hastily

      Когда после всего этого шума с победой над Таносом гул народа постепенно сошёл на нет, когда Питер вернулся в школу к старым одноклассникам, все пошло несколько наперекосяк. Тони, поглощенный инстинктом защищать соулмейта, не давал ему и шагу ступить без надзора. Страх потерять пацана снова тошнотворно кружил голову сутки напролёт, и Старк сам себе удивлялся: жучки он прятал даже у Питера в носках.       Когда после восстановления в школе, сдачи контрольных и всего такого, о чем Питер переживал, они старались проводить время вместе, вечно что-то не складывалось. Тони злился из-за этого почти все время: парень от него сбегал, пропадая на патрулях до рассвета, зубрил пропущенный материал то по физике, то по химии, то по испанскому, отнекивался, прячась за ужинами с тётей. Питер сторонился своего соулмейта, это пугало их обоих, беспокоило Мэй, Пеппер и Хэппи, которые кругами ходили около связанных. Роуди даже всерьёз пытался заставить Тони напиться, чтобы вывести его на душевный разговор. План провалился сразу — пить Старк после возвращения Питера перестал совсем.       Паркер боялся этих непонятных чувств. Такое свойственно подросткам. Смятение вдруг одолело его, потому что разве он достоин быть рядом с таким человеком, как Тони Старк? И доводы, что он спас половину вселенной, когда сам едва не погиб, совсем не удовлетворяет требованиям пацана: он спасал только одну душу, которая хотела спасти всех. Это не его подвиг.       Тони собирается серьёзно поговорить с Питером в тот день, когда пацан в школе узнает про поездку. Старк всегда оплачивает, не глядя, так что в своих счетах что-то на имя соулмейта — мужчина уже давно перенаправил на себя большую часть расходов — он приводит в состояние "исполнено". Только вечером, когда Паркер, наконец, спустя несколько месяцев беготни от любого контакта спускается к нему в мастерскую башни, он явно не настроен на серьёзные разговоры. Питер становится перед ним, и жест его рук закрытый, будто пацан прячется, открывает рот и говорит это такое непривычное своим ещё писклявым голосом: — Я уезжаю со школой на пару недель, ты ведь знаешь, уже оплатил тур.       Тони хочется поругаться, но у пацана невнятно замученный, но радостный вид. Ещё несколько месяцев назад он гордился им, а теперь смотрит на этот шрам вдоль предплечья и допускает мысль, что надо было поскорее умереть самому. Его пугает то, что он может даже в собственных рассуждениях бросить своего соулмейта.       С подростками сложно. Тони понимает это тогда, когда метка его начинает бледнеть. Питер сомневается в чувствах, соединяет руки редко, чтобы взглянуть на размашистую вязь чужого почерка на коже. Но надпись на нем по-прежнему ярко-чёрная, и Старк не даёт себе повода усомниться в том, кого ему даровала судьба. Дело ведь не только в метках и дурацкой связи. Тони знает, что даже без рук, надписей и предзнаменований, он пришит душой к душе Питера, которая от гиперопеки мечется.       За случившееся в Венеции хочется открутить пацану башку. Ник как раз занимается промывкой мозгов, так что Тони проявляет не свойственное ему терпение по отношению к соулмейту: он хочет дать себе остыть, чтобы не наговорить сгоряча всякого. Пять лет назад он и сам не мог подумать, что все будет так. Но за это время он чувствовал присутствие родственной души где-то в этом мире, не поблизости, но где-то. Так что Фьюри должен был лишь сработать в качестве катализатора, заодно передать Питеру навороченную игрушку. Пацану пора принять бразды правления, так сказать.       Всё получается иначе. Питер на прослушке круглые сутки. Он много болтает о Мистерио восхищенным голосом, трепещет весь. Метка у Тони на ладони почти выцветает, он бесится до дрожи. После болтовни на крыше он ненавидит этого чувака в шлеме и удивляется, как это так: брешь в измерениях, а Стрэндж все ещё не здесь со своими заумными колдовскими штучками. Но ярость притупляет волнение, и в порыве ревности Тони приказывает Пятнице отключиться от слежки и Питера: убраться вон из костюмов, телефона, жизни вообще. Хочет пацан свободы – пусть берет и наслаждается, раз соулмейт ему так не угодил. Только Тони упускает тот момент, когда Фьюри уж больно сильно на Питера давит с его шатким восприятием.       