Полночная воительница

— Где Алиса? — спросила Бринн, войдя в комнату Эдвины. — Я велела ей ухаживать за вами обоими. — Я послал её приготовить бульон для леди Эдвины, — ответил Малик. — Мне не хотелось, чтобы ты накормила её одним из своих очередных супов. — Как она? — Бринн внимательно оглядела Эдвину. После мытья её кожа и волосы блестели. — Она не просыпалась? — Два раза, — улыбнулся Малик. — В первый — после твоего ухода, во второй — когда Алиса мыла её. — Он поморщился. — Она заставила Алису натянуть между нами занавес, чтобы я не смущал её. — Но я ничего не вижу. Малик злорадно усмехнулся: — Я сорвал его, как только она снова заснула. Я не желаю, чтобы меня лишали возможности видеть такое чудо. Как ужасно всё время оставаться в постели! Неужели я не заслуживаю хоть маленькой награды? — Если ждёшь её от Эдвины, то нет. У несчастной женщины уже почти всё отняли. Улыбка сошла с лица Малика. — Бедняжка. Только в замке Редферна могут обидеть столь беззащитное существо. Бринн вспомнила о недавнем на удивление мощном всплеске воли Эдвины в жалкой пристройке к конюшне. — Может, она не так уж и беззащитна, как тебе кажется. — Обойдя кровать, она проверила повязку на ране Малика: её сменили. Похоже, Алиса не покривила душой, пообещав хорошей работой заслужить прощение. — В мире редко встретишь добро, но в том, что произошло с Эдвиной, виноват её муж. — Тогда этот муж должен гореть в аду, — шутливо заметил Малик. — А я помогу ему туда попасть при первой же возможности. — Он перевёл взгляд на Бринн. — Если Гейджина не лишит меня такого удовольствия прежде, чем я смогу ходить. Но не исключено, что она его скорее препроводит туда, если заметит твою привязанность к Ричарду. — Кроме презрения и ненависти за Эдвину, у меня никаких чувств нет к этому чудовищу. — Она снова посмотрела на спящую женщину. — Разве я могла позволить себе такое? Малик согласно кивнул. — Мне это тоже казалось невероятным. Ты ведь рвалась сюда из-за Эдвины, а не из-за хозяина. — Я считала, что нужна ей, — подтвердила Бринн. — Конечно. — Малик не сомневался. — Может быть. — Поговорив с Эдвиной, Бринн уже не была так уверена в собственной незаменимости. Она подошла к резному дубовому сундуку, стоявшему под окном, и открыла крышку. — Сегодня мне приказано явиться к ужину в главный зал. Я вернусь, как только смогу. Он покачал головой: — Гейджина захочет видеть тебя в своей постели. — Придётся ей поумерить свой пыл. У меня есть другие обязанности. Малик вздохнул: — Нет, Бринн. Я видел лицо Гейдж, когда ты торопливо пошла за Делмасом. Ты ходишь по лезвию ножа, если тебе дорога жизнь твоего мужа. Страх охватил её. — Ты и вправду думаешь, что она могла бы убить человека из-за подобного пустяка? — Я видел её лицо, — повторил Малик. — Не могу понять, как воины могут отнять жизнь у другого и спокойно жить? Разве им не ясно, что чернота губит их души? — взволнованно говорила Бринн, роясь в сундуке в поисках платья. — Меня она пугает. — Думаю, сейчас она сама не вполне сознаёт, что с ней, — спокойно ответил Малик. — И от этого твоё положение становится ещё опаснее. С детства Хардраада воспитывал её на крови и насилии, учил брать всё, что нравится, и сметать преграды на своём пути. Позже Гейджина приобщилась к музыке, поэзии, красоте, но ей недолго вспомнить и уроки своего отца. Разбой, кровь и мрачная тень Хардраады замаячили у Гейдж на горизонте. — Не возвращайся к нам сегодня ночью, Бринн. Успокой её. Дай ей то, что она просит, — улыбнулся Малик. — Не думаю, что тебе так уж это неприятно. Малик даже и представить себе не может, как Бринн сердцем прикипает к Гейдж. Незримые узы между ними становились прочнее, и даже часы разлуки — ощутимее. Она уже ловила себя на мысли, что тоскует по ней. Выбрав платье густого винно-красного цвета, Бринн закрыла сундук и поспешила прочь. В дверях она задержалась. — Пришли Алису за мной в главный зал, если Эдвине станет хуже. — Не волнуйся. Я присмотрю за ней. В его словах звучало столько нежной ласки, что она невольно и внимательно взглянула на него. Малик смотрел на Эдвину с нескрываемой заботой и любовью. У Бринн сладко заныло сердце. Как хотелось бы, отбросив все заботы, укрыться под чьим-нибудь сильным крылом! Впрочем, о чём это она? Она не птенчик и не допустит, чтобы кто-нибудь опекал её. Может, немного теплоты не так уж и плохо… — За собой смотри! — сурово сказала она Малику и закрыла дверь. *** Огонь ярко пылал в камине, где на вертеле медленно жарился дикий кабан. Неподалёку молодой музыкант наигрывал на струнном инструменте. За высоким столом слышался громкий смех. Бринн в нерешительности остановилась у сводчатого входа в главный зал. Что ей делать? Для неё нет места. Лорд Ричард, похоже, пригласил на праздник всех своих вассалов с их жёнами. Она узнала только немногих — Эдмонда Дэнвортского с супругой Джоан, белокурого Сирила Монтбора и его сына, Герберта Кенмала. — Входи. — Ричард, увидев её, встал из-за длинного стола на помост и протянул ей руку. — Я никогда ещё не видел тебя такой привлекательной. — Ослепительная улыбка озарила его лицо. — Садись рядом со мной, Бринн. За столом мгновенно наступила тишина. Все смотрели на неё. Мужчины с нескрываемым интересом, их спутницы — с явным