Полночная воительница

— Где Бринн? — Голос Гейджины донёсся от дверей спальни Эдвины. — Она была здесь? — Добрую четверть часа тому назад, — ответил Малик. — Думаю, она уже на пути в свой Гвинтал. Почему ты не поспешила за ней? — Из-за лживого лорда Ричарда! — тихо выругалась Гейджина. — Он сказал мне, что Бринн на кухне с Алисой. Малик удивлённо посмотрел на подругу. — И ты поверила ему? — Тогда я плохо соображала. — Оно и видно, — сказал Малик. — Ничего страшного. Она пешая, ты верхом, так что быстро нагонишь её. — Она взяла свою сумку с травами? — внезапно осенило Гейджину. — Разумеется. Она никогда с ней не расстаётся. Гейдж вспомнила, что Бринн хотела пополнить свой запас трав. Вряд ли она отправится в Гвинтал без полной сумки своих драгоценных травок, путь-то ведь неблизкий. — Тогда я сегодня же привезу её обратно. — Прежде чем отправиться в путь, я бы на твоём месте вымыл руки. Тебе не кажется, что этим вечером ей пришлось видеть немало крови? Гейджина налила воды в деревянную чашу. — Ты прав. — Как только она погрузила в неё руки, вода стала ярко-розовой. — Никогда не забуду лица Бринн, когда она увидела… — «Господи, что толку прокручивать в мыслях одно и то же, если ничего уже не поправишь!» — с отчаянием подумала она. Гейджина взяла полотно и вытерла руки. — Я скоро вернусь. Оставлю Лефонта в Редферне присматривать за вами. — Она хочет домой, — внезапно вступила в разговор Эдвина. — Позволь ей добраться до Гвинтала. Гейджина повернулась и посмотрела на неё. — Делмас был дурным человеком, — продолжала она. — И я не считаю смертельным грехом, что его убили. Но ты больно ранила Бринн. Ей надо уйти в родные места и выздороветь. — Я не позволю ей бросить меня! — резко бросила Гейджина. — Тогда найди её там. Бринн отдавала себя всем нам. Отплати ей тем же. — Я не отличаюсь благородством. — Горько скривив губы, Гейджина направилась к дверям. — У меня лучше получается брать, чем давать. Бринн ещё узнает об этом. *** Воительница нашла её. Бринн замерла, увидев скачущую к ней на лошади Гейдж. Лунный свет падал на её иссиня-чёрные волосы, придавая им серебристый блеск, высвечивая с безжалостной чёткостью каждый мускул её крепкого тела. — ≪ Мне вообще не следовало показываться здесь≫, — в отчаянии пронеслось у неё в голове. Бринн надеялась, что воин забыла её мимолётное замечание о травах, но Гейдж всё помнила. Торопливо собрав оставшиеся листочки, Бринн вскочила на ноги. — Ни к чему тебе было ехать за мной. Уезжай. — Нет. — Гейджина остановилась перед ней, спешившись с лошади. — Ты никогда не избавишься от меня, Бринн. Даже если сбежишь на край земли. — Я не могу… — Её голос дрожал от внутренней боли. — Я всё время вижу… — Она замолчала, не в силах продолжать. — Делмаса, проткнутого как лягушка? — мрачно закончила за неё Гейдж. — Так придётся забыть. — Забыть? — До конца дней перед её глазами будет Делмас на вилах. — Я же пытаюсь забыть то чувство, какое испытала, увидев тебя в крови и синяках. Он заслуживал смерти. — Это всё из-за меня. — Голос Бринн дрожал от непролитых слёз. — Ничего не поделаешь. Бринн покачала головой. — Батшебе. Гейджина вскрикнула: — Ты не Батшебе, и нет твоей вины в том, что случилось сегодняшним вечером! Бринн снова покачала головой. Гейдж наклонилась и крепко взяла её за плечи. Лицо её в лунном свете казалось жёстким и непреклонным. — Ты могла бы поверить мне, если бы я сказала, что не убивала этого таракана? Лучик надежды сверкнул в её душе, но так же быстро погас. Она своими