Кинк-фест 2018 (сборник драбблов)

После того, как мы с Аком вернулись из каирской поездки — передвижная выставка, все дела, — я сидел в комнате охраны, проклиная всё на свете, и стряпал отчёт. Для директора. Он и так-то был зол, что мы туда напросились, так теперь ещё и страдал, что у него перерасход средств. Ак зашёл, как всегда, неслышно, запер за собой дверь и глянул мне через плечо: — Что это за иероглифы? — Вот знаешь, — сказал я, усмехаясь, — я бы этому Макфи с удовольствием действительно иероглифами отчёт из поездки написал. Пусть разбирает! — Бедный, — ответил Акменра и поцеловал меня в макушку. Стало ясно, что речь уже совсем не о Макфи. — Давай я немножко тебя переключу? И начал расстёгивать на мне рубашку. Вслепую, стоя у меня за спиной. Вот это зрительная память! Вот это пальцы! Вот это… — Ларри? Что это у тебя? Он нащупал на моей шее кожаный шнурок. — Эмм, — покраснел я. — это камешек. Из Нила. Ак развернул меня к себе вместе с креслом: — Из кого? — Да не из кого, а из чего, — улыбнулся я. — Амулет такой. Талисман. Пока ты днём в Каире был… эмм… занят, я гулял. В том числе — сходил на берег Нила и там нашёл… Камешек. Обычный, гладкий, тёмно-серый с небольшими пёстрыми вкраплениями. Уже в Нью-Йорке в какой-то подвальной мастерской мне заделали его в кожаную оплётку и подвесили на шнурок. И сегодня с нильским камешком на шее я пришёл на работу. — А мне почему не показал? — хмурился Акменра. — Так вот же, — я встал и выпятил голую грудь. — Показываю. Ак вцепился в камешек, словно в свою скрижаль: — Это прямо оттуда? Он сжимал оплётку в ладони, и губы у него дрожали. — Если на него подышать, он становится горячим, — сказал я. Снял с шеи камешек, подышал на него и сказал: — Ложись, покажу. Тряпки свои только сними. Ак посмотрел на меня и устроился навзничь на диване. Голышом. Я медленно повёл камешком по его шее, потом по груди: — Чувствуешь? — Г-горячо, — голос у него срывался, и он словно не мог отдышаться, пока я медленно обводил сперва левый сосок, потом правый. Потом наклонился и ещё дохнул: — Остыл, кажется? — Н-нет, — пробормотал Акменра. — Ещё! Я повёл рукой с амулетом ниже: вдоль бока, потом вокруг пупка, потом к члену — о, а там уже всё в боевой готовности. Надо же, как мощно на некоторых действует домашнее тепло! Я ещё наклонился и подышал, прямо рядом с головкой, и Ака буквально подбросило: — Агммыы! Что ты де… — Чшшш, — выдохнул я, и он крупно вздрогнул, чувствуя, как камешек в оплётке скользит по стволу. Головка была уже влажной, но я на всякий случай еще провёл вокруг неё языком, а потом повторил этот путь амулетом. Мягкая оплётка задевала нежную кожу, и Ак вздрагивал, негромко постанывая. А потом дёрнулся — и взялся за член: я едва успел убрать камешек. — Как будет угодно правителю обеих земель, — фыркнул я, не мешая ему двигать рукой, и вернулся к низу живота, проводя камешком в самых чувствительных местах — мне ли их не знать, в самом деле. Потом опустился по внутренней стороне бедра — вот как он может так ноги разводить, а? — к мошонке и там тоже слегка проехался: а там уже всё подобралось, вот-вот, как говорится! Я наклонился и ещё подышал на камешек, и провёл им вокруг. И сказал негромко: — Давай, Ак. Он вздрогнул — и разрядился, так резко, что я едва успел ртом поймать. Даже закашлялся немножко. — Вот такой у меня теперь горячий талисман, — хмыкнул я потом. — Во всех отношениях. Заряженный, я бы сказал! Ак повернулся набок и пробормотал: — Современные люди слишком большое значение придают этим… игрушкам для секса. Помнишь, мы с тобой читали? Дилдо, вибраторы, прочее такое всё… О да, я помню: это называется «мы читали»! Скорее Ак тыкал пальцем в экран ноута и фонтанировал недовольными вопросами. — А тут — видишь как? Лучше любых вибраторов! Он довольно потянулся, а потом глянул на меня, спохватившись: — Подожди! А мне такой? — Несомненно, — кивнул я. И полез в карман: разве мог я ограничиться таким сувениром только для себя? Аку я нашёл особенный камешек, практически белый, с редкими золотистыми точками. И оплели его светлым шнурком. — Вот, держи. Только… — Только его тоже надо зарядить, — сказал Ак со знанием дела. И подышал на подарок. — Ложись. Твоя очередь.