презрением. — Она сядет со мной, — раздался голос Гейджины у неё за спиной. Взяв Бринн за локоть, она быстро повела её по застланному тростником полу к скамье. От её нежного и мягкого прикосновения она немного успокоилась и почувствовала себя несколько увереннее, чем прежде. — Я, пожалуй, пойду, — шепнула Бринн. — Моё место не здесь. — Здесь! — так же тихо, но резко ответила Гейджина. — Ты умнее любого мужчины в этом зале и уж гораздо красивее всех женщин. — Она оглядела её. — Особенно в этом платье. Спасибо… что надела его. Бринн с недоверием посмотрела на неё. Удивительно, но Бринн не могла припомнить, чтобы воительница прежде замечала её одежду. — Плохо сидит. — Бринн посмотрела на обтягивавший её лиф платья. — Эдвина меньше меня, она худенькая. Гейджина пробежала глазами по её фигуре. — Мне нравится, как оно сидит на тебе. Но если хочешь, я пошлю гонца на мой корабль в заливе Певенс за материей для новых твоих платьев. — Материей? — Византийский шёлк, дамасское кружево. Как всякая считающая деньги купчиха я никогда не иду на сделку с пустыми руками, — поддразнила Гейджина её. — Мне не нужны шелка. Я вполне довольна своим шерстяным платьем. Я и платье Эдвины не надела бы, не захоти ты этого. — Знаю. — Гейджина помогла ей взобраться по ступенькам за высокий стол. — Ты самая упрямая и настырная женщина в этой проклятой стране. Не слишком ли… — Я устроил пир в вашу честь. Думаю, он покажется вам лучше всего того, что вы видели в Нормандии. — Ричард широким жестом обвёл стулья с высокими спинками возле себя. — Посмотрите, как искренне я стараюсь сделать вам приятное. Гейджина оглядела зал. — Вы явно решили доставить мне удовольствие. Куда вы спровадили Делмаса? — Неважно, — небрежно махнул рукой Ричард. — Будьте уверены, я избавлю вас от его присутствия на всё время вашего пребывания у нас. Я отправил бы его ещё до вашего приезда, догадайся, как чувствительны и щепетильны норманнки. Боюсь, мы, саксы, гораздо черствее. Делмас всегда служил мне верой и правдой… — Его нет. И не будем говорить о нём. — Гейджина посадила Бринн слева от себя, а сама села в кресло возле Ричарда. — Можете позвать его обратно через несколько дней, когда мы уедем. — Только несколько дней? Я надеялся, вы погостите подольше. — Ричард жестом приказал подавать яства. — Впрочем, вы наверняка измените своё решение, познакомившись ближе с поместьем. Редферн такое прекрасное место, оно так красиво. — Он наклонился, обращаясь к Бринн: — Ты обязательно покажи гостье наши леса и поля, она должна увидеть, какая великолепная собственность перейдёт к ней. — У меня не будет времени. — Она посмотрела Ричарду прямо в глаза. — Эдвина неважно себя чувствует, и за ней требуется уход. Вкрадчиво-любезное выражение его лица не изменилось. — Делмас говорил мне, что по твоему распоряжению он перенёс её в её старую спальню. Напрасно. У неё заразная болезнь. Знаешь, мне пришлось поместить её в пристройку к конюшне, чтобы спасти всех нас. Не веря своим ушам, она смотрела на него во все глаза. Что он говорит? Так лгать! — У неё всего лишь горячка, что и прежде не раз случалась после родов. — Неужели? Но мы-то не знали, верно? И нам некому было сказать об этом. Её рука крепко сжала бокал. Она с трудом сдержалась, чтобы не запустить им в его голову. Ричард повернулся к Гейджине. — Бринн глубоко привязана к моей несчастной жене и не может смириться, что Эдвина не создана для жизни на этой земле, — вздохнул он. — Боюсь, ангелы унесут её скоро. — Нет! — Бринн глубоко вздохнула и выпалила: — Я знаю, Эдвина мешает вам, но она не умрёт. — Мешает? Разве может такая красавица быть в тягость? — Он поднял свой кубок и поднёс к её бокалу. — Не стану отрицать, мне больше по душе женщины с характером. Конечно, мужчины предпочитают тех, которые сидят возле и умеют соединять их силу со своей слабостью. Ложь. Лорд Ричард от женщины требовал одного — подчиняться его воле. Вначале — скрытая угроза, потом — лесть. Чего он добивается? — Ешь! — Гейджина склонилась над столом настолько, чтобы Бринн не могла видеть Ричарда. Она оторвала маленький кусочек мяса от поданного ей блюда и протянула ей. — Лорд Ричард прав. Надо подкрепить тебе силы. — Её голос опустился до чувственного, доверительного шёпота: — Тебе они скоро понадобятся. Краска бросилась ей в лицо, когда Бринн поймала её откровенно жаждущий её взгляд, настолько прозрачным выглядел её намёк. Гейдж заявила о своих намерениях во всеуслышание и в присутствии всех находившихся в зале. Глаза мужчин похотливо её раздевали, представляя в постели норманнки. Их сальные улыбки липли к её телу. Ричард громко рассмеялся и снова поднял свой кубок. — Верно сказано. Как я завидую вам! — Он сделал большой глоток. — И не могу не пожалеть о том дне, когда был вынужден преподнести вам такой дар. Рабыни вроде Бринн попадаются редко. Рабыня. Собственность. Владения… Они все смотрели на неё, и Бринн внезапно стало нечем дышать. — Я больше не голодна! — вскочила Бринн. — Мне надо вернуться к Эдвине. — Бринн, — тихо, но грозно позвала Гейджина. Не обращая на неё внимания, Бринн выбежала из зала. Гейджина догнала её у лестницы и крепко схватила за руку. — Бринн! — Я не вернусь туда! — зло ответила она. — Ты не сможешь заставить меня. Поищи