глазами видела Гейджину с вилами в руках и нанизанного на них… — Нет. Гейджина криво усмехнулась. — А я и не надеялась. Ты не доверяешь мне. Так что не стану утруждать себя ненужными заверениями. — Воин развернула лошадь. — А тебе придётся просто смириться с тем, что произошло, и жить дальше. Поехали. Мы возвращаемся в Редферн. — Я не вернусь туда. Мне надо в Гвинтал. — Разумеется, но не таким способом. — Воин подъехала поближе. — Не в одиночку ночью. Мы вернёмся и как следует подготовимся к путешествию. Бринн не сразу поняла, о чём Гейдж говорит. В тот ужасный момент на конюшне ей показалось, что мир перевернулся, и она снова осталась совсем одна, одна на всей земле. Трудно было представить, что где-то рядом оставалось место для Гейджины. — Ты собираешься отвезти меня в Гвинтал?! — выдохнула Бринн. — А что тебя удивляет? — язвительно ухмыльнулась Гейдж. — Разве ты не обещала мне несметные сокровища? Бринн согласно кивнула. — Так с какой же стати мне отказываться от них? — Но ты же не поверила мне. — Я по характеру недоверчива, если не вижу, что мне предлагают. — Воин села на лошадь. — Хотя порой я не одобряю свои поступки. Уж кто-кто, а ты с твоей недоверчивостью должна понимать это. — Мы никогда по-настоящему не доверяли друг другу. — «А теперь и совсем не будем», — с болью и горькой тоской подумала Бринн. Она только сейчас почувствовала, насколько приросла к воину душой, почти искренне доверяя ей, почти… Бринн пыталась обуздать свои мысли, но они продолжали жечь её изнутри, раскаляясь в мозгу. Господь Всевышний, не может быть, что она любит её, нет, это невозможно. Она не в состоянии любить убийцу, но почему её сердце так тянется к ней? — И не надо смотреть на меня с таким страданием! — резко сказала Гейдж. — У меня в руках больше нет вил. Она убила Делмаса, и если Бринн любит Гейдж, то её преступление ещё страшнее. Теперь её замучают сомнения: всё ли она сделала для предотвращения смерти мужа? Она ошибается, её влечёт к Гейджине только страсть. Гейдж протянула руку, чтобы посадить её впереди себя в седло. — Смелее. Меня пробирает дрожь от твоего взгляда. Ты смотришь так, словно перед тобой дракон, с которым ты воюешь. Я отвезу тебя в поместье и позволю спрятаться от меня у Эдвины и Малика. Пресвятая дева Мария, Бринн не терпелось рвануться к ней, протянуть ей руку и почувствовать исходящую от неё силу и спокойствие. Бринн не понимала себя. Как можно по-прежнему что-то к ней чувствовать, когда в её глазах застыла кровавая картина её расправы? Пытаясь не поддаться искушению, прикоснувшись к ней, Бринн отступила назад. — Не волнуйся. Я доберусь пешком. Гейджина тихо выругалась и соскочила с лошади. Резко схватив Бринн за талию, она посадила её в седло. — Я пойду пешком, раз уж тебе страшно ехать со мной. — Взяв поводья, воин стремительно зашагала вперёд, выводя коня из высокой травы. — Но, клянусь Господом, ты потянешься ко мне. Я дам тебе время смириться, но я… Видит Бог, я надеюсь, что смогу дать тебе время. — Я никогда не смирюсь с тем, что произошло! — дрожащим голосом сказала Бринн. — Никогда. — Для тебя, Бринн, будет лучше, если ты послушаешь меня. Тебе придётся принять всё так, как есть, — мрачно заметила Гейджина, — потому что ты никогда не оставишь меня. *** Ещё не перевалив за холм, с которого открывался вид на Редферн, они заметили алое зарево над поместьем. Первой мыслью Бринн было, что вернулась комета, но она мигом поняла, что случилась беда. Пламенеющие отблески огня вздымались ввысь