Полночная воительница

— Не вырывай его с корнем, — задержала руку Гейдж Бринн. — Это не сорняк, а розмарин. Видишь, у него шершавые сероватые листья и бледно-голубые цветы. — Прости! — Гейджина покорно оставила в покое растение. — Я не вижу разницы между ними. — Понимаю. Не следи я за тобой, ты порвала бы все мои цветы. — Неправда. За последнее время я научилась различать некоторые из них. Бринн только фыркнула в ответ. — Для чего тебе нужен розмарин? — вяло поинтересовалась Гейдж. — От головной боли и нервных расстройств. Ещё я готовлю мази от болячек и ушибов. Гейджина показала на низкий кустарник с блестящими листьями и цветущими душистыми побегами с лиловыми цветами. — А этот? — Это тимьян, или чабер. Он помогает женщинам при их болезни, очищает кожу и нужен для промывания ран. — Бринн бросила на неё взгляд из-под ресниц. — И ещё используется при воспалении яичников. — Просто бесценная травка. Запаси её побольше и держи под рукой. — Первые заморозки наступят поздно в этом году, — усмехнулась Бринн. — Но надо торопиться. Когда мы приедем сюда в следующий раз, мне надо будет набрать больше трав, чтобы пополнить запасы. Я почти всё истратила на Малика и Эдвину. — Думаю, скоро им совсем не понадобятся твои снадобья, — заметила Гейджина, вырывая очередной сорняк. — В последний раз мне показалось, что им гораздо лучше. — Они скоро поправятся, — довольно улыбнулась Бринн. С каждым днём Малик и Эдвина крепли на глазах, а их совместное пребывание пошло на пользу обоим. Заботясь об Эдвине, Малик напрочь позабыл про тоску и нежелание больше оставаться в постели, а Эдвина рассуждала с ним так умно, так остроумно шутила, что Бринн только диву давалась, слушая свою хрупкую подругу. — Я иногда даю им снотворное, но вскоре они выздоровеют, и мои травы понадобятся кому-нибудь другому. Больные всегда будут. — Значит, ты никогда не расстаёшься с ними? — А разве ты когда-нибудь забываешь свой меч? — Никогда, если иду на бой с драконами. — Очень разумно. — Мне начинает нравиться это занятие. — Гейджина вырвала ещё один сорняк. — Не бросить ли мне торговлю и не заняться ли выращиванием трав? — Не думаю, что тебя бы надолго хватило ковыряться в земле, — хитро посмотрела на неё Бринн. — Ты слишком нетерпелива для таких работ. — Упрёк твой несправедлив, — мягко продолжала Гейджина. — В последнее время я только и делаю, что проявляю чудеса выдержки. Бринн напряглась от её слов, неожиданно заставших её врасплох. Впервые за последние две недели Гейджина посмотрела на неё тем же взглядом, который она узнала тогда в Гастингсе, её, Гейдж, взглядом. До сих пор Гейдж вела себя с ней со свойственной ей полушутливой, полунасмешливой манерой, с которой она обращалась к Малику. Заметив её реакцию на свои слова, Гейджина жёстко бросила: — Так не может продолжаться долго, понимаешь? Я не монахиня, Бринн. — Я заметила. — Она опустила глаза на грядку, следя за своими быстрыми, умелыми пальцами. — Ты хочешь, чтобы я вернулась в твою постель и стала твоей шлюхой? Гейджина выругалась. — Ты не будешь моей шлюхой. Я буду обращаться с тобой с достойным тебя почтением и уважением. Обещаю, никто не обидит тебя. — В глаза. А пересуды за моей спиной? Ты же незаконорождённая. А косые взгляды в мою сторону? Презрение? Стыд? — Ни за что! — Гейджина глубоко вдохнула воздух. — Я не такая, каким был мой отец. Я не допущу, чтобы с тобой обходились презрительно и чтобы тебе было стыдно за то, что ты связалась со мной. — Так будет, пока я не наскучу тебе и ты не возьмёшь себе другую женщину. — Этого не случится. — Откуда тебе известно? Женщин частенько используют для сделок, а в искусстве торговаться тебе нет равных. Малик говорит, ты не отличаешься постоянством и тебе быстро всё надоедает. — Что ты хочешь от меня, чёрт возьми? Так было прежде, до встречи с тобой, но ни к одной женщине я не испытывала то, что чувствую к тебе. И она никогда раньше не ощущала столь смущавших её противоречивых