Любовь в Аврорате

- Хочу тебя поцеловать. - Поттер, ты пьян. - А вот и нет, - Гарри резко остановился, всю свою упёртость, по-видимому, направив в ноги: Драко больше не мог сдвинуть его с места и на жалкий дюйм. Опасно покачнувшись от очередного толчка, Гарри внезапно улыбнулся лавочке в нескольких футах от них. - А, может, и да. Но я всё равно хочу тебя поцеловать. Драко тяжело вздохнул и сжал пальцами переносицу. Он присматривал за напарником всю эту дурацкую вечеринку в честь Самайна, на которую согнали всех авроров, и решительно не мог понять, когда Гарри успел так надраться: всего-то пара стопок Огдена и рюмка странного пойла от мистера Лавгуда! Драко, конечно, на вечер слегка опоздал, как и подобало важным персонам вроде него, но Гарри тогда был в полном порядке. Сейчас же Драко приходилось самыми тёмными парками тащить невменяемого и чересчур любвеобильного напарника, которому мало было говорить со змеями - он ещё и счёл своей прямой обязанностью пожаловаться на тяжёлую нецелованную судьбинушку каждой мерлиновой твари в этих самых парках. - Завтра с Робардсом поцелуешься, - буркнул Драко. - Сначала тебя поцелуют его цепные дементоры, а потом и сам Робардс, - он взял Гарри за руку, пытаясь утянуть его дальше по дороге. До точки аппарации оставалось не больше мили. - Фи, - Гарри скривился, сделав пару послушных шагов. - Он противный. Не хочу с ним целоваться, - он снова резко остановился. Сжав чуть крепче руку Драко, он резко дёрнул его на себя и обвил руками талию охнувшего от неожиданности аврора. Уткнувшись носом в изгиб чужой шеи, Гарри глубоко и шумно втянул его запах и щекотно выдохнул куда-то в ухо: - С тобой хочу. Это всё ветер. На улице было холодно, чертовски холодно для парадной аврорской мантии - как-никак, начало ноября! - и прочих объяснений собственным мурашкам Драко давать отказывался. - Поттер, прекра... - Полежим на траве? Драко осоловело моргнул. - Что, - он моргнул снова и тихо вскрикнул, когда Гарри решительно потащил его в сторону газона. - Поттер, ты сдурел?! Холод ужасный, какая трава! Но если Драко что-то и понял за десять лет их совместной службы, так это то, что нечто вбивший себе в голову Поттер - это Поттер без страха, упрёка, чувства самосохранения и логики, зато с избытком наглости и решительности, потому сопротивляться тяге сильной горячей руки Драко даже не пытался. Да и не больно хотелось, если честно. Пьяным Гарри Поттера видели только самые близкие люди, а прошлый - и единственный - раз, когда в подобном состоянии его видел Драко, был на вечере по случаю пятой годовщины победы в войне, и Гарри тогда не совсем смеялся. Точнее, совсем не смеялся. Спина, конечно, дрожала точно так же, а глаза блестели даже ярче, но... нет. Той же осенью они выпустились из Академии, и их поставили в служебную пару. Ох, как красиво, даже шикарно - с размахом! - тупил тогда ещё «Поттер», сколько шансов было у Драко на язвительные замечания! Только что-то не шли они, эти едкие ехидные слова. Вместо них, почему-то, выходило что-то вроде «Простите, главный аврор Робардс, сэр, это моя ошибка в расчётах» и «Нет, что вы, сэр, аврора Поттера не ранили, он просто взял отгул. Семейные дела. Да, сэр, у него есть семья, большая и рыжая. Разрешите идти?». Драко чуть крепче сжал смуглую ладонь и закусил губу, смотря на непослушные вихры впереди. Возможно, на то, чтобы не показываться пьяным всем подряд, у Гарри была уважительная причина - слишком уж многие слишком уж многим пожертвовали бы ради поцелуя с ним, а здесь такая возможность... Драко же жертвовать было нечем. Наверное, потому он и не верил в чудеса. Из невесёлых дум его вывел шелест опавшей листвы под ногами и волна согревающей магии от Гарри: Драко давно уже привык к его беспалочковой. Даже научился у него парочке заклинаний. Гарри тем временем выпустил его руку и со счастливым вздохом бухнулся на траву, не ударившись головой о булыжник только благодаря той же руке Драко, который бухнулся рядом с ним. С выражением вселенского счастья, Гарри вытянулся на газоне, удобно устроив шею на предплечье Драко, которому ничего больше не осталось, кроме как с тихими ругательствами улечься рядом. Может, даже слишком рядом. - Красиво, правда? - тихо вздохнул Гарри, щурясь в ночное звёздное небо. Маглы в этой части Лондона были слишком заняты собой, карьерой и прочей ерундой, чтобы замечать небывалое для города звёздное полотно, зато волшебники... У волшебников всегда была минутка, чтобы насладиться небом. Драко улыбнулся, лишь слегка прикусив внутреннюю сторону щеки - Гарри ни черта не видел вдаль, какие уж там звёзды, - и послушно поднял взгляд на небо, машинально отыскивая парочку созвездий. Одинокая звезда вспыхнула чуть ярче остальных и сорвалась вниз по небосклону. - Загадай желание, - тихо шепнул Драко. Почему-то громко говорить не хотелось. - Упала? - Да. - Поцелуй меня. Драко с трудом подавил желание застонать. Он уже открыл было рот, чтобы возразить, но Гарри его опередил. - Если это ты потратил все деньги, что скопил за первый год академии, на новый памятник Сириусу, поцелуй меня. Если это ты в свои выходные приходил к раненым маглам под видом соцработника, поцелуй меня. Если это ты каждое полнолуние вышивал защитные руны на изнанке моего мундира, поцелуй меня. Если это ты присылал мне Бодроперцовое каждый вечер, если днём я чихнул на работе, поцелуй меня. Драко. Поцелуй меня. Драко продолжал смотреть на небо. Видит Мерлин, он делал всё это не ради поцелуев. Он делал это ради... А чего ради? Прощения? Да все были слишком заняты своей жизнью, чтобы у них оставалось время на ненависть. Искупления? За все эти годы он спас людей куда больше, чем погибло из-за его действий на войне - и это слова министра Шеклболта, а не его. Так чего же ради? Кого он пытался обмануть? - Зелья - не моих рук дело, - ответил Драко. - Врёшь. - Вру, - легко согласился Драко и повернулся к Гарри лицом, натыкаясь на внимательный и абсолютно трезвый взгляд. Чёртов Лавгуд. - И ты мне тоже соврал. - Поцелуй меня, - шёпотом в самое сердце. И глаза такие зелёные, яркие, прямо как те круги перед глазами Драко, вспыхнувшие от резко подскочившего пульса. - Может, я не хочу? - шёпотом, ещё тише, и холодные пальцы, мягко скользнувшие по чужой шее. - Тогда прошу прощения, - чуть нервно улыбнулся Гарри, откидывая волосы с лица Драко и попутно проведя кончиками пальцев по его щеке. - Но я слишком давно об этом думаю. Вбивший себе что-то в голову Поттер - это Поттер без стыда и совести, зато с избытком тепла и нежности. С сильными руками и осторожными касаниями. С горящими глазами, спрятанными за чуть подрагивающими ресницами. С дыханием на чужих губах, выжигающих имя на сердце, где и так не было места от горячечного ответного «Гарри, Гарри, Гарри». Поттер в любой ситуации - это в первую очередь Поттер. И никогда раньше Драко не был так рад, что он что-то вбил себе в голову.