Гравитация ломаных судеб

— Бак, что. Что такое. Солдат напряжённо замер возле двери ведущей в его комнату. Говорить не хотелось. Толково соврать он сейчас не сможет, а правда отчасти пугающим, отчасти стылым воспоминанием облепила изнутри и снаружи, не давая смотреть Стиву в глаза. Вот такого ему только и не хватало. Бросил щит, свою команду, разнёс в щепки отношения с сыном Говарда, окончательно принял его со всеми ужасами Гидры, всё ещё не отошёл от драки, а тут ещё это. Соберись, Барнс. — Дай отдышаться, Стив. Хочу посидеть в тишине. Стив настороженно подобрался и сделал ещё одну попытку развернуть к себе за здоровое плечо. Солдат качнулся в сторону и с каким-то совсем Зимним, нечитаемым взглядом двинулся в свой отсек. Дверь бесшумно отъехала в сторону, впуская его, и так же бесшумно закрылась. Стив досчитал до десяти. Вариантов было немного. Выполнить просьбу и оставить Баки наедине с его кошмарами или по-простому, не слушая возражений, разделить их поровну. На двоих. Отобрать, отнять их у него. Не все, но хоть что-то. Стив был готов и на большее, чтобы уменьшить боль Баки. На всё, если быть точным. Кэп решительно шагнул к двери. Не шелохнулась. Датчики распознают их на равных, но изнутри можно ставить блокировку. — Баки. Ты что-то вспомнил? Слушай, мы либо через дверь это обсудим, либо я войду. Я не то чтобы на взводе, но неделя выдалась горячая. Ты бы не усугублял, а. Не усугублял бы. Если бы ты только знал, «Кэп». Дверь мягко исчезла в стене, открывая тёмный проём. Свет включать не стал, конечно. Стив шагнул внутрь, стараясь стряхнуть с себя лишнее напряжение. Меньше всего он хотел давить и ругаться, но если это нужно, чтобы подобраться к израненому другу поближе, показать, что он не один и что Стивен Грант Роджерс не откажется от него ни при каких обстоятельствах — пусть будет так. Баки стоял перед ним, сникший и весь какой-то обречённый. Дежавю. Так же смотрел там, в Бухаресте, после своего «Не знаю», когда всё прекрасно знал. Дверь со щелчком закрылась за спиной, погрузив комнату в кромешную тьму. — Ты не против, я свет включу? Не дождавшись ответа Стив потянулся к выключателю. Мягкий, тёплый свет заполнил пространство, сперва показавшись слишком ярким после полной темноты. Баки стоял там же, где стоял. Смотрел в район солнечного сплетения и решался на что-то. Если бы не его напряжённая поза, Стив двинулся бы ближе, но учитывая пройденный опыт подтянул к себе стул, оседлал его и легонько хлопнул ладонями с обеих сторон по спинке. — Слушай, Баки, мы уже разобрались. Гидра.. — Это не Гидра. Резкий и в то же время чуть сдавленный голос. Солдат вскинул голову и чему-то кисло усмехнулся. Он ожидал от своей памяти уже всё, что угодно. Хуже, казалось, некуда. Когда из холодных, красно-чёрных глубин лабораторных казематов всплыл Рамлоу, Баки сперва даже не понял, к чему. А потом воспоминания облапали со всех сторон, парализуя и без того слабые попытки приблизиться к неправильной цели, о которой столько всего хотелось выяснить. — Ну что, солдат. Поиграем? Кобура падает на металлический стол, Брок высоко поднимает руки, мощно потягиваясь, как перед разминкой. Молча обходит фиксационный стол, поднятый в вертикальное положение. Ремни, все семь штук, на местах, туго стягивают тело и самую малость мешают делать полноценный вдох. Солдат молча, почти безразлично следит взглядом за командиром. — Ладно, брось прикидываться. Должен был запомнить. Когда отстегивается первый ремень в районе бёдер Агент едва заметно дёргается, взгляд становится жёстче. Из под чёрных свисающих на лицо прядей за Броком холодно наблюдает пара серых глаз. Маска закрывает почти четверть обзора, наклонить голову вниз не дают крепления. Командир тем временем отстёгивает второй ремень возле колен и грубо расталкивает ноги в стороны. Сильно широко не получается, но ему, похоже, больше и не надо. Подготовка ко