чувств. Здесь и привязанность к ней, боль и радость, волнение за неё и желание освободиться от неё. Вот только на любовь их отношения не были похожи — захлёстывала страсть. Даже в последние солнечные дни она всё время ждала какого-нибудь спора или разногласия. Иначе с Гейдж Дюмонт и быть не могло. Такая жизнь совсем не вязалась с той тихой и мирной, к которой Бринн стремилась. — Позволь мне уйти. Я не хочу стать частью твоего сумасшедшего мира воина. Всё, чего мне хочется, — вернуться в Гвинтал. — Что-то я раньше не замечала, чтобы ты рвалась уехать отсюда. — А теперь хочу. — Бринн яростно выдирала сорняки из земли. — «Именно так мне надо преодолевать непонятное искушение в её присутствии, — с отчаянием подумала она. — Вырви её, задуши, пока оно не захватило тебя целиком». — Я хочу вернуться домой. Эдвине гораздо лучше, да и Малик уже скоро сможет ходить. Хватит прохлаждаться здесь. — Мы поедем в Гвинтал, когда… — Помолчав, Гейдж поправилась: — …если я решу ехать. Бринн метнула на неё беспокойный взгляд. — Нет причин отказываться от поездки. А сокровища? Разве ты не… — Я ещё не уверена, что клад существует. Пора бы ей понять, что она ничему на слово не верит, но Бринн не могла не тешить себя хоть слабой надеждой. — Почему ты не веришь мне? — с горечью спросила она. — Делмас и лорд Ричард не сомневаются. — Потому что это их единственный выход. — А ты? — Я хочу найти клад, если он существует, но пока у меня другие планы. — Гейджина пристально посмотрела ей в глаза. — Я предложила тебе всё, что смогла. Ты знаешь, я не могу взять тебя в жёны. Если б могла, то женилась бы. Бринн испуганно взглянула на неё. — Ты решилась бы? Гейджина нахмурилась. — Конечно. Разве я не ясно выразилась? — Нет. От отчаяния Гейджина тихо простонала: — Клянусь Господом, неужели ты ничего не понимаешь? Ведь я обращаюсь с тобой уважительно, не беспокою понапрасну и не надоедаю расспросами о твоём прошлом, не ломаю твоё упрямое молчание? Разве так ведёт себя с женщиной лесбиянка, не испытывая к ней глубокую привязанность? Смешанное чувство радости и печали охватило Бринн, когда она беспомощно посмотрела ей в глаза. — Непохоже. — Я никогда не… Я сама этого не ожидала. Я люблю тебя, Бринн из Фалкаара. В тебе я чувствую силу, живой нрав и честность. Мне не приходилось встречать раньше такой женщины. — Её голос зазвучал тише, с бархатной убедительностью: — И, полагаю, я тебе тоже не противна. Она сама буря и солнце, небо и земля. Вечно меняется, никогда не напоминает себя прежнюю. — Нет, ты не… противна. — Тогда приди ко мне, будем жить вместе, и позволь мне заботиться о тебе. Обещаю жениться на тебе, как только твой негодный муж покинет этот мир. — Гейджина заметила, как она напряглась, и усмехнулась. — Брось, я не собираюсь убивать его. Я достаточно хорошо узнала тебя, чтобы понять, что это самый быстрый способ потерять тебя навсегда. — Она замолчала, а потом добавила: — Впрочем, я далеко не всегда поступаю так, как думаю. И с твоей стороны было бы благоразумно принять моё предложение. — Не могу, — прошептала Бринн. — Почему? — резко спросила Гейджина. Страдание исказило её лицо. Бринн не могла не ощутить каждой жилкой её страдания, засевшего у неё глубоко внутри. Её боль мучительно отозвалась и в ней. Неужели её переживания будут так же сильно действовать на неё? Её боль, не переставая, мучила её. Бринн захотелось рвануться к ней, прижаться к её груди, облегчить её страдания, снять кривую, горькую усмешку с её губ и увидеть её улыбающейся. — Не надо так смотреть на меня. Поговори со мной. Скажи, почему? Бринн не должна прикасаться к ней. Она страшилась почувствовать: так ли глубока её боль, как ей видится? — Гвинтал. Я должна получить Гвинтал, а тебе нет там места. Гейджина насмешливо улыбнулась. — Ты считаешь меня недостойной твоего драгоценного острова? Покой и буря. Вечная красота и вечное непостоянство. — Дело не в этом. — Бринн попыталась облечь свои