кого-нибудь другого для своих насмешек. — Она попыталась вырваться. — Но тебе не удалось осрамить меня. Это тебе и всем остальным надо стыдиться своего права угнетать других людей. Я не стану… — Ради Бога, замолчишь ты наконец и выслушаешь меня? — Гейджина схватила её за плечи и затрясла. — Я совсем не собиралась унизить тебя. Я никогда не хотела… Он смотрел на тебя, будто… И я разозлилась… Так случилось. — И для тебя всё встало на свои места? Разумеется, так случилось. Ты привела свою рабыню и посадила возле себя за столом, выставив на посмешище перед своими офицерами и вассалами Ричарда. Странно, что ты не заставила меня предстать нагой перед ними. — Я не хотела сделать тебе ничего дурного! — резко ответила Гейдж. — И ты ничего не поняла, если думаешь, что я позволила бы кому-нибудь, кроме себя, увидеть тебя обнажённой. — Она крепко обняла её. — Я хотела оказать тебе честь, показать им, что они должны относиться к тебе с уважением, что ты больше, чем просто рабыня. — Но для тебя я осталась ею. И ты показала это перед всем Редферном. Рабыня и шлюха. — Бринн подняла на неё глаза, в них стояли слёзы. — И ещё раз подтвердишь это, когда приведёшь в свою спальню. Тут у них разыграется вожделение, и они, обливаясь потом от похоти и брызжа слюной, будут представлять всё, что ты сделаешь с моим телом. Ты, как и я, отлично всё понимаешь, и тебе всё равно. Гейджина посмотрела на неё сверху вниз. — Будь ты проклята! Я не идеал. Иногда я сержусь и тогда не знаю, что за чушь несу. — Она повернулась и зашагала в главный зал. — Но если бы мне было всё равно, я придушила бы тебя прямо сейчас. — Мне подождать вас в вашей спальне, миледи? — насмешливо бросила Бринн ей вслед. — Не стоит, если ты дорожишь своей жизнью. Иди к Малику и той женщине. Может, ты не станешь их жалить. Бринн смотрела ей вслед широко раскрыв глаза, пока Гейджина не скрылась в зале. Она не предполагала, что Гейдж разрешит ей вернуться к Малику и Эдвине. Впрочем, сегодня всё её поведение казалось необычным. Она то поддавалась безудержной ревности, но потом, похоже, сожалела о содеянном. Неужели она в самом деле попыталась поднять её в глазах других, усадив на почётное место и стараясь защитить её от клеветы? Бринн почувствовала, как тает гнев при мысли о такой возможности. Гейдж так сказала, а она не из тех, кто умеет лгать. Бринн ощутила, как ослабло её напряжение и в душе разлилось тёплое озеро надежды. Она поднималась по лестнице, и в ней пела радость, когда она вспоминала, что Гейдж пыталась защитить её. И теперь нелепым виделся ей её гнев. Но ей нельзя обольщаться. В конце концов, Гейджина потеряла терпение и, как знать, не сделала ли ей хуже. Её поведение не отличалось благородством Малика, предложившего своё покровительство Эдвине. Гейдж поступила грубо, жёстко и некрасиво. Бринн должна забыть о её благих намерениях и думать только о её никчёмных действиях. И всё же она пыталась защитить её… Единственная свеча горела в комнате Эдвины, Алиса клубочком свернулась у трепетавшего пламени очага. Бринн приложила палец к губам, увидев, как вскочила служанка, увидев её. Взглядом показав на спящих в кровати, Бринн шёпотом спросила: — Всё в порядке? — Он немного разволновался, — кивнула Алиса. — И я дала ему лекарство, ты учила меня готовить такое для леди Эдвины. Он успокоился. Оба спят с тех пор, как ты ушла. — Хорошо. Можешь идти отдыхать к себе. Теперь я побуду с ними. — Ты? Я думала… — Алиса оборвала себя. Алиса, как и все в Редферне, считала, что Бринн ляжет с норманнкой. — Иди к себе. Я присмотрю за ними. Алиса стояла в нерешительности. — В чём дело? — нетерпеливо спросила Бринн. — Можно мне остаться здесь? Я не стану мешать. Я тихонько свернусь у очага. — Почему бы тебе… — Бринн поняла, почему Алиса чувствовала себя здесь безопаснее. — Лорд Ричард будет недоволен, узнав, что ты помогаешь леди Эдвине. — Он бьёт меня, если ему что-то не нравится. — Алиса вздрогнула. — Он всегда делает мне больно, но ещё хуже будет, когда он разыщет меня и затащит в свою постель. — Если ты так ненавидишь его, то почему не убежишь отсюда? — Куда мне бежать? — Она закусила нижнюю губу, прежде чем решилась сказать: — Я беременна. Гнев охватил Бринн. — Он знает? — Да. Я на третьем месяце. — И он посмел послать тебя к миледи Гейджине, чтобы та воспользовалась тобой? — Срок у меня небольшой, да и лорд Ричард сказал, что я по-прежнему красивее любой женщины в Редферне. Он хотел угодить миледи Гейджине, но не был уверен, ему казалось, норманнка всё ещё увлекается тобой. Бринн почувствовала отвращение. — Можно мне остаться? — снова спросила Алиса. Кивком Бринн указала на лежак, который попросила принести для себя, а сама села у дальней стены. — Спи там. — Нет, нет, я лучше лягу здесь, у огня! — Ложись на лежак. Я здорова, прекрасно себя чувствую и не хожу на третьем месяце. Завтра я велю принести ещё один лежак. — Увидев, что Алиса всё ещё топчется на месте, она резко сказала: — Живо! Алиса торопливо пошла к лежаку. — «У Эдвины просторная спальня, но скоро и в ней станет тесно», — подумала с беспокойством Бринн. Ей не следовало грубо обращаться с Алисой, но её внезапно охватило чувство тревоги ещё за одну жертву Ричарда. Она поняла, что и Алису она не может