сну ещё только началась, функциональность 80%. Можно перейти в активный режим. Но командир в списке доверенных, Агент медлит. — Сукин сын, ты опять?! Брок молниеносно делает инъекцию и досадливо отбрасывает шприц. Функциональность падает до 40%. Видно теперь всё мутновато, вес левой руки ощущается иначе. Всё ещё есть вариант задействовать резерв. Солдат продолжает наблюдать. Брок на пробу кладет ладонь на живот, затянутый тонким кевларом и смотрит Агенту прямо в глаза. — Я отключил твой резерв ещё перед стартом программы. Хватит думать и решать. Я не бить тебя собираюсь. Расслабься. С этими словами Брок одним движением освобождает Зимнего от нижней части костюма, сразу же, без прелюдий вжимаясь губами в нижнюю часть живота. Солдат выглядит.. никак. Как обычно, прислушивается к ощущениям и анализирует происходящее. Командир обхватывает его ладонями по обеим сторонам, тянется к упругим ягодицам, сжимает и тянет к себе. Первые проблески саднящего ощущения в паху мобилизуют мышцы, Агент напрягается в ремнях всем телом. — Тихо мне, блять, не дури. Рамлоу сжимает ещё крепче и чуть отстраняется, чтобы его было видно. — 40%, я знаю. Резерв отключён. Сопротивление — ОТМЕНА. Зимний раздражённо откинул голову назад, ударяя затылком в полированную поверхность стола. Не по уставу. Нарушение инструкции. — Сопротивление — ОТМЕНА. Как понял. Одновременно с командой Брок берёт в ладонь чуть отвердевший член и приподнимает. Эти игры сродни танцам в клетке с голодными тиграми на излёте действия снотворных препаратов. Остро, рискованно, адреналин кипит. Ремни всё ещё натянуты, минут через 10 организм суперсолдата справится с транком. Успеть нужно быстрее. Рамлоу на пробу ведёт языком от основания члена к головке и берёт сразу весь, почти до основания. Чуть закашливается сперва, но после секундной передышки берёт снова, сжимая правую ягодицу и чуть оттягивая её в сторону. Солдат снова стучит затылком в стол, но уже не от раздражения. Ощущения накатывают волнами, программа сбоит. Такое там не записывали. Брок быстро вылизывает головку, посасывает её, а затем снова до самого основания насаживается на член. Сам готов кончить просто от самого процесса. Ему нравится Агент. Если бы не его невменяемость в нестабильном состоянии и отсутствие сценария обычного, человеческого секса, черта с два он оставил бы его в ремнях. Снова вниз и обратно, снова, так глубоко, как может взять. Крепления начинают трещать. Солдат ощущает потерю тепла внизу и гулкий удар по столу справа. — Тихо я сказал! Сопротивление — ОТМЕНА. ОТМЕНА. Как понял. 40% сказываются на всём, на функциональности и общей работе программы тоже, коды смазаны. — Дообнуляются скоро, придурки. Агент! В штанах нестерпимо ныло, хотелось разрядки, но тигр всё ещё не проявил покорность. Снова глухой удар в стол справа. — Агент! Сопротивление — ОТМЕНА. Как понял!! Ремни, наконец, стали чуть свободнее, осталась какая-то мелкая дрожь. Это, скорее всего, уже от стояка — Рамлоу провёл ладонями по голому животу и переместился обратно вниз. Закончить нужно в пределах пяти минут. Солдат тонул. Он не определял происходящее, как наслаждение, такая роскошь ему не полагалась. Командир нарушил устав, действует не по инструкции, но.. Брок как-то особенно удачно прошёлся по отверстию, из которого появлялись первые капли смазки. Ощущения дребезжали по всему телу, выталкивая сознание за пределы шифров. В какую-то бесконечную, но чем-то знакомую черноту. Броку хотелось вломить со всей мощности левой руки и в то же время хотелось чего-то непонятного. Чтобы ушла тяжесть внизу. Чтобы всё закончилось. Брок ускорил движения и интенсивность. Скорее мучал, чем ласкал. Насаживался до самого основания, игнорируя повторившийся скрип креплений. Еле заметные движения корпуса давали понять, что Агент близок к разрядке. — Молчишь, паршивец?.. Брок запустил руку дальше за бёдра и взял