Моя любовь остаётся во тьме

Одна лишь истина пустая Скользит от взгляда моего: Природа, до смерти простая, Не знает, в общем, ничего.

Напрасно мы ищем прекрасное, чудо Вокруг, только там, где не может их быть, Но молвил я раньше: "Оно ведь повсюду!" Всё. Пережил. Переждал, может быть. Прекрасное видит совсем не природа, А только не ученный жизнью глупец, Каким был и я. Так, впрочем, и надо: пожить с тёплой верой в счастливый конец. Тогда-то мой взор — вдохновения полный — Приметил в толпе серых дней и ночей Нежданного гения, прекрасного, словно Богиней был создан, рождён также ей. Горела душа его, будто влюблённым В единое дело казался он мне. Невидимый образ, лишь мной сотворённый, Растаял с рассветом, сожжённый в огне. Тревожно взглянул я в окно — были звёзды, Их солнце сперва не сумело прогнать, Но сердце моё билось в страхе тревожном И странно противно вдруг стало мечтать. Тем днём прочитав строки свежей газеты, Я даже не смог отойти вновь в постель. Печальная боль растеклась в моих венах: Мой гений убит. Был тогда лишь апрель. Успел потерять в жизни этой всё я; Не знаю, как только мечты не тревожил. Исчез старый светоч теперь из меня, Много дольше меня что в свете том прожил. Шёл тысячный год от рождения звезды, Сияющей яркой и светлой надеждой, Тогда в моём мире явилась и ты, Оборвала течение эры прежней. Природа не знает тепла и светла, Как неведомо ей то прекрасное чувство, Когда чистейшим восторгом грудь полна, Когда напряжён каждый мускул, Как не в силах она осознать красоту, Дрожь и чистую радость искусства. Художник в благословенном и светлом часу Сумел наконец повстречать свою музу. Я — тот художник, слепец, как натура, Смотрящая исподволь времени ход, Внезапно заметил средь листьев фигуру, Прекрасней которой не знал небосвод. Тускнеющий взгляд вдруг наполнила слабость, Гранича с восторгом. Я вдруг осознал: Преследую страстно тебя, моя радость, Ты — моя прелесть, ты мой идеал. Дитя светлых мыслей, надежд старых дней, Мелодией звонкой несёшься по свету, Средь серых туманов и белых морей Творишь ты одна перед солнца рассветом. Горит ясный взор твой, с губ срывается смех, В немом восхищении я застываю, Как громом повержен, восторженней всех Бегу за тобой, о мольбах забывая. Как только смог человеческий гений, Подвластный природе, течению дней, Послать тебя в мир, полный тьмы и волнений, Чтоб сделать единственный светоч сильней.