что Рейко чуть не свалилась с дивана, испуганная таким окриком. Дазай застыл, но после резко обернулся, сокрушённо махнув рукой: — Почему это? Я к ней в няньки не нанимался! — он указал рукой на Юкки, которая, покраснев, промямлила что-то неразборчивое. — Ты её спас, провёл до дома — она к тебе больше привыкла, чем к кому-то из нас. Да и, — тяжело вздохнул Куникида, — делом занять тебя тоже полезно… — Слишком напряжно! — Послушай, Дазай, — твёрдо и неприклонно произнёс Куникида, подойдя к нему поближе. — Она одна, совсем без родственников, была в больнице большую часть своей жизни… она совсем ничего не умеет. Помоги уж ей. Испытывая ещё сильнейший стыд и вину, Юкки взглянула на Дазая, наверное, запомнила выражение его лица в этот момент на всю жизнь: от него прямо так и сквозило раздражением и недовольством, губы были поджаты, а брови нахмурены. Он скосил глаза вбок, взглянув на Юкки с каким-то осуждением и укором, и та опустила голову, чувствуя, как еле как прогоненные чувства вины и потери возвращаются. Осаму медленно моргнул, раздумывая, после, чуть запрокинув голову, глубоко вздохнул: — Ну вот, все дела коту под хвост! — он повернулся к Юкки, кивнув в сторону двери. — Пошли, — сухо бросил он, разворачиваясь в сторону двери. Рейко, молча соскачив с дивана, тихо попрощалась с Куникидой и поспешила за Дазаем, стараясь идти максимально тихо. На душе было неспокойно — вспомнить его тяжёлый осуждающий взгляд, направленный на неё. Блондинка понимает: он имеет право возмущаться — он, как сказал, вовсе не нанимался для неё нянькой. Наверное, она его страшно достала за эти два дня… Глаза неприятно зудели, и Юкки потёрла их рукой, болезненно поморщившись от воспоминания о том, что когда слёзы горячие — то они льются из самого сердца. Но она никогда на это не обращала внимания, на температуру слёз… Но помнила, как горячие слезинки капали вниз, промачивая ткань сорочки и капая на ладонь Дазая. Дазай… Получается, он спас её, вытащил со склада, остановил истерику, а теперь ещё и вынужден смотреть за ней. Юкки ощутила желание истерично засмеяться, каким-то краешком души понимая, что он не будет этого делать. Хотя, кто его знает, люди же разные. Они уже шли по улице — Осаму молча шёл вперёд, иногда взглядом скользя по людям и по витринам магазинов, а Юкки тихо шла рядом, чувствуя ком в горле и неловкость от того, что она уже два дня ходит в прожжёной сбоку сорочке. — Извини, — сдавленно и тихо выдавила из себя Рейко, на секунду взглянув на него, но после снова опустив взгляд. Шатен обернулся, опустив голову: — Что? Недовольно и незаметно для него цыкнув, потому что повторять по сто раз одно и тоже она ненавидела, девочка произнесла чуть громче и с еле заметным оттенком раздражения в голосе: — Извини, говорю. В душе появилось неудовольствие от того, что второй раз получилось совсем неискренне. — За что? — явно решил поиздеваться Дазай, останавливаясь у светофора. — За то, что свалилась, как снег на голову, — промямлила Рейко, отводя взгляд от него, не желая смотреть на проницательные карие глаза. Нет, даже не проницательные… девочка даже не могла подобрать слово, но ощущала, что его взгляд — прямой, неколеблющийся — словно вытягивает из неё душу, считывает её. — Ничего, — снисходительно хмыкнул Дазай, ступая ногой на дорогу, когда светофор загорелся зелёным. Рейко поспешила за ним, задумавшись — она так и не спросила, почему он ходит в бинтах. Сначала она подумала, что он тоже лежал в больнице… но это был сущий бред, ведь он опрашивал её, да и одет был не как пациент. Да и потом сомнения развеял Куникида. А сейчас какие мысли?.. Первое, что пришло в голову — может, у него там что-то вроде ожога, или шрама от кипятка, и он не хочет это показывать. А может он… Юкки помотала головой. Нет, суицидник это вряд ли. Тогда б его тут, наверное, не было уже. Да и если б было так, его бы давно посадили в психушку. Так что мысль об самоубийце — полная чепуха. До самого общежития они не разговаривали, хотя Юкки так и подмывало спросить