оставить с ним. Как ей освободить себя и вернуться в Гвинтал, если она чувствует себя обязанной позаботиться о безопасности несчастных женщин. Что ж, всему своё время, а сегодня ночью ей надо подумать о другом. Что там за шум? Впечатление, что кто-то пытается заглушить рыдания. Она быстро прошла к кровати. Малик глубоко спал, значит, шум мог исходить от Эдвины. Но она тоже лежала не двигаясь… Эдвина лежала с открытыми глазами, блестящими от слёз. — Бринн… Господи, неужели в эту ночь придётся пережить ещё какие-нибудь неприятности? — Ты слышала? — шёпотом спросила она, сев на постель и взяв в руки ладони Эдвины. — Не плачь, всё будет хорошо. — Я так долго хотела подарить ему ребёнка. — Я знаю. Ничего страшного. — Он мне тоже делал больно. Но ведь соединяться с мужчиной всегда мучительно, правда? Гейджина ласкала её, входила в неё, поднимала её. — Да, но с женщинами всё иначе. Эдвина посмотрела Бринн в глаза. — Норманнка не причиняла тебе боли, когда ложилась с тобой в постель? — Тебе известно о норманнке? — Ричард, вернувшись из Гастингса, рассказал мне, что тебе придётся заниматься не только лечением. Я молилась за тебя. — Её руки сжались и разжались, захватив покрывало. — А потом, когда я снова заболела, я молилась за себя. Я знала, что только Бог мог спасти меня. Ричард всегда хотел, чтобы я умерла, но я не поддамся. Я не сразу поверила, что он может быть таким жестоким. Я просто старалась делать то, к чему меня призывал долг жены. Я не виновата, что у меня нет детей, что бы он ни говорил. — Она посмотрела на Алису, уснувшую на лежаке. — Бедняжка, я ей не завидую. Ребёнок — это чудо, но я скорее умерла бы, чем родила сейчас ребёнка от него. — Так нельзя говорить. Ребёнок — невинное существо. — Знаю, но ребёнок обязательно родился бы таким же красивым, как Ричард, и я постоянно помнила бы о его жестокости и своей глупости. Когда я впервые попала в Редферн, Ричард показался мне таким радостным и любезным. Он поразил меня своим великолепием. — Тебе было только тринадцать лет. — Дело не в этом. Меня всегда поражает красота, и я преклоняюсь перед ней. Даже спустя годы его привлекательность потрясала меня. Я не допускала и мысли, что Бог, сотворив такую красоту, наделил её чёрным сердцем. — Она горько усмехнулась. — Помнишь, я радовалась, что мой муж не такой, как Делмас? Ты тогда, должно быть, решила, что я непробиваемая дура. — Я никогда так не думала, — мягко не согласилась Бринн. — Но я научилась думать и делать выводы, я поняла, что моя воля не так уж слаба. Я твёрдо решила выжить, когда Ричард выкинул меня в пристройку при конюшне. Я хочу жить, Бринн, хочу выздороветь. Ты поможешь мне? — Поэтому-то я и вернулась, — улыбнулась Бринн. Эдвина пожала руку Бринн. — Я знаю, это не очень благородно с моей стороны, у тебя своих забот хватает. Что с Делмасом? — Лорд Ричард отправил его куда-то. — Почему? Бринн отвела взгляд. — Миледи Гейджина не хочет видеть его здесь. — Алиса сказала, что норманнка возбудила в тебе любовь. Это правда? — Нет, она просто возжелала то, что лежит у меня между ног. — Но ты же сказала, что она не грубо обходится с тобой. Мягко, как ураган, нежно как обжигающее пламя. Гейджина заполоняет её всю. Бринн невольно вспомнила, как сегодня днём они занимались любовью. И в ответ сладко заныл низ живота. — Я не говорила, что она была кротка со мной. — Тебе нравится. — Эдвина в испуге зажмурилась. — Ты любишь спать с норманнкой. Я думала, она не оставила тебе выбора. — Так и было. — Однако же тебе хорошо с ней. — Её брови озабоченно поползли вверх. — Верно? У тебя есть муж. Грех так делать. — А разве не грех быть с мужем, силой принуждающим тебя жениться? Я не произносила слова обета. — Женщине не требуется давать клятву. — В Гвинтале всё по-другому. — Тогда там странные законы. — Справедливые. — Она погладила руку Эдвины. — Не волнуйся. Я сплю с норманнкой, потому что должна. Скоро всему придёт конец, и я уверена, что Господь Бог отпустит моему бренному телу его грехи. — Тебе всё простится, Бринн, другого и быть не может. Ты не сердись на меня за расспросы. Не мне судить, что есть грех, а что нет. Всё переменится, верно? — Успокойся. Не надо никакого прощения. Мы ведь подруги? А теперь спи. — Бринн… — нерешительно заговорила Эдвина. — Скажи, все эти чужаки ведут себя так же достойно? — Что? — Ну, понимаешь, норманнка явно нравится тебе и… Эдвина нетерпеливо махнула рукой. — Она привлекает тебя? Широкие мощные плечи, голубые, как северное море, глаза. А у Гейджины они такие яркие. — Да. Я о ней думаю, — скорее себе ответила Бринн. — А этот? — Эдвина показала на спящего Малика. — Он ещё красивее, чем мой муж. Ричард рассказывал мне, что норманны — грубые варвары с кривыми зубами и редко моются. Если все они столь же красивы, то немудрено, как трудно удержаться от греха. — Малик не норманн. Он сарацин и не дьявол-искуситель. Его сердце столь же прекрасно, как и его лицо. Эдвина в сомнении покачала головой. — Я так думала и о Ричарде. Нелегко понять, как может ничтожество скрываться под привлекательной наружностью. — Как тебе сказать, норманны похожи на саксов. Но они все разные: одни красивы, на других страшно смотреть. Ты права, главное, разгадать, какой человек. — Она встала