hastily

      Тони всегда жил так, как жил. Свою пару он ждал лет в двадцать, когда ещё отец твердил, что его сын ведёт себя недостойно своей фамилии. Но постоянные пьянки, номера на салфетках, которые он без конца писал для себя, хотя они доживали до ближайшей мусорки и не дальше, – лишь попытки найти предназначенного человека. Конечно, Говард говорил, что это всё чушь. Его ладони были чисты, потому что: "Твоя пара может никогда не видеть тебя и не знать, что уж говорить о имени. Если повезёт, то вы хоть раз в толпе взглядами пересечётесь, не более того".       Истинных, и вправду, очень немногим людям удавалось найти. Потому что твоё имя, употреблённое по отношению к другому человеку, не считалось. Иначе бы сейчас весь Нью-Йорк щеголял с исписанными ладонями. Но таких людей – их называли "меченными" – с трудом набралось бы несколько сотен на многомиллионный город. Тони был из этой многочисленной группы, которая не имела никаких знаков. Он считал, что с таким состоянием и родословной найти себе для брака можно кого угодно, но только хотелось в этой жизни чего-то настоящего. Для избалованного роскошью человека, Старк всё ещё слишком чувствительный.       Потом случилась трагедия: погибли родители. И их сломленный сын ушёл в отрыв: пил до звона в ушах, спал со всеми, с кем только мог, сутками бодрствовал, боясь закрыть лишний раз глаза. Конечно, постепенно отпускало, но легче от этого становилось не на много. Богатого Старка, владельца взлетевшей в списке Forbes компании, окружали лжецы. Однажды какая-то из "одноразовых" девушек даже умудрилась подделать его почерк на своей коже. Тони уже не помнил, как её зовут, а тайну раскрыть удалось почти сразу: обе руки парня оставались чисты.       Так летели годы. Многие события, притом не всегда хорошие, привели Старка к тому, что было на EXPO в 2011 году. Хорошо, что обошлось без смертей, потому что нести на себе такую ответственность главы компании ну совершенно не хотели. Пеппер вообще была не причастна к произошедшему и останавливала мужчину, как могла.       Минул и тот возраст, когда хотелось ещё искать того, чьим почерком будет выгравировано твоё имя. Старк каждый день по пробуждении смотрел на свою правую руку, но она оставалась такой, какой всегда и была. И вот, стоя на крыше одного из зданий выставки вместе с Пеппер и Роуди, он почувствовал странное покалывание на коже. Пришлось мигом распаковываться из брони, потому что подозрения пали на ожог от репульсора. Когда Тони взглянул на свою руку, он подавился воздухом.       На его широкой мужской ладони было детскими корявыми буквами, странным скачущим почерком первоклассника, выведено "Ж Е Л Е З Н Ы Й Ч Е Л О В Е К Т О Н И". Где-то чуть позади хихикнул Джеймс, глядя на замечательную метку своего друга. Старк от такого подарка судьбы вряд ли был в восторге, но все его эмоции перекрывались удивлением. Тони ждал грёбаных тридцать семь лет. На тридцать восьмом году опасной, крайностной жизни он получил то, чем обычно обзаводятся в двадцать, либо не обзаводятся вообще. – Интересно, сколько ей лет? Семь? – покатился со смеху Роуди и хлопнул мужчину по плечу. – Пойдёшь искать её в детский сад или начальную школу?       Если Воитель сейчас помирал со смеху, то сам владелец метки не видел в этом ничего смешного. Конечно, его ожидали сложности, возрастной барьер, непонимание, но от судьбы никуда не денешься. – Ну, – неуверенно постаралась парировать Поттс: – любовь зла, полюбишь и...       Роуди захохотал пуще прежнего, готовый свалиться на пол крыши и кататься по нему, если бы не броня. – Всегда знал, что ты – козёл, Тони!       Старк мужественно вздохнул и только недоумённо выгнул бровь. – А может, компания дала ему протез для руки и он просто не мог раньше писать? – все трое дружно задумались.       Исходов было много, а человек всего один. Вернее, двое. И, судя по всему, Тони вряд ли так легко найдёт свою пару.       Годы текли незаметно, и опять пролетела почти декада, когда Старку понадобилась помощь. Капитан слетел с катушек, и пришлось искать и суперлюдей на стороне. Этот малолетний гимнаст оказался вполне ничего себе, а ещё его руки были абсолютно чистыми. Зато на его кривую метку Питер Паркер смотрел со странным оживлением. Он ничего не спросил, но явно знал что-то большее, чем просто, что это метка Тони Старка. Он знал, кто её, по сути, написал.       После битвы с Капитаном они с пацаном расстались на дружелюбной ноте. Может, он был совершенно бесшабашным ребёнком и пару раз чуть не погиб – Тони даже пришлось забрать костюм, но это вообще ничего не изменило, –, у Старка о нём сложилось вполне себе достойное мнение. Питер оказался довольно умён, силён и почти до бессмертия смел. А у Тони появилось несколько седых волос, которые его мастер великолепно красил каждые две недели.       Жизнь шла вполне себе неплохо, пока не пришёл этот проклятый Танос. А Питер, дурья башка, залез в этот инопланетный пончик и громко восхищался, что его новый костюм пахнет, как дорогущая тачка. Стрендж этого не оценил и предпочёл держаться подальше от этой странной парочки. – Ну что ж, паучок, теперь ты мститель, поздравляю, – ловко посвятил его в рыцари Тони.       Только дурак бы не понял, что шанс не вернуться намного больше, чем какой-то волшебной силой одолеть сумасшедшую, как говорил подросток, сливу. – Раз уж на то пошло, то нужно раскрыть все карты, да, Мистер Старк? – нервно уточнил Питер.       Тони совсем не ожидал ничего такого от глупого, живущего одним моментом парня. Но, кажется, даже он осознавал, что этот момент запросто может стать последним. Его лицо выражало искреннюю печаль, волнение и странную нервозность. Это было вот уж совсем не свойственно для легкомысленного Паучка. – Десять лет назад я едва не погиб на EXPO. Вы меня спасли, – откуда-то из-под костюма Питер достал потрёпанный листок и развернул его, – тогда я нарисовал это. Я написал вашу метку.       Тони отлично понимал, что ошибки быть не могло. Но... Руки парня были всё ещё чисты, хотя Старк писал его имя тысячу раз. – Отвечаю на назревший вопрос: я одинаково хорошо владею обеими руками, поэтому метка проявляется только тогда, – Питер сложил ладони ребром друг к другу, и на его руках тут же появилось на левой "Питер" а на правой "Паркер", – когда мои руки становятся единым целым, так сказать.       Тони кивнул, все ещё глядя на свой размашистый почерк, который на нежной коже подростка выглядел таким чужеродным и глубоким, будто бы он сам написал эти слова. – Я козёл? – Питер вытаращил на него глаза и быстро покачал головой, что всё не так. – Отлично. Поговорим о нашей связи, когда будем дома. Перед битвой нужно хорошенько собраться с мыслями.       Возвращать домой Тони было попросту некого. Но метка продолжала жечь его руку.