мысли в слова. — Ты — человек другого склада. Ты не смогла бы остаться в Гвинтале и не пытаться изменить его по своим меркам. А я не вынесу этого. Выражение её лица не изменилось. — Значит, сражаться придётся не с мужем, а с Гвинталом. Отлично. — Почему ты не хочешь понять, что мы не можем быть вместе? — Без сомнения, всё будет так, как я хочу. — Гейджина встала и подняла её на ноги. Схватив Бринн за кисть руки, она повела её к лошадям. — И очень скоро. Ты говоришь, я очень нетерпеливый человек. — Она посадила её на коня и подняла глаза. — Ты хочешь меня. Возьми меня. Мне не нужна рабыня. Приди ко мне по доброй воле, Бринн. Та покачала головой. Мягкое выражение слетело с её лица, и Гейджина с отчаянием усмехнулась. — Напрасно. Будем надеяться, что ты изменишь своё решение. *** Вечером того же дня, ещё до наступления темноты, Лефонт доставил в покои Эдвины резной сундук из тикового дерева. Улыбнувшись Бринн, он поставил его к стене. — Подарок от миледи. Его только что доставили из Гастингса. Она просила передать вам, что будет рада, если платье вам подойдёт. — Он поморщился. — Пришлось моим людям рыскать по всей округе в поисках портнихи. Миледи будет довольна, если вы наденете его к ужину. Она приглашает вас в большой зал сегодня вечером. Бринн нахмурилась. Придётся ей опять терпеть насмешки за главным столом. Неужели Гейдж таким способом хотела показать ей, во что превратится её жизнь без её защиты? — Миледи сказала, — продолжал Лефонт, видя её нерешительность, — чтобы я подождал, пока вы откроете сундук. Она хочет убедиться, что оно вам понравилось. — Открой сундук, Бринн! — взмолилась Эдвина. — Я хочу посмотреть на подарок тебе. Эдвина радовалась за подругу, как ребёнок. Бринн не хотелось огорчать её. Она не спеша подняла крышку. Небесная вспышка блестящего лазоревого шёлка озарила её. Прохладная и мягкая ткань трепетала от дуновения воздуха, словно крылья бабочки. — Дай взглянуть, — попросила нетерпеливо Эдвина. Бринн достала платье и встряхнула его. Голубое сияние озарило всё вокруг. — Какое красивое! — восторженно всплеснула руками Эдвина, широко распахнув глаза от восхищения. — Я никогда в жизни не видела ничего более прекрасного. — Это византийский шёлк, — пояснил Малик. — Гейджина дала за него четверых скакунов. — Что ты там копаешься? — теребила Эдвина Бринн. — Ступай и померь его. Бринн не хотела надевать его. Это платье совсем не похоже на то, которое она взяла на вечер у Эдвины. Оно было из мира миледи Гейджины. Бринн мучила мысль, что если она наденет его, то станет частью того же самого мира. — Тебе оно подошло бы гораздо больше, Эдвина. — Миледи Гейджина хотела, чтобы вы его надели, мадемуазель. — В мягком голосе Лефонта слышались твёрдые нотки. — А мне приказано сопроводить вас до главного зала. — Он вежливо поклонился. — Могу я передать ей, что вы довольны её подарком? — Разумеется, довольна, — ответила за неё Эдвина. — Это платье и королеве не стыдно надеть. — Мадемуазель? — обратился к ней Лефонт. Бринн задумчиво пожала плечами. — Платье очень красивое. Поклонившись, Лефонт торопливо вышел. — Что-нибудь не так, Бринн? — нахмурилась Эдвина. — Оно тебе не нравится? Не стоило расстраивать Эдвину рассказами о том, что кроется за сделанным ей подарком. Она не поймёт, что за ним может скрываться нечто иное, кроме самых добрых намерений щедрого сердца. Вряд ли Эдвина получила со дня свадьбы хоть что-нибудь от Ричарда. — Ты сама сказала, что оно скорее подходит для королевы. — В нём ты и будешь ею, — нежно заметил Малик. Бринн бросила на него быстрый взгляд. На прошлой неделе Гейдж не один час провела со своим другом. Могла ли она рассказать ему о своих намерениях относительно неё? Если нет, то Бринн не удивилась бы, если бы Малик догадался сам. — Я не королева. — И Бринн направилась переодеваться. — Я всё равно останусь бурой птицей-крапивницей в павлиньих перьях. *** — Отменно, — только и сумел вымолвить Лефонт, потрясённый