ягодицу глубже, ближе к средоточию его ночных мечтаний. Агент ощутимо бухнул затылком в стол, пытаясь выбить из головы невыносимые ощущения. Лучше бы повторить отмену, но вот уже совсем близко. Ещё, ещё.. Ещё один удар и Брок судорожно проглотил первую порцию, ощущая, как дёргается, изливаясь, собственный член. Всё. Ещё минус 20% от перегрузки, есть минут семь-десять. Выпив всё досуха, Брок вжался лицом в живот Солдата, запоминая его запах и дрожь. Облизнул быстро пересохшие губы и потянул кевларовые брюки наверх. Нужно повторить отмену на всякий случай, но растянутая глотка отказывалась принимать участие в формировании звуков. Солдат не выглядел адекватно, но и на подготовку активного режима похоже не было. Сквозной, стеклянный взгляд, тяжёлое дыхание. Быстро вернув на место оба отстёгнутых ремня Брок поднял со стола бутылку воды и сделал пару глотков. — Всё, спать, Солдат. Молодец. *** Баки с трудом втянул кондиционированный воздух и напряжённо вытолкнул обратно. Грудь как из гранита. Мысли — резкими прыжками одна через другую. Звенящая пляска безысходности. Кэп понял и, похоже, принял жертвы, задания Солдата. В джете он сам так сказал. А вот на это.. он что скажет? Должен ли? Морок, скелеты в шкафах, всё это прошлое. Его личное прошлое, за которое Капитану уже не нужно ни перед кем нести ответ. Зачем тогда делить с ним всё это дерьмо? Ни одной причины. Ещё один трудный вдох. Сейчас. Сейчас он остановит чехарду в голове и поймёт, что нужно сказать. Стив молчал, не зная, как попросить и как продолжить. От вида отчаявшегося, загнанного Баки Кэп растерял весь свой пыл, оставив Стива разбираться со всем этим самостоятельно. Хорош тоже. Вот надо было «не усугубляй» ляпнуть. Что это за фраза такая вообще. Стив опустил взгляд и досадливо потрепал рукой собственную шею, вставая со стула подчёркнуто в сторону двери. — Бак.. Прости. Я.. дёрганный и грубый. Так боялся тебя снова потерять, что всё никак не могу ослабить контроль, заносит. Прости, ладно? Если не хочешь говорить — хорошо. Может быть когда-нибудь в другой раз. Баки не шелохнувшись смотрел в одну точку, осознавая, что говорить ничего не придётся. Одновременно с облегчением он ощутил, как его тянет в чью-то бездонную чёрную пасть, как космонавта в открытый космос, где кроме него никого больше нет и даже падать некуда. Он вскинул быстрый взгляд на Стива и, судя по тому, как тот вздрогнул, испугал не только себя. Помоги. Где ты. Синие глаза тревожно буравили в нём метафизические отверстия, с каждой следующей секундой обратно накаляя обстановку. Я слышу тебя. Сюда. Где ТЫ? Баки с усилием разорвал зрительный контакт, чуть развернул плечи и заставил себя усмехнуться, посмотреть так же, как тогда перед заморозкой. Тогда сработало. — В другой раз. Хорошая идея. Стив не знал точно, что он был готов только что сделать, момент ушёл, как гора с плеч, которую он был готов нести до горизонта. Всё не то, не так, Баки ускользает в свои кошмары, его нельзя так оставлять. Кэп собрался как-то сразу. За одно мгновение снял растерянного Стива с позиции и принял подачу с тёплой улыбкой. Лучше так. Так они хоть как-то вместе. Он сейчас же принимает предложение Шури и от души шлёт к чертям вариант с новой психологической экспертизой. Не отдаст он Баки ни на какие экспертизы, даже в своём личном присутствии. — Шури просила нас завтра в восемь явиться на взлётную площадку справа от основной полосы. Вещи с собой, вернёмся не скоро. Помнишь — говорили насчёт реабилитации? База полевая, но тут же всё как один большой тропический курорт. Всё, как мы хотели зимой в сорок третьем — тепло, тихо, куча еды. Вот, Стив, примерно так и продолжай. — Ты ещё хотел, чтобы каждый вечер были танцы с девушками, но тут нам пока не светит. Увы. Толком непонятно, что произошло за эти секунды. Стив заглянул в серебристые глаза друга и нашёл его там почти такого же, какой