Тони отрубает Эдит от системы Пятницы и любые оповещения ставит на беззвучку. Все шнуры от телевизоров выдернуть из розеток, новости к показу запрещены, и, если не начинается апокалипсис, никто Железного Человека беспокоить не должен.       Тони не знает, что Питера сбивает поезд. Его увозит из Германии в Нидерланды, и пацан не может никому дозвониться. Не может дозвониться даже своему соулмейту, зато Хэппи берет трубку непривычно быстро. Эдит в руках Мистерио, точнее, тупого ублюдка, и Питер не знает, что ему делать. В самолёте ему накладывают несколько швов: только чудо спасло от смерти, сломаны ребра, бедро, ещё часть костей в разных местах; сотрясение мозга и просто тупая боль во всем теле.       Тони взволнован. Метка делит боль надвое, половина достаётся ему, и этот ужас вдруг обрушивается на него во время ночной работы в мастерской. Старк падает, и кости ему ломает нещадно. Хочется спросить у Пятницы, что это значит, но он все ещё обижен. Он спрашивает только одно: — Питер жив?       После утвердительного ответа ИИ мужчина возвращается к работе, игнорируя боль буквально повсюду.       Хэппи привозит паука в Лондон, потому что Питер вдруг наматывает на кулак сопли и собирается надрать зад Мистерио. Хоган понимает: пацану не хватает поддержки в его жизни с любой стороны, ему нужен совет и помощь, а Тони только изображает из себя курицу-наседку, даже не пытаясь быть соулмейтом. Он не слушает, а Паркер молчит, и получается то, что получается: Босс сидит в лаборатории и мастерит всякие штуки, а Питер плачется в плечо подружке, получает панические атаки и перекладывает ответственность на других, потому что запутался сам в себе. Питер ещё так молод, а Тони вдруг решил взвалить на него весь мир, не дав даже совета.       Когда Хэппи все же умудряется дозвониться до Тони, он рассказывает только про поезд, взорванный самолёт и Эдит. Питер, летящий на паутине по городу, горит. Старк срывается и впервые за полгода влезает в броню. До этого он пилотировал удалённо, сидя в кресле, лёжа на диване и этого хватало. Теперь он должен быть уверен, что Питер жив, и вина пожирает его, начиная с самого сердца. Метка на его ладони горит между чёрным и красным, и это означает что-то, вроде сожаления. Питер проштрафился. Тони хочет заблокировать Эдит, но сделать это можно только вручную из очков.       Когда он оказывается в Лондоне, с бедой уже покончено. Питер хромает, кашляет кровью, и у него во всех невозможных местах разбиты нос и губы. Тони плевать, он выскакивает из брони, трясущимися руками прижимает к себе косматую голову. Хочется свернуть пацану шею. Эдит болтается у него на носу, и Старк прячет очки в свой карман, так надёжнее.       Паук дрожит, он холодный весь, пахнет кровью и огнём. Волосы на шее у Питера опалены, и Тони жалеет, что не выслал ему запасной железный костюм из базы: броня долетела бы быстрее. Щека у пацана рассечена пулей, и рана ещё кровит. Паркеру больно, когда к нему прикасаются.       На улицах никого, Хэппи отправляет школьников домой, а Мэй обрывает телефоны племянника и его соулмейта, одноклассников и друзей. Это ведь ненормально: ребёнок в опасности. — Я ошибался, когда защищал тебя от всего мира, — Тони прижимал к себе его такое хрупкое тело, — в первую очередь я должен был защищать тебя от тревоги. Карен сообщила о панической атаке тогда перед журналистами, перед толпой сегодня, пока я добирался сюда. Почему ты молчал?       Питер стушевался, нижняя тонкая губа у него задрожала. — Я боялся, что мои страхи сделают тебе ещё хуже. Я не видел тебя пять лет, ты так постарел. Мне страшно, что я закрою глаза, а ты вдруг исчезнешь. — Мне тоже страшно из-за этого. Я уже потерял тебя, и я не хочу снова пережить это. Я хочу держаться дальше, а делаю только больнее, но ты молчишь, и я думаю, что поступаю правильно. Твоя тётя сказала, что сломает мне нос, как только я вернусь в США и пересеку границу, — усмешка украсила его губы, — давай вернёмся домой?       Питер вздохнул. — Мой дом рядом с тобой, — он стащил остатки костюма с рук и соединил ладони: метка мягко переливалась красным на его коже, — я дома.       Никто ещё не знал, что скоро Тони Старк будет судиться с Дейли Бьюгл за правду о том, что Мистерио — мудак.