и достала шерстяное одеяло из сундука для полотна и тёплых вещей. — И вообще, сегодня ни о чём не надо волноваться. Эдвина снова посмотрела на Алису. — Бедняжка, — выдохнула она. — Как жестока жизнь к женщинам! Мы что-то должны делать… *** — Добрый день. — Гейджина стремительно вошла в спальню. — Как ты, Малик? — С каждым днём всё лучше. — Он показал на Эдвину. — Познакомься, это леди Эдвина. Моя подруга, Гейджина Дюмонт. — Миледи Гейджина, — едва слышно произнесла Эдвина. Она на мгновение остановила на ней пристальный взгляд, а потом, улыбнувшись, протянула руку. — Спасибо, что приняли приглашение в Редферн. Гейджина осторожно взяла её тоненькую руку и грациозно поклонилась. — Если бы я знала, что здесь скрывается столь прекрасная дама, то убедила бы Вильгельма пойти в поход на Англию гораздо раньше. Бринн не могла отвести от неё удивлённых глаз. Её манеры отличались изысканностью, а улыбка выдавала благородство. Такую Гейджину она ещё не знала. Поймав на себе внимательный взгляд Малика, она вспомнила его слова: — «Она богатая натура — поэтесса, торговка, воительница. Ты знала только воительницу». Эдвине было позволено увидеть Гейджину во всём её душевном великолепии. Бринн поймала себя на том, что злится. Ей стало стыдно. Эдвина заслуживала самого трогательного к себе отношения. — Как мило с вашей стороны, вы так любезны, но во мне не осталось никакой красоты. — Эдвина коснулась чёрных кругов под глазами. — Мне кажется, я словно потухшая свеча. — Эдвина была так трогательна своей бесхитростностью. — Так зажжём свечу! — улыбнулась Гейджина. — Доверьтесь Бринн. Сдаётся мне, она прекрасно справляется со своим делом. — Я искренне верю ей. — Эдвина наклонилась и взяла Бринн за руку. — Всегда. — Она посмотрела на Гейдж снизу вверх. Та показалась ей великаншей из сновидения. — Но иногда она делает то, что ей кажется разумным, а не то, что надо. Нехорошо, что я сплю в одной кровати с мужчиной. — Я знал, что этим кончится, — печально вздохнул Малик. — Вы хотите, чтобы я заболел и умер от тоски? — Меня следует перенести на другое место, — настойчиво повторила Эдвина. Она показала на лежак у другой стены, где ночью спала Алиса. — Может, нужен ещё один лежак? — Уверяю вас, Малик слишком слаб, чтобы вести себя иначе, нежели с полным к вам почтением. — Гейдж разговаривала с ней, как с капризным ребёнком. — Через несколько недель ваша озабоченность будет вполне оправданна. Эдвина упрямо стиснула губы. — Меня надо перенести. — Она протянула ей обе руки. — Пожалуйста. — Как вам угодно. — Гейдж подняла её с кровати, пронесла через всю комнату и очень аккуратно уложила на лежак. — Нет! — запротестовал Малик. — Если уж кого и переносить, так это меня. Её право занимать свою кровать. В конце концов, это её законное место, её спальня. — У меня нет никаких прав, — горько усмехнулась Эдвина. — Мой драгоценный муж дал это понять вполне ясно. Это ложе защищено от ветра и холода, да и гораздо удобнее того лежака, на который он бросил меня в пристройке. — На лежаке моё место, — тихо выругавшись, сказал Малик. — Принеси её обратно и забери меня, Гейджина. — Я не сдвинусь с места! — решительно сказала Эдвина. — Право выбора за мной. Я не ранена. Вам и оставаться на моей кровати. — Что же я за мужчина, — начал Малик, — если соглашусь на подобное решение? Гейджина, ты должна… — Я ничего не стану делать. — Гейджина с явным удовольствием смотрела на воинственные лица. — Не хватало ещё, чтобы я весь день провела здесь, перетаскивая ваши тела с места на место. Леди Эдвина легче пёрышка, но ты кое-что весишь. — Она повернулась к Бринн. — Одевайся. Та удивлённо посмотрела на неё. — Зачем? — Поедем осматривать владения. Ты покажешь мне самые лучшие места Редферна. Или ты забыла, что приказал тебе лорд Ричард? — Я не подчиняюсь приказам лорда Ричарда. Гейдж встретилась с ней взглядом. — Тогда поехали, потому что я прошу тебя об этом. Гейджина явно пыталась о чём-то сказать ей. Бринн не могла отвести от неё глаз. — А если я откажусь? — Тогда я поеду одна. Она просила, а не требовала. Удовольствие сознавать это оказалось столь велико, что Бринн невольно не могла от неё отказаться. — Мне надо остаться здесь и… — «С норманнкой может случиться несчастье». Ужас охватил её, она вспомнила предсказание Делмаса. — Ты с ума сошла! Разве можно бродить одной по незнакомым местам в стане врага? Возьми капитана Лефонта. — И не подумаю. И никогда не позволю побеждённому врагу думать, будто я боюсь его. — Гейдж собралась уходить. — Если ты отказываешься оказать мне честь своим присутствием сегодня, то я постараюсь уговорить тебя завтра. Стрела, пущенная в неё из укрытия, когда она будет скакать через лес. Завтра она может умереть. — Нет! — Резко повернувшись, Бринн схватила свой плащ. — Я еду с тобой. Встретимся во дворе. Я только заберу Алису с кухни, чтобы она присмотрела за Эдвиной и Маликом. *** — А владения и в самом деле неплохие. Лучше, чем показались мне, когда я впервые увидела этот нелепый замок, — сказала Гейдж. — Похоже, земли богатые и ухоженные. — Её взгляд упал на лес, видневшийся с северной стороны. — Как насчёт охоты? — Лорд Ричард и его вассалы возвращались с неплохими трофеями. Бринн быстро оглянулась на остановившегося