пропал час назад. Усталый, но спокойный, несмело улыбчивый Баки. — Только подъем не в шесть. Бегать с тобой не пойду. Капитан расправил плечи и с деланным разочарованием покачал головой, поворачиваясь к перегородке между комнатами. Блокировка снята, за прозрачной стеной виднеется кровать и стол с замысловатой лампой. — Я выйду здесь, ладно? Не знаю, как ты управляешься со всеми этими кнопками, утром пять минут уговаривал душ включить воду. Что подействовало так и не понял. — Я подействовал. Дистанционное управление тут почти везде. И это были.. не пять минут. Лицо Стива озарилось яркой, по-детски искренней улыбкой, он выглядел немного удивлённым. — Мило с твоей стороны. В следующий раз покажешь, какие кнопки нажимать? Что-то похожее на временное, нескладное затишье настороженно заполняло их изнутри пирамидкой песочных часов. У Баки были такие когда-то. Он пошарил рукой в ящике своего стола и извлёк маленький пульт. С дюжину кнопок блестели на аккуратном корпусе, отзываясь на нажатие мягкими щелчками. — Ещё не нашёл, как между комнатами дверь открывать. Первые несколько нажатий последовательно включили/выключили свет в отсеке Стива, подняли и опустили жалюзи на его окне и наконец-то мягко отъехала в сторону прозрачная дверь. — Средняя в третьем ряду, — провозгласил Баки, пряча пульт в боковой карман мягких брюк. — Будет у меня. На случай утренних идей. Непредвиденных. На последнем слове он опустился на край кровати и с заметным упрямством насупился, глянул даже с каким-то вызовом. Принято. Стив завис в дверном проёме с мягкой, обезоруживающей улыбкой и поднял руки, обозначая капитуляцию. — Джеймс Бьюкенен Барнс руководит операцией «Пробуждение» и да помогут нам пресвятые пяточки дикобраза. Только б не проспать. — Разговорчики. Отставить. Финальное «Есть!» Стив со смехом выдал уже со своей половины, укладывая подушку на противоположную сторону и сразу же плюхаясь на матрас. С этого ракурса идеально просматривается дислокация Баки, но он не поэтому так сделал. Просто удобнее. Мягко щёлкнул выключатель погружая обе комнаты в приятный полумрак. Время потекло медленнее, как всегда бывает после горячки яркого события. Так тихо, что суперсолдату слышно только движение секундной стрелки на часах Кэпа. Секундной стрелки. Баки оторвался от получасового созерцания потолка и повернул голову, стараясь увидеть очертания соседнего отсека. Все эти годы, всю эту бесконечность он провёл другим человеком. Отчуждённым, замкнутым, безнадёжным. Он не ждал Стива, он в то время вообще никого не ждал. Сперва была адская боль в руке и мутное, вязкое сознание, передающее обрывки последних новостей. Его куда-то несут, переодевают, укладывают на стол и забирают первую страшную боль. На время. Чтобы позже выдать новую, пронзающую до белых вспышек перед глазами. Потом короткие тренировки между репризами «силового подкрепления» и первая заморозка. Не было времени по-настоящему вспоминать. На первых заданиях задавал странный вопрос — почему нет Стивена Роджерса, не осознавая, кто это и почему важно, чтобы Роджерс был. «Коррекция» удалась с первой же попытки обнуления, но после полной оценки боевого пространства, после отчёта он всё равно часто замечал, что ищет чей-то силуэт. Сбои продолжались первые три года. На исходе третьего Солдат перестал искать, лишь отмечая какой-то дискомфорт в определённых локациях. Его перевели на пограничную базу и после переправили за пределы штатов. Боль, куратор, задания, муштра, цели, холодные провалы во времени. Прежнего Баки, который мог бы оценить всё это иначе не стало ещё в самом начале экспериментов. Был только Солдат. — Баки? — Какой ещё к черту Баки. Всё произошло быстро, но он успел. Успел понять, что на этом задании есть тот недостающий элемент, который он больше не включает в отчёт, как постоянную, потерянную настолько давно, что это должно считаться