красотой Бринн в этом платье. Он взял её под руку и направился с ней через слабо освещённый холл. — Миледи останется довольна. Бринн молчала, не чувствуя себя прекрасной дамой. Сжавшись от напряжения, Бринн только злилась на собственную беспомощность. Что ещё задумала Гейджина? Она знала, та ждёт её в главном зале. Они все постараются скрывать свои насмешки над ней, льстя захватчице их страны, но Бринн всё равно будет чувствовать на себе их сальные взгляды. Никакими шелками и богатством не скрыть… Что это? Бринн замерла на месте, краем глаза заметив прошмыгнувшую мимо тень. — Мадемуазель? — спросил Лефонт. Тень мелькнула в дальнем углу комнаты, скользнула за дверь и исчезла. Холодная дрожь пробежала по её телу. Она узнала эту тень. — В чём дело? — Лефонт потянулся к ножнам своего меча. — Может быть, мне… — Нет, нет, ничего. Подождите меня здесь! — Бринн выскочила из комнаты. — Мадемуазель! Он бросился за ней. В открытую дверь на неё обрушился поток холодного воздуха, пронзивший её до костей сквозь тонкий шёлк платья. Где он? Дверь на конюшню оказалась открытой. Бринн пробежала по двору в денник. — Делмас! Он резко обернулся, его глаза дико блестели. — Что тебе надо от меня, сука? Торопливо оглянувшись, она поняла, что Лефонт не добежал ещё до конюшенного двора. — Пошли! — Бринн громко захлопнула дверь в денник и быстро пошла мимо лошадиных стойл в тёмную комнату. Закрыв за собой дверь, она прижалась к ней телом. — Почему ты вернулся? Немедленно уходи отсюда! — Ты очень хочешь этого, правда? — зарычал он в ответ. — Ты в своём красивом платье и твоя самозванка-защитница. Вы мечтаете, чтобы я убрался восвояси, бросив всё, что мне причитается за отработанные годы. Ты всё хочешь отдать ей. Лорд Ричард сплавил меня в хибару на болотах, но ты напрасно думаешь, что я не следил за вами всё это время. Я видел, как вы разъезжали верхом, а ты улыбалась и смеялась, слушая эту норманнскую собаку. Ну, теперь я положу этому конец. Я получу свою долю. Я пойду к норманнке и расскажу ей… — Нет! — Не смей мне возражать! — Бринн заметила пену в уголках его рта. — Вы все против меня! Даже лорд Ричард подумывает обмануть меня. Я этого не допущу. Я пойду к твоей норманнской любовнице и потребую… — Делмас, одумайся. — Бринн положила его руки себе на грудь, чтобы унять их дрожь. — Не приближайся к норманнке. Его рука двинула её с размаху, и Бринн стукнулась о дверь. — Шлюха! — Он снова ударил её. — Мошенница! — Его кулак до крови разбил ей губы. — Чёртова лесби! — «Он сошёл с ума», — пронеслось у неё в голове. Похоже, страх и злость с позапрошлого вечера переполнили всё его существо безумной яростью. — Послушайся меня, Делмас. Не ходи к норманнке. Она расправится с тобой. — Какая забота обо мне, скажите на милость! — Из его оскалённого в бешенстве рта вырывалось злобное рычание. — Я не желаю тебе смерти. — Врёшь! Она не вынесла бы, став причиной смерти хоть одного живого существа. Тогда она не смогла бы смотреть Гейджине в глаза, чувствуя собственную вину. — Уходи. Тебе ничего не будет, если ты… Он ударил её кулаком в грудь. Она упала на пол. Задыхаясь, она впилась руками в доски пола, пытаясь приподняться, чтобы вдохнуть воздух в лёгкие. — Во всём виновата ты одна… — Делмас схватил её за волосы и рванул бешено вверх. — Я мог бы стать важным человеком. Ты виновата во всём, ты и твоя норманн… Бринн едва удержалась, чтобы не закричать, позвав на помощь. Лефонт ищет её где-то неподалёку и услышит. Вырвись она или приди Лефонт, Гейджина узнает… Вдруг она поняла — ей надо отвести гнев Делмаса от Гейджины. Жестокость всегда помогала Делмасу расслабиться. Излив свой гнев на неё, он, возможно, не станет рваться к Гейджине и, кто знает, может, даже согласиться спрятаться. — Никогда не видел тебя такой податливой! — рявкнул Делмас. — Однако как эта негодяйка укротила тебя. Ей нельзя расслабляться. Надо одержать сейчас маленькую победу, чтобы не потерять всё. Если