грозными, кровавыми языками. Казалось, огонь слизывал ночное небо, пытаясь его поглотить. — Что это? — Бринн вцепилась в холку коня. — Пожар. — Последние несколько ярдов на подъёме Гейджина почти бежала впереди лошади. — Ты уверена? — Я же проклятая варварша! И ты не удивишься, узнав, что я сожгла не одно поместье во время походов с Хардраадой, — с горечью ответила она. — Так что я знаю, что означает это зарево, хотя не я тому виной. — Я не говорила, что ты… — Бринн замолчала на полуслове. Они добрались до вершины холма. Отсюда было ясно видно кровавое зарево пожара. Редферн пылал в огне! Охваченная пламенем крыша замка, казалось, или вот-вот рухнет, или взлетит над землёй. Горели и надворные постройки. Вот-вот займутся наружные деревянные стены и ворота. — Чёрт побери! — Гейджина не находила слов, захваченная ужасным волшебством огня и ночного неба. — Эдвина, Малик! — выдохнула Бринн. — Нам надо… Гейдж вскочила на лошадь позади неё и пустила ту в галоп. Ветер развевал волосы Бринн, трепал короткие космы Гейджины. Они ворвались в ворота, словно на крыльях слетев с вершины холма. Стоны. Сбившийся во дворе народ. Треск горящего дерева, падающие брёвна, сонмы разлетающихся искр. — Миледи! — на весь двор крикнул Лефонт. Он был рад появлению Гейджины. Бринн увидела капитана и его солдат, пытавшихся сбить пламя с главного зала. Огонь уже переметнулся на часовню. — Нам не удалось, — откашлялся от дыма Лефонт. — Пожар начался внезапно, и мы не смогли… — Где Малик? — прокричала Гейдж. Лефонт покачал головой. — Главный зал загорелся первым. Мы не смогли пробиться сквозь пламя. — Не смогли, чёрт вас возьми! Гейджина натянула поводья, спрыгнула с лошади и помчалась через весь двор к замку. Бринн сползла с седла и поспешила за ней. Пламя. Кругом огонь. — Стой здесь! — обернувшись, приказала Гейджина Бринн. Разве могла та оставаться во дворе, когда Малик и Эдвина в аду? Она должна помочь им, она сумеет. — Задняя дверь! — Бринн рванулась влево, не обращая внимания на падающие вокруг неё горящие брёвна. — Мы должны… Гейджина уже пробиралась через горящий главный зал по коридору между часовней и холлом. На мгновение она остановилась. — Присмотри за ней! — крикнула она через плечо. — «Присмотреть за кем?» — в смятении подумала Бринн. И тут Бринн заметила съёжившуюся фигурку, вжавшуюся в стену часовни. Алиса! Присев перед ней, Бринн с облегчением увидела, что женщина ещё жива. Она быстро осмотрела её. На Алисе не было видно следов от ожогов, но глубокая рана зияла на затылке, и она, казалось, была в глубоком обмороке. Что делать? Алису нельзя бросить, но Эдвина наверняка на волосок от смерти. — Капитан! Бринн помчалась обратно и рукой помахала Лефонту, показав на Алису, а затем побежала вслед за Гейджиной в глубину зала. Когда она добежала до открытой двери, та уже была в спальне Эдвины. Густые клубы чёрного дыма вырывались наружу. Шагнув внутрь, Бринн едва не задохнулась от едкого дыма. Кайт. Столб для сожжения. Мать. Её крик. Нет, это в прошлом. Она не могла помочь своей матери, но может ещё спасти Малика и Эдвину. Стараясь не дышать, прикрывая рот рукой, Бринн побежала к лестнице, ведущей в спальню. — Выходи! — крикнула Гейджина, выступая из-за густого дыма. — Крыша вот-вот рухнет. Она несла на руках Эдвину. Её голова лежала у воина на груди. — Где Малик? — бросилась к ней Бринн. Тут она увидела Малика. Он шёл за Гейджиной. Она обхватила его за пояс и положила его руку себе на плечо. — Облокотись на