неподалёку фермера, с любопытством смотревшего на них. — «В его взгляде светился нескрываемый интерес, но не угроза», — с облегчением подумала она. Гейджина внимательно следила за выражением её лица. — Ты сама похожа на дичь, за которой охотятся, — мягко произнесла она. — Тебе кажется, что кто-то едет за нами следом? Бринн с трудом заставила себя улыбнуться. — С какой стати? — Бринн заговорила о другом. — Дикого кабана, которого подавали к столу вчера вечером, наверняка повалили в этом лесу. Лорд Ричард частенько устраивает там охоту. — Так он неплохой охотник? — Даже хороший. — Она чувствовала на себе взгляд Гейдж и старательно избегала его. — Ему вообще нравится убивать. — Она оглянулась. Фермер снова принялся за работу. — Хочешь вернуться в поместье? — Нет. Думаю, нам стоит поехать и посмотреть, так ли уж много добычи в том лесу, как ты говоришь. — Не надо! — Ты любишь лес. Чем тебе не нравится этот? — тут же нетерпеливо возразила воительница. — До него слишком далеко. Гейджина вопросительно подняла брови. — Не более четверти мили. Она не отступится. Бринн судорожно пыталась придумать какую-нибудь отговорку. — Хочешь взглянуть на место, где я выращиваю травы для своих снадобий? — В лесу? — На самой опушке, — кивнула она. Никто не знал её маленькой плантации. Если ей удастся задержать её там дотемна, то, возможно, ей не захочется углубляться в лес. — Там очень красиво. Гейджина пропустила её вперёд. — Тогда поехали туда. Небольшая поляна, заросшая кустарником, преградила путь, и им пришлось прокладывать себе дорогу. Они приближались к её плантации. Ветер донёс лёгкий аромат розмарина, душистый запах тимьяна и мяты. У Бринн поднялось настроение. Её место. Она всё устроила так же, как в Гвинтале. Бринн нетерпеливо оглянулась через плечо. — Вот мой сад. Правда, красиво? — Очень, — эхом отозвалась Гейдж, глядя на неё. Она спрыгнула с коня и сняла её с лошади. — Хотя на сад совсем не похоже. Разве лорд Ричард не мог выделить тебе клочок земли неподалёку от поместья? — Я ни о чём его не просила. Он знает, что я могу найти нужные травы только в лесу. — И никому не известно об этом месте? — Никому, — сказала она, не задумываясь. — Здесь совсем безопасно. — Безопасно? — Гейдж повернулась и посмотрела на неё. — Я хотела сказать, что мой сад не смогут вытоптать лесные звери, — быстро поправилась она. — Им не нравятся колючие заросли кустарника. — По-моему, ты говорила о другом, — отозвалась Гейдж. — Ты чего-то боишься в этом лесу, хотя спокойно себя чувствовала в гастингской чаще. — Меня ничего не пугает. Её лицо приняло жёсткое выражение. — Скажи мне. Бринн молчала. — Мне что, проехать в лес и всё выяснить? — Нет! — Гейдж просто вырвала у неё признание. — Не доверяй лорду Ричарду. Он может причинить тебе зло. — Неужели? А тебе откуда известно? — От Делмаса. — Она ожидала ответной реакции и выпалила на одном дыхании: — Видишь ли, ты сама знаешь, что лорд Ричард может попытаться убить тебя тихо и незаметно, но сейчас мне пришлось упомянуть имя Делмаса, и ты уже сердишься. Какой смысл продолжать этот разговор? — Насколько я понимаю, в планы Делмаса не входило говорить о замысле лорда Ричарда тебе, ты ведь могла предупредить меня. Бринн молчала. — Не кажется ли тебе странным, что подобный заговор становится известным простому рабу? И потом, с какой стати ему меня убивать? — Делмас отчаялся дождаться меня обратно, — задумчиво сказала она, — и рассказал лорду Ричарду о кладе. — А, твой муженёк не мог тебя дождаться. — Из-за сокровищ. На меня ему наплевать. — Она сжала пальцы в кулаки. — Делмас недалеко ушёл от лорда Ричарда. С какой стати терпеть одну и ненавидеть другую? — Это мой самый большой недостаток. — Гейдж направилась к ручью. — А вообще, я даже рада, что твой муж замышляет убить меня. Легче будет расправиться с ним. Впрочем, и раньше не так уж трудно было бы сделать это. — Во всём виноват один лорд Ричард. Делмас только выполняет его приказания. — Выражение её лица не изменилось, и Бринн не смогла сдержать своего отчаяния. — Лучше бы я тебе не говорила. Теперь ты только и будешь думать о смерти и мести. Не стоило мне предупреждать тебя об опасности. — А почему ты вообще сказала мне? — Гейджина подошла ближе. — Если бы меня убили, то ты избавилась бы ещё от одного страшного врага. Бринн поспешно отвела взгляд. — Уж лучше ты, чем Делмас и лорд Ричард. — Не скажу, чтобы мне польстило, что ты сравниваешь меня с ними. — Гейдж взяла её за подбородок и заставила взглянуть себе прямо в глаза. — Посмотри на меня. Неужели я и вправду тебе враг, Бринн? — Ты не пускаешь меня в Гвинтал. Называешь своей рабыней. Кто же ты в таком случае? — А если бы ты не была моей рабыней, ты бросила бы меня? — Да. — Тогда ты останешься моей рабыней. — Гейджина отвернулась, села и сняла сапоги. — Но если тебе станет легче от моего признания, то знай: я не доверчивая дура. Надо быть сумасшедшей, чтобы поверить в то, что Ричард Редфернский так просто отдаст мне свои родовые владения. Я приказала Лефонту с солдатами прочесать этот лес и окрестности и проверить, не прячется ли кто здесь, ещё вчера, как только мы приехали. Сегодня он опять пошёл в разведку. Бринн удивлённо раскрыла глаза. — Почему ты не сказала мне? — С какой