Делмас пойдёт к Гейджине, то та убьёт его. Кровь. Кровь сочилась на пол из её разбитой губы, смутно дошло до её сознания. Господи, ей бы самой спрятаться от Гейджины, пока не заживут эти ужасные раны. Она обхватила себя руками. Пора с этим кончать. — Ты навсегда останешься рабом, и никем больше. Только раб бьёт слабого, — холодно сказала она. — И ты вечно будешь болтаться под ногами более достойных людей. Пинком он двинул её в плечо. Она закусила нижнюю губу, чтобы не завопить от дикой боли. Разозлить его. Взять на себя его гнев. Только так можно уберечь всех от немыслимой беды. — Побоями ты не заставишь меня замолчать. Ты никогда не получишь клад из Гвинтала. Не тебе иметь… — Шлюха! Дрянь! Воровка! Лесбиянка! — Каждое слово сопровождал сильный пинок. Он уже топтал её ногами. Боль. Она терпела гораздо худшее в первые дни замужества. — Ты сам вор, ты хочешь украсть у меня клад, а ещё… Темнота. — ≪Он ударил меня головой об пол≫, — смутно поняла Бринн, теряя сознание. Сколько ещё терпеть его слепую ярость? Нельзя допустить, чтобы он убил её. У неё крепкое тело и сильный дух. Она не позволит ему победить себя. Несколькими ударами не лишить её жизни. — Остановитесь, месье. — Ледяной тон, каждое слово прозвучало чётко и ясно. — Или я с удовольствием отрублю вам голову. Лефонт. Вздрогнув, она открыла глаза и увидела капитана в дверях с обнажённым мечом в руке. Его решительный вид, как и его слова, не оставлял никаких сомнений в его намерениях. — Она моя жена. Это не твоё дело! — прошипел Делмас. — Позволю себе не согласиться. Она принадлежит моей госпоже, а значит, мне есть до неё дело. — Он пошёл вперёд с мечом. — Отойди от неё. — Нет! — выдохнула Бринн. Взглянув на Делмаса, она поняла, что напрасно принесла себя в жертву. Он испугался, но его ярость по-прежнему опасна. — Оставьте нас, капитан. Лефонт отрицательно покачал головой. — Не могу, мадемуазель. — Он взмахнул мечом, и Делмас инстинктивно отступил. — Впрочем, я позволю вашему мужу спокойно уйти, — мрачно добавил он. — Пока. Вы ранены, а мне не с руки заниматься вами обоими. Кроме того, миледи, несомненно, захочет заняться им лично. Лицо Делмаса перекосилось, но она не поняла от чего — то ли от ярости или от страха. С трудом поднявшись и сжав зубы от боли, она пошла за Лефонтом. Сознание вот-вот готово было покинуть её, и она закрыла глаза. — Вы пришли слишком рано, — прошептала Бринн. — Приди я чуть позже, тебя бы уже не было в живых, — хмуро заметил Лефонт. — Почему ты не кричала? — Слишком рано… — Миледи так не подумает. — Он поднял её и понёс прочь от конюшни. — Она приказала мне сопровождать мадемуазель до главного зала. Я недоволен, что вы заставили меня ослушаться приказа. Вам не следовало убегать. Холодный ночной ветер разгонял темноту. — Оставь меня. Куда ты меня несёшь? — К миледи Гейджине. — В зал? — Дрожь охватила её. — Я не пойду. Мне надо… — В комнату миледи. — Лефонт посмотрел на неё. — Боюсь, вид у вас для зала не вполне подходящий, — поморщился он. — Везде кровь. Схожу-ка я за миледи Гейджиной и приведу её к вам. Она потрогала свой рот. Губа разбита, но где ещё были открытые раны? — Много крови? — Вы похожи на Малика после того, как сакс пронзил его насквозь. — Войдя в зал, Лефонт стал подниматься по ступенькам. Она помнила, в какую дикую ярость пришла Гейджина, увидев раненого Малика. Что же будет, когда перед ней предстанет она? Надо найти способ избежать встречи с ней, спрятаться, пока не заживут раны. — Нет, она не должна видеть меня. — Её начал бить озноб. — Положите меня, капитан, я не… — Что такое? — Гейджина стояла у подножия лестницы, глядя на них снизу вверх, а из-за её спины выглядывал лорд Ричард. Увидев её, Гейджина на секунду замерла. — Матерь Божья! — Перепрыгивая через две ступени, она помчалась вверх. — Что с ней случилось? — спросила она Лефонта. — Ничего, — быстро ответила Бринн. Глупый ответ сам собой сорвался с её губ. Неужели нельзя было