меня. — Поторопись, Бринн! — снова крикнула ей Гейджина. — Выходи немедленно! Неужели она думает, что ей самой хочется оставаться в этом аду? Её лёгкие, казалось, горели. Под тяжестью Малика Бринн пошла медленнее, и когда они добрели до выхода, то столкнулись с Гейдж, вновь устремившейся в дом. Вытолкнув Бринн наружу, Гейджина взвалила Малика на себя, приподняв его при спуске с лестницы, и вынесла из горящего замка. Искры! Падающие брёвна. Страшная вспышка! Оглянувшись, Бринн увидела, что дверь, через которую они только что вышли, охвачена пламенем. — Бринн! — не в силах отвести от объятого огнём замка испуганного взгляда простонала Эдвина. — Какой ужас… Бринн судорожно хватала ртом воздух, присев возле Эдвины. — Как ты себя чувствуешь? — Мы не могли выбраться, — закашлялась Эдвина. — Малик пытался, но нам не удалось пробраться наружу… — Она согнулась, стараясь отдышаться. Малик присел на корточки рядом с Эдвиной. — Успокойся, дорогая, не надо разговаривать. Сейчас мы унесём тебя отсюда. Гейджина пошла за лошадьми. — Ты сможешь пройти ещё немного, Малик? — Вновь появилась Гейджина. — Лефонт держит лошадей у ворот, но они взбесятся, если их привести к огню. — Разве может испугать адское зарево такого героя, как я? — Малик медленно встал. Эдвина подозрительно завздыхала. Малик бросил на неё красноречивый взгляд. — Я спас бы тебя, но Гейджина лишила меня такой возможности. — Ты собирался вылететь сквозь запертую дверь? — спросила Эдвина. — Я нашёл бы путь, — уклончиво ответил Малик. Гейджина взяла Эдвину на руки. — Тогда найди дорогу к воротам замка, пока от Редферна не остались одни головёшки. — Она повернулась к Бринн. — Я знаю, ты почти так же больна, как и Малик, но не могла бы ты помочь ему? Бринн смутилась. Произошло столько событий, что она почти забыла о своих синяках и ране, полученных вечером. Всё осталось в далёком прошлом. — Разумеется, я помогу ему. — Поднявшись с колен, Бринн опять положила руку Малика себе на плечо. — Пошли, Малик. Осталось пройти совсем чуть-чуть. — Какое унижение! — пробормотал он. — Успокойся, прошу тебя! — торопливо вмешалась Эдвина. — Или ты хочешь, чтобы сгорела борода на твоём прекрасном личике? Его лицо озарилось внутренним светом. — Ты считаешь меня красивым? Эдвина только вздохнула и закрыла глаза. Гейджина понесла её прочь. Неуверенная походка Малика сразу обрела твёрдую поступь. — Она находит меня таким. Я счастлив. — Малик, мы едва спаслись, — не скрывая удивления, заметила Бринн. — Ну и что, ведь остались живы, и нечего печалиться! Не в силах радоваться чему-либо во всём этом ужасе, Бринн испытывала облегчение при мысли, что кому-то это доступно. — Только не слишком увлекайся. Эдвина очень боится привлекательных мужчин. Его лицо омрачилось. — Да, это очень плохо. Впрочем, думаю, ты права. Помнится… — Малик шёл, не сводя глаз с Эдвины, которую усаживали на коня Лефонта. — Где лорд Ричард? Бринн посмотрела на сумятицу в конном дворе. — Не знаю. Я не видела его. — Её взгляд упал на горящий замок. — Неужели он… — Нет, его нет в огне. — Малик больше не улыбался. — Готов поспорить, он заранее подумал о себе, ещё до пожара. — Что ты хочешь этим сказать? — Не мешкайте, садитесь быстро! — За ними стояла Гейджина, держа за поводья двух лошадей. — Поезжай на холм и разбей лагерь. — Подсадив Малика в седло, она ударила коня по крупу, и он пустился галопом в ворота. — Ты тоже, — повернулась она к Бринн. — Нет! — отпрянула та, глядя на мечущихся в панике мужчин и женщин на конном дворе. — Я