несущественным. Постоянная на месте. Это важно. И что-то всё равно неправильно. Пирс досадливо пнул тогда дверь, покидая лабораторный отсек. Если в отчётах нет пробелов, то это первое обнуление за последние двадцать лет, какое-то время Актив будет недоступен для заданий. Баки закрыл лицо ладонью, пережидая спазм в груди. Дыхание никак не выравнивается. Секундная стрелка в век технологий, позволяющий позвонить своему чайнику с парковки, чтобы тот вскипел, пока поднимаешься наверх. Стив, зовущий обратно. Вот такого — израненного, совершившего целую гору зверств, безнадёжного и каким-то образом ещё живого. В Румынии он провёл для себя черту и думал, что редко за неё выходил. Он не видел со стороны, как сквозь маску Солдата проступают черты прежнего Баки. Дружелюбного, открытого, чуть хулиганистого Баки, нашедшего в себе однажды странное тепло, рождавшееся в ответ на упрямый взгляд синих глаз невысокого паренька, цеплявшего на себя всех злодеев округи. Всё это Баки держал за свой чертой и шагнул за неё лишь раз в Смитсоновском музее. Вообще он хотел посмотреть свою историю. Только свою. Четыре дня пластом на старом матрасе в попытках справиться с душным желанием всадить себе нож в горло. Новый вид пыток — смотреть на всё глазами того Баки. На пятый день его как будто кто-то обвёл мелом. Провёл черту снова и дал вдохнуть спёртого воздуха новой реальности. Он понял, чего не хватает в его пространстве. Не знал только, что теперь делать с этим. — Знаешь меня? Что делать с этим. — Ты Стив.. Читал о тебе в музее. Прежний Баки рвал изнутри на части. Это он тот Баки. Его рвут на части. Его. Столько всего натворил, столько всего сотворили с ним. Рамлоу вспомнился чуть ли не следом после Стива и сначала занимал процентов 70 на поле аргументов за нож в сонную артерию. Ничто, впрочем, не было главным. Всё было сразу и он один. Всё это время. Секундная стрелка мерно цокает слева. И сейчас тоже. Чёрная пасть открытого космоса. Баки опустил ноги с кровати, вставая одним натянутым движением и медленно направляясь в проём соседнего отсека. Взгляд на шесть часов. Застывший, растерянный. Но в темноте не должно быть видно. Он слышал, как Стив, успевший задремать проснулся и чуть сменил положение. Хорошо, пусть. Ему просто нужно сесть поближе хотя бы вот так, на пол у кровати. Баки привалился спиной к широкому матрасу и положил руку на согнутое колено. — Разбудил, прости. Я.. Посижу тут. Немного. — … Баки.. Трудно сейчас назвать эти два слога простым именем. Стив смог выдохнуть только их, чувствуя, как Капитана сносит к чёртовой матери, оставляя ему маленького бруклинского паренька с большой рваной дырой в районе солнечного сплетения. Он лучшего друга не спас. Не смог. Промахнулся. Стив скатился Баки за спину, перехватил руками качнувшийся корпус и кажется обнял всем собой, поджимая ступни под бёдра, скрытые чёрным мягким футером. Баки сперва напрягся, убирая руку с колена и пытаясь опереться ею об пол, но куда там. Стив устроил левую ладонь на его плече, а правую, очень осторожно, на левом боку. И сжал. Прижал к своей груди так, что вдох-выдох — только если синхронно. — Прости меня, Баки. Прости. Горячее дыхание в левую ключицу. Стив низко наклонил голову, пряча лицо в сбившемся набок капюшоне толстовки. — Прости того идиота, Бак. Я изменился, я понял.. Баки снова напрягся, пытаясь вывернуться из захвата, но Стив лишь ещё крепче прижался к нему весь, продолжая торопливый, отрывистый шёпот уже куда-то в шею. — Прости меня, Баки. Они же.. Я был уверен, что ты разбился. Идиот. Не смог в первый день.. Увидеть тебя там означало.. Не смог.. Полез крушить Гидру, в ярости, боль на них.. Вымещать.. Стив выбрасывал из себя слова как придётся, как ценные вещи из дома, охваченного пожаром. Давился ими от ужаса за ошибку перед тем, кому она стоила так много, но продолжал. — А потом.. нужно было увести самолёт от города