придумать что-нибудь получше? — Сожалею, что не успел подоспеть раньше, чтобы… — Лефонт замолчал, остановленный нетерпеливым жестом Гейджины. — Это сделал муж мадемуазель, миледи. Гейджина напряглась. — Её муж? Бринн закрыла глаза, чтобы не видеть выражения её лица. Гейджина продолжала говорить сдержанным тоном: — Я возьму её. — Руки Гейджины подхватили её, когда Лефонт разжал свою цепкую хватку. — Ступай принеси горячей воды и бинты. В комнате леди Эдвины возьми сумку Бринн с травами и мазями. Они ей могут понадобиться. — Позвольте мне помочь, — заискивающе предложил лорд Ричард. — В комнате моей жены я возьму сумку с лекарствами. Не могу выразить словами своё огорчение по поводу возвращения Делмаса. Я предупреждал его, чтобы он не смел… — Принеси! — повторила Гейджина. Открыв глаза, Бринн увидела спешившего за ними по лестнице Ричарда. — «Не очень-то у него расстроенный вид», — мрачно подумала она. Он напоминал ей хитрого рыжего кота, которого только что сытно накормили. Гейджина поднималась с ней по лестнице. — Мне не нужны отвары, — прошептала Бринн. — Мне не очень сильно досталось. Просто всё кажется серьёзнее, чем есть на самом деле. — Помолчи! — процедила воительница сквозь зубы. — Что ты собираешься делать? Поколотить меня? — Нет. — Гейдж посмотрела на неё, в её глазах блестели слёзы. — Господи, конечно, нет! — Но ты так сердита на меня, что готова отругать. Делмас чувствовал то же самое. Не станешь же ты обвинять его в том, что ощущаешь сама. Это неразумно. — Я уже обвиняю его. — Её взгляд упал на неё. — Видит Бог, он виноват во всём. И никакие разумные доводы не заставят меня думать по-другому. Бесполезно спорить с ней сейчас. Бринн попытается поговорить об этом позже, когда пройдёт первый испуг. И потом, она так устала… *** Через какое-то время, открыв глаза, Бринн смутно ощутила, что лежит раздетая под покрывалом, а вокруг витает мятный запах отвара. Гейджина сидела рядом на стуле, сцепив руки и опустив глаза в пол. Её иссиня-чёрные волосы отсвечивали кроваво-красным отблеском горящих свечей. Кровь… — Гейджина… Мягким быстрым движением Гейджина подняла голову. — Такое никогда больше не повторится, — бесстрастно произнесла она. — Никто никогда не обидит тебя больше. Никто, пока я жива. — Мне не было больно. Ну, может, самую малость. Но было… — У тебя, возможно, перелом указательного пальца, на него как будто прыгнули сверху. Нижняя губа разбита. Всё лицо и тело в кровавых синяках. — Гейджина рассказывала о нанесённых ей ранах без видимого волнения. — Он бил тебя? Бринн промолчала. — Он бил тебя ногами, как собаку, не угодившую ему, — продолжала Гейджина. — Лефонту вначале показалось, что он убил тебя. — Он ошибся. — Ещё ты будто бы сказала, что он пришёл слишком рано, и просила его уйти. Почему, Бринн? — Я не хотела… Он был там лишним. — Лишним? — Гейджина вскочила со стула, прошла в другой конец комнаты и принесла красивое зеркало в изящной раме. — Лишним? — спросила она, держа его перед ней. Бринн едва взглянула на побитое, в синяках лицо. — Не всё так страшно, как выглядит. Пройдёт несколько дней, и ты даже не вспомнишь… — Вспомню, — леденящим душу монотонным голосом продолжала Гейдж. — Я не забуду ни один синяк, ни один нанесённый удар. Вот увидишь. Бринн облизала пересохшие губы. — Хватит. Ты не должна… Куда ты собралась? Гейджина оглянулась на ходу. — А куда, тебе кажется, я иду? — Не смей. — Бринн вскочила с кровати и побежала вслед за ней. — Ты не пойдёшь искать его. — Вернись в постель. Бринн закрыла собой дверь. — Я не пущу тебя! — Голос её звенел. — Ты не лучше его. Вы все жаждете крови и мести. Неужели ты думаешь, что я не справилась бы с ним? Я сама вызвала его на то, что случилось. Я сделала это, потому что мне так надо, и не позволю тебе вмешиваться. — Почему тебе так надо? — Не время говорить об этом. — Почему? Она вцепилась мёртвой хваткой, и Бринн это понимала. Ей следует ответить ей, иначе она не отстанет. — Ему