это стати? Я всегда делаю так на неприятельской земле. — Гейджина сняла железные доспехи, кожаную тунику и легла на мох у ручья, закрыв глаза. — Но теперь, зная, что ты печёшься обо мне, я, не колеблясь, доверяю тебе свою охрану. Но именно она сейчас меньше всего нуждалась в защите. Её нагота не выглядела уязвимой. Напротив, загорелая, с чёрными отметинами шрамов, она, словно гибкая пантера, грациозно грелась в тёплых лучах солнца, как после охоты… или перед нападением? — Что ты делаешь? Гейджина продолжала лежать с закрытыми глазами. — Я провела беспокойную ночь и хочу немного поспать. Разбуди меня перед наступлением темноты. Ничего не понимая, Бринн смотрела на неё. — А мне что прикажешь делать, пока ты спишь? — То же, что и всегда, как будто меня не существует, — зевнула она. — Это твоё место, а не моё. Разумеется, это её место. Что же её смущает? Бринн знала ответ. Гейдж пришла сюда впервые, и тут же её место стало и её тоже. Бринн поняла, что вряд ли в будущем сможет приходить сюда, не вспоминая о её мощном теле, распростёртом на покрытом мхом берегу. Ну что ж, ей тоже не удалось как следует выспаться сегодняшней ночью, но сюда она приходила только работать. Бринн давно не была здесь, и сорняки заполонили грядки. Сев на корточки, Бринн принялась пропалывать сад, выдёргивая травинки. От цветов шёл сильный запах, пели птицы, пригревало солнце. Умиротворение, как и всегда здесь, накатывало на неё. Прошло много времени, прежде чем длинные солнечные лучи озарили поляну, а она почувствовала на себе взгляд Гейджины. — Пора ехать, — предложила она. — Скоро поедем. — Гейдж лениво потянулась, прежде чем встать и подойти к ней по высокой траве. — Что ты делаешь? — Пропалываю сорняки. Они стараются высосать соки из моих растений. — Так ты и с ними борешься. — Воительница присела с другой стороны грядки и начала тянуть за вылезающие побеги. — Неужели и у твоих растений есть свои драконы, чтобы ты и с ними тоже боролась? — Разумеется. Там, где кипит жизнь, смерть всегда пытается отнять её. Если бы я не уничтожала сорняки, то сама стала бы одним из них и возненавидела бы себя. — Твоя мать научила тебя разбираться в травах? — Едва я вылезла из пелёнок, — кивнула Бринн. — Я с раннего детства знала, что буду знахаркой, стану сражаться с чудовищами. — Она смущённо посмотрела на Гейдж. — Мать рассказывала мне, что на свете существует много разных воинов, и самые лучшие из них те, которые даруют жизнь, а не забирают её. — Что-то о таких милосердных я не слышала. На моём пути встречались совсем другие. — Гейдж криво усмехнулась. — Вроде меня. — Но ты можешь стать другой. — Только если мир перевернётся. — Наклонившись, Гейдж вырвала ещё один сорняк. — Не шагай я по этой земле завоевателем, не жила бы я на этом свете. Посмотри на себя. Ты рабыня. Что ты получаешь в награду за борьбу со своими драконами? — Я сражаюсь ради самой борьбы, — просто ответила Бринн. Гейджина подняла на неё глаза и задумалась. — Сияние… — пробормотала она. — Что ты сказала? — Просто повторила слова Малика о тебе. — Она выдернула ещё один сорняк и потянулась за следующим. — …Ещё до того, как он решил, что влюбляться в тебя непростительно. — Непростительно? — переспросила Бринн. — Вряд ли Малику известно, что это значит. Вы странные друзья. Где вы повстречались? — В Византии, — улыбнулась Гейдж. — Он пронзил мне руку мечом. — Что? — На мой караван в пустыне, когда я возвращалась в Нормандию, напали сарацины. Малик был их предводителем. — Не представляю Малика разбойником, — нахмурилась Бринн. — Он был великолепен. Он и его люди отобрали у меня всё до последней нитки: товары, коней, повозки — и ушли. Спустя два дня он вернулся с лошадьми и водой, достаточной, чтобы вывести нас из пустыни. — Гейдж поморщилась. — Кроме того, он перевязал мне руку и преподал урок, как надо сражаться с теми, чьё мастерство явно выше. — Разбойник… — В деревне его почитали как героя. Три года жители страдали от засухи, жажды и голода, пока Малик не взялся им помогать. Окажись ты в таком положении, что бы ты выбрала — добродетель или жизнь? — Жизнь, — не задумываясь, ответила Бринн. — Я тоже так думаю. Малик так и сделал. Никто не любит жизнь больше, чем он. Разве что и ты тоже. — Гейдж огляделась вокруг. — Ему бы понравился твой сад. — Наверное. — Бринн порывисто взяла её руку и приложила к тёплой земле. — Слышишь, как она дышит? Жизнь вокруг нас. Разве ты не чувствуешь? — Чувствую. — Гейдж повернула руку ладонью вверх и захватила её ладонь. — Я ещё никогда не чувствовала себя более живой. Бринн резко вздрогнула, поймав её взгляд. Ей тоже никогда так не хотелось жить, как в эту минуту. Жизненная сила живыми соками расцветала в ней, придавая ей уверенность и вознося к бездонному небу, туда, где земля, сходясь с небесным куполом, вершила судьбы людей. Бринн озарила лучезарная улыбка, и она пожала её руку. — Это хорошо. — Я хочу тебя, — коротко сказала Гейджина. — Хочу быть в тебе, почувствовать, что ты живая. Здесь. Сейчас. Бринн сделалось грустно и обидно. Недолго же она парила над земными страстями. — Как хочешь. Гейджина тихо выругалась. — Я сказала, что хочу тебя, но я не стану принуждать тебя к этому. — Она поднялась и пошла к берегу ручья. — Ты не