не могу уехать отсюда. Я могу понадобиться. — Здесь ты не будешь нужна. Я приказала своим солдатам вывезти людей из Редферна в лагерь на холме. Мы не уйдём, пока не заберём всех до последнего. — Гейджина сцепила ладони на талии Бринн и посадила её в седло. — Это всё, что в наших силах. Через несколько часов здесь ничего не останется. Редферна больше нет. Бринн не отрываясь смотрела на ярко пылавший замок, в котором она провела последние годы. Гейджина права. Скоро на месте Редферна останутся только тлеющие головёшки и пепел. — Езжай! — Стегнув жеребца, Гейдж послала Бринн вдогонку за кобылой Малика. — «Ты собирался вылететь сквозь запертую дверь?» — Слова Эдвины внезапно пришли на память Бринн, когда она выезжала из горящих ворот. В тот момент Бринн была слишком поглощена спасением её и Малика, чтобы осознать значение сказанного. Запертая дверь? Уже минуло два часа после случившейся беды, но у Бринн ещё и минутки не нашлось, чтобы спросить Эдвину, что же значат сказанные ею слова. Непрерывный поток людей стекался в лагерь на вершину холма из пылавших ворот Редфернского замка. У одних были ожоги, других бил озноб от испуга, от ужаса, что их имущество сгорело и впереди их ждала нищета. Трудно сказать, какие из полученных ран оказались тяжелее, но лечить надо было и те и другие. Малик обходил раненых вместе с Бринн, помогая ей, смазывая ожоги, поддерживая повязки. Временами он просто останавливался возле потерявших всё и отчаявшихся. Их он успокаивал разговорами по душам и пониманием. Несколько раз за это время Бринн навещала Алису, которая так и не очнулась от глубокого обморока. Ещё раз промыв рану на её затылке, Бринн направилась к скалистому утёсу у вершины холма, прислонившись к которому сидела Эдвина, закутавшись в покрывало. — Как Алиса? — Эдвина искренне тревожилась за свою служанку. — Не знаю. Боюсь, она может не очнуться. — Бринн села возле Эдвины. — Тебя знобит? Дать ещё одеяло? — Не надо. — Эдвина, не отрываясь, смотрела на пожар внизу холма. На её лице застыло то же безнадёжно потерянное выражение, как и у всех, кто спасся из пылающего ада. — Всё кончено! — прошептала она. — Странно, но мне кажется, будто меня выжгли изнутри. Бринн понимала её. У неё тоже появилось чувство, что в огне осталась часть её собственной жизни. Её никогда не радовало пребывание в Редферне, но ей бы и в самом кошмарном сне не приснилось, что придётся пережить весь этот ужас. Огонь и смерть. При мысли, что Делмас остался там, в конюшне, и его тело превратилось в угли, её передёрнуло. Впрочем, не время думать о прошлом. Слишком многим надо помочь, и Эдвине в первую очередь. — Прости, у нас не оставалось времени спасти что-нибудь из вещей, огонь шёл по пятам, — мягко заметила Бринн. — Я ни о чём не жалею, — уверила Эдвина. — Только об этой потере я бы грустила, останься она там. — Разжав кулак, она показала лежащие на её ладони великолепной работы серебряные чётки. Бринн узнала их. Они достались Эдвине от матери, та передала их дочери в ночь своей смерти. Эдвина считала их амулетом и не расставалась с ними все годы своей болезни. — Всё остальное неважно. — Эдвина улыбнулась. — Знаешь, когда у тебя ничего нет, чувствуешь себя… свободной. — Свободной? — Да, Бринн, да! Всё обратилось в пепел и прах! Мои свадебные подарки от Ричарда. Моё приданое для него. Все печальные воспоминания о прошлом, когда годами я не могла даже выйти из той комнаты. Все сомнения и чувство вины… — Она глубоко вздохнула. — Всё осталось