что-нибудь, но вызывать недовольствие Дазая не хотелось. И как она проживёт две недели с тем, кто с лёгкостью может выкинуть её за дверь и наверняка уже мечтает об этом? Надо просто вести себя тихо и незаметно… Увидев дом со множеством квартир, Юкки пришла в какой-то восторг, поймав себя на мысли, что жить тут она не против. Ей всегда нравились общежития с небольшими уютными квартирками, рядом с другими квартирками — жить так весело и прикольно, как в интернате, лагере или учёбе. Молча, не смотря на девочку, Дазай подошёл к последней двери слева здания на первом этаже, достав из кармана ключи и, вставив их в замок, повернул до щелчка, открывая дверь. Молчаливым жестом руки он пригласил Рейко внутрь — хотя наверняка с удовольствием бы оставил её спать на улице — и зашёл следом, но, не успев даже закрыть за собой дверь, услышал трезвон собственного телефона. Рейко сняла белые тапочки, ступив ногами на прохладный линолеум коридора, приметив, что в носочках на нём можно будет покататься. Отступив на шаг от Дазая, который с недовольным звуком бурчания взял трубку, она прислушалась: — Да, пришли… Ага. Что? Ладно… А она хоть дома? Потому что я бы никуда не пошёл бы, не будь её дома. Да-да. До завтра, Куникидушка. Хихикнув, хотя и не слышала ничего смешного, Юкки посмотрела на Осаму, который убрал телефон обратно, в ожидании. Но шатен, хмуро посмотрев на неё, как-то суховато сказал: — Сейчас приду, — и вышел обратно на улицу. Рейко вздохнула: да-а, весёлые две недельки её ожидают… Стоять на месте и ждать Дазая было бы глупо, но уходить далеко от двери желания тоже не было, потому что создавалось ощущение, будто она роется в его квартире. Так что можно походить поблизости — девочка взглянула на смежную с коридором кухню, расположенную слева от входа, как заходишь. Живот снова заворчал, требуя еды, но Юкки проигнорировала его — не до еды сейчас. Да и что ей, рыться что ли у Дазая в холодильнике? Проведя краешками пальцев по гладкому столу, Рейко взглянула на холодильник — он был белый и выше её, но, на её удивление, её ничего не украшало. Минимализм в действии был ей не привычен, ведь у неё дома на холодильнике постоянно висели магниты, и их было очень много. О господи, она вчера Дазая братом назвала! Почему она не может думать, а потом говорить? Хотя нет. Она же «подумала», но уж так ей хотело повеселиться! От этих мыслей Юкки покраснела, прислонившись лбом к холодной белой дверце холодильника. Из-за контраста температуры ей сейчас казалось, что лоб зашипит. Да… вчера она имела семью и дом — ну, так она думала тогда, хотя этой семьи, оказывается, нет уже три года — а теперь надоедает малознакомому человеку, который её кажется, невзлюбил и с которым она должна прожить две недели… Она услышала, как открывается дверь, и Дазай входит в коридор, поэтому быстро подскочила к нему и заметила свёрток в его руках. — Что это? — спросила она, указывая на него. Дазай, сначала не ответив, разулся, обогнул её и, сдвинув в бок дверь, которая была как в шкафу-купе, вошёл в ванную. Юкки молча последовала за ним, уловив запах стирального порошка. — У доктора Йосано была кое-какая одежда. Она, возможно, тебе большая, но не ходить же тебе в этой сорочке обожжённой, — объяснил он, разворачиваясь к Юкки. — Также у неё оказалась чистая зубная щётка… откуда у неё бельё, даже не знаю… Сколько же с тобой мороки… Так, ладно, — он устало помассировал переносицу. — Ты голодная? — Не то что бы… — протянула Юкки, не зная как сказать, что очень-очень хочет есть. — А я голоден. Значит, сделаю только себе. — Нет! Мне тоже! — вскрикнула девочка, после покраснев и опустив взгляд вниз. Дазай издал смешок, начиная показывать что и где лежит. -… полотенце можешь использовать это. Да, и мойся побыстрее, — предупредил он. — Справишься хоть? Поперхнувшись воздухом, Юкки отвела взгляд: — А ты что, свою помощь предлагаешь?! Зачем она это сказала?! Покраснев за доли секунды, она пискнула и вскинула голову. Осаму в немом шоке смотрел на неё несколько секунд, после