надо было излить свою ярость, иначе он натворил бы много бед. — И ты подставила себя ради спасения других? — Я не боялась его. Мне стало страшно за него. Он грозился пойти к тебе, и я не сомневалась, что ты… — Она замолчала на полуслове. — Убью его… Ты это хотела сказать? — Гейдж приподняла её и отодвинула от двери. — Как мило с его стороны дать мне такой прекрасный повод! — Ты не должна мстить. Синяки — ерунда. Я лечу людей, а лекарь не может стать причиной смерти. — Дрожащим голосом в полном отчаянии она взмолилась: — Прошу тебя, Гейдж, умоляю, не убивай его! Та прошла мимо неё. — Нет! Надо пробить эту толстую стену, за которой бушевала злоба. Только так можно спасти их обеих. Подняв руку, Бринн дала ей пощёчину. По её смуглой щеке растеклось багровое пятно. Тошнота подступила к горлу. Именно она действовала сейчас в порыве мести. Каменное выражение её лица не изменилось. Почему она не ударит её? Бринн сжалась в ожидании её быстрой ответной реакции. Ещё одна пощёчина. Своими потемневшими от гнева ярко-голубыми глазами Гейджина посмотрела на неё сверху вниз. — Я не такая негодяйка, как твой муж, и не вымещаю свою злость на беззащитных женщинах. — Ни один мускул не дрогнул на её лице. — Такого больше не случится. Дверь за ней захлопнулась. Ужас охватил Бринн при звуке ключа, поворачиваемого в дверном замке. Гейдж заперла её и пошла искать Делмаса. Платье… Где её платье? Ноги плохо её держали, Бринн едва стояла. Вытащив испачканное и смятое платье, она надела его через голову. Башмаки… Вот они, с другой стороны кровати. С трудом преодолевая слабость, как во сне, она наклонилась и надела их. Скорее. Ей надо торопиться… Она подошла к окну и открыла ставни. Слишком высоко… Она не сумеет выбраться. Вот если связать вместе несколько простыней и… Ключ повернулся в замке! В дверях стоял лорд Ричард. — Пошли со мной, быстро! — Что вы здесь делаете? — тревожно спросила она. — Будешь спорить, — нахмурился он, — или поспешишь на выручку Делмаса от норманнки? — Он посторонился. — Я видел, как она вошла за Делмасом в конюшню. У тебя мало времени. Дверь открыта, потом она решит, с какой стати лорд Ричард пришёл за ней. Бринн быстро, как только могла, поспешила из спальни и торопливо пошла по коридору. Ричард догнал её, когда она спускалась по лестнице. — Я предупреждал тебя, что это может случиться. Думаешь, тебе удалось укротить эту варваршу? Мне говорили, она такая же, как и её отец, — вся в крови. — Прекратите! Перед её глазами стояла Гейдж с каменным и безжалостным выражением лица. Вылетев в парадную дверь — откуда только силы взялись, — Бринн побежала по двору. Стон! Она распахнула дверь в конюшню. Повсюду кровь. На стенах. На соломе, на полу. На Гейджине. Она стояла с вилами в окровавленных руках. Делмас висел на другом их конце, зубья пронзили его насквозь. Увидев её, Гейджина попыталась выдернуть вилы. Делмас схватился руками за зубья, всё ещё торчавшие из его груди. Он злобно посмотрел на Гейджину. — Ты сделала это! Ты… во всём… виновата. Все вы… Ужасные судороги охватили его тело. Смерть. Бринн прислонилась к стене. Она задыхалась. Поздно, уже ничем не поможешь. Делмас мёртв. Гейдж убила его. Нет, Бринн — убийца. Это её вина. — Бринн! — Гейджина протянула ей руки. Кровь на её руках. Кровь на её руках. — Нет! — выдохнула та, пятясь. — Нет… Резко повернувшись, она выбежала из конюшни. На полпути её вывернуло наизнанку, тошнота тут же вновь подступила к горлу. — Бедняжка Бринн! — Рука Ричарда легла ей на плечо. — Но ведь я же предупреждал, что у тебя небольшой выбор между норманнкой и мной. — Он нежно поправил прядь волос у неё за ухом. — Разве что теперь ты будешь вспоминать о Гейджине Дюмонт с ужасом. Не лучше ли принять моё покровительство? — Убери от неё руки! — тихо произнесла Гейдж у них за спиной. Бринн оглянулась. Мощная. Смертельно сильная. Дикая. Ей показалось, что Ричард стоит на волосок от смерти, как и Делмас. Ещё одна