там. — Надеюсь, что это так, — кивнула Бринн. — Хотя прошлое не умирает так быстро, как сгорает дерево. Воспоминания возвращают его. — Ну что ж, сейчас их нет. — Эдвина передёрнула плечами. — Знаешь, Бринн, я всё время думала о смерти. Я обезумела. Помнишь, я привыкла к мысли, что скоро умру. А теперь нет. На меня словно нахлынули таинственная сила и непонятный гнев. Похоже, я поняла чувства Самсона, его попранную филистимлянами гордость, его ярость, когда, сдвинув два средних столба храма, он обрушил его на головы своих врагов. Во мне тоже бушевал гнев, и если бы не подоспела Гейджина, то я была готова сама выбить дверь. Запертая дверь. — Неужели дверь и вправду оказалась запертой? — Да. — Эдвина горько усмехнулась. — Малик и я проснулись от скрипа ключа, запиравшего замок. Твоё бегство меня очень расстроило, и Алиса пошла на кухню приготовить мне снотворный отвар. Вскоре кто-то подошёл к двери, я решила, что вернулась Алиса. Но это оказалась не она. — Тогда кто же? — Ричард. Я не видела его, но кто же ещё? Кому, как не ему, была нужна моя смерть? Я услышала, как ключ поворачивается в замке, а спустя некоторое время запахло дымом. — Не может быть! — Бринн задумчиво взглянула на Эдвину. — С какой стати ему сжигать своё наследное поместье, когда проще было просто убить тебя? — Поместье больше не принадлежало ему. Он знал, что норманны скоро отберут его владения, да и Редферн ничего не значил для него, кроме ступени на пути к власти. — Её губы скривились. — Так почему бы не сжечь нас обоих и не начать свою жизнь заново? Богатая норманнская вдова вполне подошла бы ему. — Без наследства ни один норманн не впустит его в свою семью. — Но он такой красивый и может быть таким милым, похожим на весенние цветы. Он нашёл бы способ очаровать. — «Я мог бы жениться на тебе». — В памяти Бринн всплыла эта фраза лорда Ричарда. Неужели он расчищал себе путь, имея целью не богатую норманнскую вдову, а саму Бринн? Он видел, что смерть Делмаса привела её в отчаяние, не задержал, когда она убегала из Редферна. Быть может, он не знал, что Гейджина отправилась на её поиски? Он поджигает поместье, решив этим избавиться от жены и врага. Возможно, взмахом факела он бросает вызов судьбе, намереваясь изменить ход событий. Внезапно охваченная паническим страхом, Эдвина схватила Бринн за руку. — Я сошла с ума. Я ведь не свободна. Он ещё жив. — Надеюсь. — Тогда почему его не было среди спасателей? Не похоже, чтобы он упустил возможность покрасоваться в первых рядах, доказывая, что чёрное — это белое. Бринн смотрела вниз на тлеющие руины. — Не так просто будет убедить всех оставшихся без крова, что беда им ниспослана свыше. Господи, все эти несчастные люди… Скоро зима, а они остались под открытым небом. — Ему наплевать на них. В его мире существует только он, Ричард, сила и ум которого всегда обеспечивали ему всё, чего он желал. Я оказалась его единственной ошибкой. Неудивительно, что он решил разделаться со мной. — Я не позволю ему обидеть тебя, Эдвина. — Я теперь сама не разрешу ему этого! — с неожиданной решительностью произнесла молодая женщина. — Я не должна и не буду ни от кого зависеть. Я стану такой же сильной и умной, как он. — Ты и сейчас не глупа, а когда выздоровеешь, станешь сильной. — У меня нет времени, чтобы болеть. Неужели ты думаешь, что он остановится? Он будет продолжать травить меня до тех пор, пока не добьётся своего. Когда он придёт за мной, я должна быть готова к встрече с ним. Бринн улыбнулась. Проблеск отваги, которую