чего произнёс: — Нет. Промычав что-то непонятное в ответ, Юкки, в панике захотев показать, что она всё делает быстро, схватилась за край сорочки. — Хэй! — взмахнул руками Дазай. — Дождись хотя бы, когда я выйду! — Ага… Иди… — Рейко захотелось убиться об угол ванны, понимая, что из-за паники просто делает неразумные вещи, которые бы ребёнок даже не сделал. Кинув на неё насмешливый взгляд, Дазай вышел из ванной. Постояв минуту в ступоре, Юкки быстро сняла сорочку и залезла в ванную, чуть не подскользнувшись на мокром дне. Трясущимися от какой-то непонятной паники руками она задвинула светлую шторку в ванной, и чуть не уронив душ, включила воду. Сначала полилась холодная, и Юкки, громко пронзительно взвизгнув, чуть не упала. — Забыл сказать! — послышался голос Дазая с кухни. — Там иногда температура воды резко меняется! — Нужны мне сейчас твои предупреждения! — не вытерпев, высказалась девочка, нахмурившись. Осаму не ответил, но она услышала стук ножа по разделочной доске. Юкки ощущала странное чувство — вот ещё вчера она не могла двигаться, её мыла медсестра, а сейчас она стоит и ощущает горячие струи воды, бегущие по телу. Девочка помыла лицо, красное от истерики, и принялась мыться дальше. Ванная всегда была лучшим местом для размышлений — и сейчас голову Юкки наполнили туманные мысли, заставляя размышлять о том, что сегодня произошло. От воспоминаний о горящем доме к горлу опять подкатил ком, но Юкки большим усилием воли затолкала эти мысли в самый край, понимая, что ночью всё равно будет думать об этом, и обязательно заплачет. Интересно, а у Дазая что, две кровати? Или он положит её на пол? Или сам туда ляжет? Мысль о том, что, возможно, она будет спать с ним на одной кровати, заставила её сконфуженно поморщиться. Девочка с интересом провела кончиками пальцев по телу, разглядывая его: мда, на ровесниц она не похожа… Даже груди то нету, да и бёдер… да и вся она какая-то узкая и худая. Ей бы грудь, размера этак хотя бы первого, красивые женские бёдра, тонкую талию… Ну, зато ей не надо следить за лишним весом, а ещё у неё классные волосы, так что хоть чем-то она выигрывает. Через пару минут Юкки вылезла из ванной, вытеревшись белым пушистым полотенцем насухо, хорошенько вытерев мокрые волосы, после чего взяла то, что принёс ей Дазай — это оказалась длинная сорочка ярко-розового цвета с чёрными, как у божей коровки, точками. Доктор Йосано носит такие вещи? Очень мило. Ну да, длина как раз к её росту. Вздохнув, Юкки натянула на себя сорочку — та оказалась ей по щиколотки, закрывала всё тело, и была очень удобной. Выйдя из ванной, Юкки молча прошлёпала к столу и, поблагодарив Дазая, молча съела тарелку салата. После долгого голодания такой поздний ужин был очень хорош. — Я схожу кое-куда, — сложив свою тарелку в мойку, Дазай направился к двери, чтобы обуться. — Куда? — спросила Юкки, тоже вставая. — Кое-куда, — уклончиво ответил он, давая понять, что это не её дело. Юкки замолчала, смотря, как он одевается, после чего решилась спросить: — Я за сегодня устала… можно я пойду спать? На секунду на лице Осаму появилась улыбка и он полуобернулся к Рейко: — Чего у меня спрашиваешь, как какая-то рабыня? Иди спи, спальня дальше по коридору. Справишься хотя бы, девочка? — Справлюсь, — буркнула Юкки, отводя взгляд. — Ладно. Я пошёл, вернусь поздно, — Дазай вышел из квартиры, захлопнув дверь за собой. Юкки, выдохнув, пошла дальше по коридору, заходя в спальню. Девочка уставилась на незаправленную кровать, на которой лежало большое белое одеяло и две подушки, одна из которых лежала на спинке дивана, не нужная. Взяв серую подушку, лежащую на спинке, Юкки легла на кровать и укрылась одеялом, почувствовав сильную сонливость, поэтому заснула она уже через пару минут, даже не задвинув шторы — на улице только садилось солнце. Когда она ненадолго проснулась, уже утром, то недалеко от себя увидела спящего спиной к ней Дазая, мирно дышащего во сне и слегка сопящего. И теперь Юкки дала ход своей истерике, что давно поджидала внутри неё.