и я решил, что всё. Решил, что всё правильно. Баки, я должен был за тобой вернуться, прости. Баки переместил свою ладонь на сгиб локтя обхватившей его руки и как мог набрал в лёгкие воздуха. Захват сразу стал самую малость свободнее. — Я не ждал, Стив. Голос прозвучал надтреснуто, глухо. Из глубины души. — Он ничего не ждал, а меня тут долго не было. Стив вжался мокрым лицом в шею ссутулившегося друга, упираясь лбом куда-то за ухо. — Баки.. Почти с минуту пространство наполняли звуки сбитого дыхания. Стив пытался удержать рвущиеся наружу рыдания — им точно здесь не место, но он чувствовал, что так.. ТАК причастен ко всему произошедшему с Баки, что вина захлёстывала, сметала здравый смысл, как океан слизывает пустую ракушку с берега в прилив. Баки нашёл, что уже какое-то время неосознанно гладит сжавшую его за здоровое плечо руку и откинул голову назад, медленно расслабляя спину от лопаток вниз. Захват стал мягче на порядок. — Почти придушил тебя, да. Стив был вынужден поднять лицо и сейчас отвернулся, пытаясь спрятать дорожки слёз, никак не желающих заканчиваться. — Да уж, раскабанел. Мгновение помедлив Баки чуть повернул голову, покосившись на подрагивающего Стива и добавил. — А всё такой же сопляк. Нервная ухмылка в нынешнем положении дел тянула на первую тактическую победу: — Тупица. Стив прижался губами к виску Баки и ласково повторил, всё ещё не в силах унять дрожь: — Тупица.. Больше не нужно удерживать — Баки сам прильнул спиной к Стиву, ощущая, как отступают кошмары. Непонятно, как надолго и что будет дальше, но они становились прозрачнее и постепенно теряли свои очертания, оставляя ему сумрачную, тихую пустоту. Стив отнял ладонь от правого плеча и осторожно убрал прядь волос со лба Баки. В следующую же секунду плечо потяжелело снова. Грудь сзади почти перестала содрогаться и мерно вздымалась в такт присмиревшему дыханию. — Ладно, я.. Пойду. До подъёма часа четыре. Хватка не стала сильнее, но ключицу опалил шумный выдох слева. Стив опустил голову, подбирая слова из разбегающихся врассыпную мыслей. — Вот именно. Давай здесь, ладно? Кровать просто огромная. Обещаю не приставать. Такой импровизации он от себя и сам не ожидал, а Баки фыркнул, готовясь принять вертикальное положение. — Это кто тут тебя таким шуткам научил, а. Стив позволил встать, не убирая всё же руки и не отпуская сделать шаг в сторону. Глянул исподлобья и смущённо улыбнулся: — Нужно выспаться, Бак. — Логично. Баки ухмыльнулся и полез на кровать. Единственное направление, куда руки разрешали двигаться. — Подушки обратно как было, я с краю. В груди защемило от полноформатного ощущения присутствия Баки. Того Баки, который мог препираться два часа на тему пользы двойных свиданий, купить колы на все карманные деньги и очень похоже напевать хитовую песенку у зеркала утром. Стив усмехнулся почти совсем спокойно, но все же поспешно, будто опасаясь, что Баки передумает. — Подушки обратно, ты с краю. Принято. Край по итогам недолгой возни был топографирован в прямо противоположной стороне, потому что.. — Стив, прекрати в ухо пыхтеть, мы сейчас уже на пол свалимся. — Не уползай от меня, тогда не свалимся. — Подвинься обратно. — Если ты тоже. — Да чтоб тебя.. Баки перекатился Стиву за спину, ощущая непривычную сонливость и почти совсем домашнее, уютное раздражение на увальня справа. Он перебросил подушку к самой стене, ощущая, как свободного пространства стало значительно больше, хотя всё равно его можно считать зажатым: Стив устраивался ближе к центру и, похоже, сопел с удовлетворением. Баки покачал головой, оценивая коварство манёвра. — Сопляк. — Ладно. Хорошо. Баки откинул голову, вытягиваясь во весь рост и глубоко вдохнул. Первый раз за эту ночь полной грудью. Накатывал чем-то отдалённо знакомый, спокойный сон. Секундную стрелку слышно всё тише. Раздельный, едва различимый, заплетающийся шёпот. — Ту. Пи. Ца.