она отметила в своей подруге после возвращения в Редферн, перестал казаться ей туманным, еле видимым облачком и засветился ярким долгим лучом. — Уверена, так и будет, Эдвина. Ещё раз взглянув на тлеющие брёвна Редферна, Эдвина вздохнула. — Надо ценить жизнь, не правда ли, Бринн? Он хотел отобрать её у меня. Он решил лишить её всех нас. — Жизнь — самое удивительное в этом мире. — Ты сердишься на Гейджину за то, что она убила Делмаса. Я знаю, это грех, но понимаешь… Порой кажется, что некоторые жизни стоят больше других. — Эдвина говорила неторопливо, вдумываясь в глубинный смысл сказанного. — Он очень жестоко обошёлся с тобой. Останься Делмас жив, кто знает, не причинил бы он тебе ещё более тяжкие страдания? — Возможно. — Тогда почему ты… — Потому что ему не дали возможности стать другим. Кто знает, о чём он мечтал ещё в детстве и что заставило его стать таким подлым и алчным, каким мы знали его? Не исключено, что, останься он жив, чудо помогло бы ему переродиться. Эдвина недоверчиво нахмурила брови. — Неужели ты и правда веришь в то, что говоришь? — Нет, — вздохнула она. — Я не могу верить сразу и в чудеса, и в Делмаса. Но я лекарь, и не в моей власти судить, кому жить, а кому нет на этом свете. Случается, чудеса происходят совсем неожиданно. — Ну что ж, хотя я и не верю, что что-то могло изменить Делмаса, но я рада, что он больше не причинит тебе вреда! — с чувством сказала Эдвина. — Думается, Господь не стал бы утруждать себя заботой об этом грубом животном, а значит, и нам не стоит тратить на него попусту время. Бринн слегка покоробило от жёстких слов Эдвины, такой нежной и любящей. Она поняла, что у неё на глазах происходит становление сильного характера подруги, ещё совсем недавно такой хрупкой, беспомощной, позволяющей унижать и издеваться над собой никчёмному мужу. — Господь наверняка не считал его присутствие на этом свете лишним, раз дал ему появиться на нём, — слабо возразила Бринн. — Господь послал на землю и ядовитых змей, и много всяких тварей, не думая, что они станут обвиваться вокруг нас и жалить. Делмасу надо было оставаться с другими гадами. — Я… понимаю. — Но ты не согласна! — Эдвина покачала головой. — Во многом ты искуснее меня, но иногда тебе не хватает здравого смысла. — Эдвина откинулась на скалистый выступ холма. — Мне надо ещё о многом подумать. Трудно отстаивать свои убеждения, когда всю жизнь только и приходилось соглашаться с теми, кто уверял в своей правоте. Теперь я во всём сомневаюсь… Смотри! Вот они! Бринн посмотрела, куда указывала Эдвина, и с облегчением вздохнула. Гейджина, Лефонт и группа солдат поднимались на холм. Она отогнала от себя мысль о том, что все эти часы волновалась за Гейджину, за её жизнь. Господь милостивый, Гейдж была похожа на чёрта, вынырнувшего из ада. Покрытое копотью лицо, засыпанные золой волосы, но даже серый налёт не мог притушить рыжий отблеск в её иссиня-чёрных космах. — Она идёт! — бормотала Эдвина, не отрывая глаз от Гейджины. — Мой сон. Огонь. Это была она. Бринн ещё в первый день пребывания Гейджины в Редферне приходила в голову такая же мысль. Она тогда сочла сон Эдвины провидческим. — Может быть. Хотя вовсе не обязательно. Это просто обыкновенное совпадение. — Нет. Я всё видела именно в точности так. Ты, верящая в чудеса, почему отвергаешь это чудо, когда оно происходит на самом деле? — Миледи Гейджина не чудо. — Она спасла меня. И Малика. — Эдвина рукой обвела людей на холме. — Она спасла и всех их. Для меня она — чудо. — Она не