понимаешь. — Нет, не понимаю. — Не в силах скрыть смущение, Бринн смотрела, как она одевается и крупными шагами подходит к своей лошади. — Собирайся, — сказала она. — Пора ехать. Бринн поднялась с колен и направилась к своему коню. — Если бы ты объяснила, я, может быть… — Я ничего не собираюсь тебе пояснять. Мы здесь одни. И у тебя нет повода обвинить меня в насилии. — Гейдж подсадила её на коня и сама вскочила на лошадь. — Одному Богу известно, что я не верю в правила военного поведения, царящие при дворе Вильгельма. Мне всегда казались они фальшивыми, и от них мало толку в несоответствующий момент. — Она пришпорила лошадь. — Чёрт побери, неподходящий, дальше некуда! Бринн никогда ещё не видела её такой расстроенной и подавленной. Тем не менее Бринн поймала себя на том, что, возвращаясь в Редферн, она радостно улыбается своим мыслям. Лорд Ричард встретил их во дворе. — Надеюсь, миледи, Редферн понравился вам? Скажи вы мне, что собираетесь осмотреть наши окрестности, я составил бы вам компанию. — Он подошёл к Бринн и снял её с коня. — Впрочем, у вас очаровательная спутница. Бринн торопливо освободилась из его рук и отступила назад. — Мне надо вернуться к Малику и Эдвине. — Она встретилась взглядом с Гейджиной. — Полагаю, я не понадоблюсь вам сегодня в главном зале? — Думаю, мы обойдёмся без твоего общества. Оно вовсе не способствует хорошему пищеварению. Бринн улыбнулась. — Так повелось, что за своё малейшее неудобство мужички привычно ругают женщин. —Поднимаясь по лестнице, она повернулась, остановилась и ласково сказала: — Берегите себя, миледи. — Приложу все усилия, — поклонилась Гейджина. — Если вы осчастливите меня вашим присутствием завтра на прогулке по окрестностям. Она была так галантна, словно обращалась к знатной даме. Бринн бросила взгляд через плечо. Наверняка Гейджина опять над ней насмехается. Ничего подобного. Она была серьёзна. — С удовольствием, миледи. — С этими словами Бринн снова стала подниматься по лестнице. — Я с тобой, — поспешил за ней лорд Ричард. — Сегодня я ещё не проведывал свою крошку. Что за подлость он замышляет? Бринн остановилась и презрительно взглянула на него. — Она слишком больна, чтобы принимать посторонних. — И даже мужа? Я ведь не простой посетитель. — Бринн! — мягко позвала её Гейджина. Та скользнула по ней взглядом. С неустойчивым характером Гейдж достаточно малейшего повода, чтобы скрытая вражда переросла в убийство. — Тогда пойдёмте, — кротко обратилась она к Ричарду. — Но не задерживайтесь надолго. — Она пошла вперёд. — Я вовсе и не намерен видеть мою полинявшую жёнушку. Мне просто нужен был повод поговорить с тобой. Норманнка, похоже, ходит за тобой тенью, — жёстко добавил он, — или охотится за твоим телом. Служанки вчера слышали, как ты стонала и сопела под ней, как только выпроводила Алису из спальни. Бринн вздрогнула. От его слов она почувствовала себя с ног до головы выпачканной грязью. — Говори, что тебе надо. — Клад. Он должен стать моим, — выдохнул Ричард. — Нашим. С какой стати отдавать его норманнке? — Делмас рассказал тебе о Гвинтале. Но я никогда не утверждала, что там есть клад. Почему ты уверен, что он не лжёт? — Он не стал бы мне врать. У него не хватит на это ни ума, ни храбрости, — улыбнулся Ричард. — Он и вправду поверил, что я поделюсь с ним, что ещё раз доказывает его тупость. Он не нужен мне, раз у меня есть ты. — Но у меня тебя нет. — Пока нет, но я всегда умело преодолеваю препятствия. — Некоторое время он молчал. — Тебе не ужиться с норманнкой. Она поначалу использует тебя, а потом выбросит. А я, возможно, женюсь на тебе. — У тебя есть жена, — холодно бросила она. — Жизнь её так хрупка. Не будь у тебя такое доброе сердце, ты помогла бы ей исчезнуть. Впрочем, со временем я сам с ней разберусь. У неё к горлу подступила тошнота. — Ты и на самом деле дьявол. — Вовсе нет, я человек. И я рождён повелевать, и всегда знаю, что мне для этого надо делать. Я не создан, чтобы болтаться под ногами других. — Он пристально посмотрел на неё. — Норманнка тоже знает, чего ей хочется. Сомневаюсь, чтобы она поборола искушение избавиться от тебя как от назойливой помехи. — Ошибаешься. Она не такая, как ты! — зло ответила Бринн. — Так я позову Делмаса обратно, и посмотрим, какая она? — Нет! — Видишь? — Ричард остался доволен собой. — У тебя небогатый выбор между норманнкой и мужем. Я берусь избавиться от жены и освободить тебя от мужа. Должен сказать тебе комплимент. Ты словно Делия, умеешь нравиться и доводить мужчин и женщин до смерти. Смерть. Волна ужаса пробежала по её телу. — Она не такая, как ты, — повторила Бринн. — Она не сделала бы этого. Ричард не посчитал нужным ей возразить. — Надеюсь, скоро мне пригодятся твои навыки, приобретённые с норманнкой. Я устал от слабых, ноющих женщин. Так что женитьба вполне может состояться. — Он бросил на неё многозначительный взгляд. — Хорошенько подумай, Бринн. Пойдём со мной. Не губи себя. Она отрицательно покачала головой. — Нет? — Выражение его лица оставалось приветливым, но она почувствовала тень нависшей страшной угрозы. — Тогда мне придётся заставить тебя изменить решение. Как жаль! Я надеялся, что ты облегчишь мне задачу. Не дожидаясь её ответа, он легко развернулся на каблуках и зашагал прочь.