смерть. Довольно, больше она не вынесет. Резко вывернувшись из цепких рук Ричарда, Бринн, прыгнув через порог, бросилась бежать в замок. Исчезнуть. Сбежать. Она должна спрятаться и постараться вылечиться. Эдвина в испуге ахнула, увидев вбежавшую в комнату Бринн. — Боже! — всплеснула она руками, не в силах оторвать глаз от разбитого лица Бринн. — Ричард сказал, что тебе понадобились травы, но мы и предположить не могли, что Делмас… — Она гневно сжала губы. — Он сущий дьявол, Бринн. Он заслуживает наказания. — Сдаётся мне, он его получил. — Малик вгляделся в лицо Бринн. — Гейджина не потерпела бы подобного поведения. Что она сделала ему, Бринн? — Заколола насмерть! — Она едва справилась с вновь подкатившей к горлу тошнотой. — Вилами. — Ты видела? — Да. — Теперь ей никогда не избавиться от этого видения. Она обречена всю оставшуюся жизнь созерцать Делмаса, проткнутого вилами. — Мне необходимо уйти. Не могу больше оставаться здесь… — Бринн вынула глиняный горшок из своей сумки с травами и поставила его у очага. — Тебе, Малик, я больше не нужна. Через несколько дней ты сможешь уже сидеть на лошади, только первое время не увлекайся. Прошу тебя, позаботься об Эдвине. Если её снова начнёт бить лихорадка, прикажи Алисе приготовить в этом кувшине для неё отвар из порошка, хотя не думаю, что приступ повторится. Она сейчас окрепла. Такой я ещё никогда её не видела. Верю, что она… — Куда ты собралась? — прервала её Эдвина. — Ты сама не здорова, тебе не надо убегать одной. Это опасно. — Не беспокойся! Со мной ничего не случится. У Бринн не осталось времени на разговоры, да и Эдвину ей не убедить. Странно, что Гейдж ещё не примчалась сюда. Надо незаметно проскочить через заднюю дверь, чтобы ни в коем случае не столкнуться с ней. Схватив свою сумку со снадобьями и кое-какие пожитки, она поспешила к двери. — Храни вас Господь! *** — А, Бринн, как я и думал, ты сбегаешь от нас после такой страшной смерти Делмаса! Бринн застыла в ужасе. В тени высоких ворот стоял Ричард. — Я ждал тебя, — выступил он вперёд. — Вряд ли я смогу убедить тебя остаться? — Да. — А не позвать ли мне стражу? Норманны так стараются угодить своей госпоже, что не выпустят тебя, зная, как она дорожит своей рабыней. Она встала перед ним лицом к лицу. — Так чего же ты ждёшь? — Просто хотел попугать тебя, — улыбнулся он. — Было бы неразумно выдавать тебя, возвращая норманнке в постель. Напротив, моя самая заветная мечта — разлучить вас. Ты мне самому нужна. — Тебе нужен клад, — поправила она его. — Ах да, клад… Ты готова отвести меня туда, где он лежит? — Нет, и ты не в состоянии проследить за мной. — А как ты можешь помешать мне? С помощью колдовства? — Он в сомнении покачал головой. — Может, Делмас и верил в подобную чушь, но я не такой. Холодок пробежал у неё по спине: Делмас мог выдать даже этот страшный секрет. — Не колдовства. Я пройду сквозь чащи. — Ты знаешь, я тоже не новичок в лесу. Если ты ещё помнишь, я ведь отличный охотник. — Он гордо вскинул голову. — И сдаётся мне, ты станешь заманчивой добычей. Если верить Делмасу, ты уже была жертвой. Страх молнией ударил ей в сердце, спазм свёл желудок. Она вспомнила, что жители деревни устроили на неё облаву, как на волка. Они гнались за ней по лесу. Они и её хотели сжечь, как уже сожгли на костре её добрую к людям мать. — Ты прав, но я гораздо лучше знаю дорогу, чем ты, — решительно ответила она. — Так что зови сейчас норманнку. Он снова улыбнулся. — Я не позволю себе насильно удерживать тебя. Беги, Бринн, может, судьба снова сведёт нас. Он повернулся и пошёл прочь. Бринн поплотнее закуталась в накидку. Что-то подозрительно просто он оставил её в покое, а его улыбка казалась нарочито мягкой и ласковой. Неужели он решится преследовать её? Впрочем, сейчас ей не до домыслов и догадок. Гораздо опаснее для неё Гейдж, чем странное поведение Ричарда. Проскользнув через ворота, она поспешила в окутывавшую всё вокруг благодатную темноту.