чудо, — упрямо повторила Бринн. — Я слишком задержалась с тобой. Надо проведать Алису. — Останься, позволь мне! — Эдвина сбросила покрывало и поднялась. — У тебя и так забот хватает. — Садись. Ты едва держишься на ногах. — Я не могу больше оставаться в безделье. Малик тоже неважно себя чувствует, но он же помогает другим. — Эдвина торопливо направилась к лежаку, на котором лежала Алиса. Оглянувшись, она улыбнулась Бринн. — Успокойся. Я ничего не понимаю в лекарствах, но прекрасно разбираюсь в рождении детей, хотя Алисе до этого далеко. Но если у неё опять заболит рана на голове, я позову тебя. Бринн глядела вслед уходившей подруге. Воля Эдвины окрепла, но тело ещё оставалось очень слабым. Неизвестно, насколько хватит физических сил этой хрупкой натуре. — Как ты? Бринн напряглась, увидев Гейдж верхом в нескольких ярдах от себя. — Нормально. — Она почувствовала волнение, видя её обеспокоенное лицо, тревожное выражение которого не мог скрыть и слой копоти. — Лучше тебя. По крайней мере, у меня было время смыть гарь с лица. — Прости, что раздражаю тебя. — Эдвина говорит, ты чудо. А разве может мешать чудо? — Чудо? — недоверчиво усмехнулась Гейдж. — Уверена, ты постаралась объяснить её заблуждение. — Она не согласилась со мной. Эдвина становится очень упрямой. — Бринн отвела взгляд. — Нам здесь неплохо. Четверо человек сильно обожжены, но больше я беспокоюсь об Алисе. У неё пробита голова, и боюсь, ей плохо от дыма, которым она надышалась. Она носит ребёнка. — От лорда Ричарда? — Да. — Скажите, какой доблестный воин! Только он мог ударить её и бросить сгорать заживо. — Откуда тебе известно? — Один из людей Лефонта видел, как Алиса бежала за Ричардом, умоляя его о чём-то. Он обернулся, чем-то стукнул её по голове. Она упала и ударилась о стену. — Эдвина утверждает, что только он мог поджечь поместье. — Именно он. Вначале он поджёг большой дом, а конюшня запылала через несколько минут после того, как он отъехал от неё и скрылся через главные ворота. Наверняка он хотел сжечь весь Редферн и всех его обитателей. — Гейджина развернула лошадь. — Я оставляю здесь солдат для вашей защиты, но не покидайте лагерь. Бринн сжалась. — Оставляешь? А сама ты куда? — За муженьком леди Эдвины. Он не мог уйти далеко. Страх волной прокатился по её телу. Бринн уже решила, что Гейдж в безопасности, а теперь она уезжала навстречу смерти. — Ты не найдёшь его. Он слишком хорошо знает эти леса. — Один из людей Лефонта отличный охотник. У нас есть шанс… — Ты не можешь рисковать собой! — рассердилась Бринн. — Что, если пожар — уловка, чтобы выманить тебя и расправиться на открытой местности? А если он сейчас собирает своих вассалов, намереваясь из засады убить тебя? Гейджина изучающе посмотрела в её лицо. — А почему тебя это так волнует? Разве наказанием убийце не должна стать его смерть? — Как ты не понимаешь? Пределу жестокости не видно конца. — А если я убью лорда Ричарда, ты тоже станешь считать себя виноватой? — Да, ведь именно я привела тебя сюда. Гейджина тихо выругалась. — В один прекрасный день тебе не мешало бы переговорить с Господом. Ты явно считаешь себя ответственной за все смертные грехи мира. — Она натянула поводья, сдерживая коня. — Если я убила твоего мужа, то это моя вина, и только моя. Если от моего меча падёт лорд Ричард, то его смерть тоже останется на моей совести. Это моё желание, мой поступок. И ты здесь ни при чём. — Она подняла руку. — Лефонт! И помчалась галопом с холма в сопровождении Лефонта и его солдат.