Будем жить

Oh Lord live inside me Lead me on my way Lead me home*

1. Яркое, слепящее солнце и невыносимый стрекот цикад – первое, что обрушилось на мужчину сразу после пробуждения. Он попробовал разлепить слезящиеся веки, но лишь усилил выделение слёзной жидкости. Саднящее горло по ощущениям напоминало пустыню Сахару. Брюс усилием воли разомкнул веки. Сквозь яркие солнечные лучи, светящие прямо из раскрытого окна, падал взор на безупречно белые стены; аскетичное убранство комнаты больше всего напоминало больницу. Как он попал сюда? Память подводила впервые. Единственное, что он помнил – болезненно-яркая вспышка света и бесконечно долгое падение. Смутные, будто обесцвеченные образы. Плёнки из старого кинофильма. Он попробовал на ощупь дотянуться до кнопки вызова медсестры. Каждое движение руки отзывалось пренеприятнейшими ощущениями в области рёбер. Пожалуйста. Кто-нибудь. Так нужна вода. Если он сейчас не охладит горло, то вспыхнет, как факел. Кнопка вызова не отвечала. Брюс, казалось, жал её целую вечность. Единственный выход из ситуации - встать самому, задёрнуть проклятые шторы и принести воды. И куда уходят его многочисленные пожертвования этим заведениям? При попытке подняться на локтях, низ груди взорвался ослепляющей болью, заставившей мужчину простонать сквозь зубы и упасть обратно на подушки. Он бессознательно приложил руку к источнику боли. Пальцы скользнули по шероховатой поверхности бинтов, легко коснулись очага боли. Брюс почувствовал подушечками пальцев что-то горячее и мокрое. Чёрт возьми, рана открылась, и он истекает кровью. Почему медперсонал не спешит на помощь? Стиснув зубы, Брюс резким движением скатился на пол и тут же пожалел, что сделал это. В позвоночник будто воткнули мириады тонких, острых игл. - Чёрт, - прошипел Брюс. Пол и потолок вдруг поменялись местами, больничная комната закружилась, превратившись в люминесцентную карусель, и он потерял сознание. Очнувшись, можно было почувствовать, что полуденный зной спал, и в открытое окно дул прохладный ветер, охлаждая воспаленную кожу. Вынужденный обморок, как ни странно, подействовал положительно; по крайней мере, Брюс не чувствовал жгучего жжения в районе груди. Ну, что же, он хотя бы не истёк кровью. По ощущениям, Брюс пролежал на холодном кафельном полу не менее трёх часов. Никаких следов медперсонала за весь день. Это напоминало какой-то абсурдный сон. Встать и идти - приказывали ему инстинкты. Без воды долго не протянуть, к тому же, надо бы найти хоть кого-нибудь, чья квалификация позволила бы оказать первую медицинскую помощь. Брюс не любил скандалить, но, всё же, больница, это - то место, где тебя хотя бы пытаются лечить. Он схватился руками за железную спинку больничной кровати и подтянулся, со свистом выпуская воздух сквозь сжатые зубы. Вполне терпимо, если не считать, что мир на мгновение окрасился в чёрный цвет. Глубоко вдохнуть тоже не особо получилось – Брюс опасался, что от резких движений рана на груди вновь откроется. Как слепой, вытянув руки вперёд и держась за стены, мужчина черепашьими шагами приблизился к двери. Дёрнув за ручку, он ожидал сопротивления, но дверь легонько отворилась, впуская в палату необычную тишину. Брюс медленно вышел в коридор, стены которого были окрашены в приятный голубой цвет. Ключевое слово – были. Небесно-голубой перемежался теперь с ржавыми разводами каких-то пятен, при ближайшем рассмотрении оказавшимися сгустками крови, и белёсой жидкости, происхождения которой невозможно было установить с одного взгляда. Пол был усыпан целлофаном, пустыми шприцами без игл, использованными пакетами с медицинской кровью. Будто по коридору прошёлся торнадо и разметал всё медицинское оборудование. Голубые флуоресцентные лампы, то приветственно мигали, то затухали, погружая коридор в сумрак. Брюс решил дойти до главного больничного холла. Больше всего больница была похожа на место совершённого теракта. Ни единой живой души. Всё будто вымерло, или же провалилось в другое измерение. В привычный запах медицинского учреждения вплетался новый, приторно-сладковатый запах. Брюс заглянул в одну из палат, но кроме беспорядка и смятых постелей, ничего не увидел. В последующих коридорах мусора на полу стало гораздо больше, как и ржавых пятен крови, только теперь она была повсюду. Брюс ощутил тошноту. Больничный холл приветствовал тишиной и тусклым белым светом. Тут же обнаружился и медицинский персонал, точнее его части. Молоденькая медсестра лежала навзничь, с изъеденными внутренностями. Её правая рука, оторванная от локтя, находилась неподалеку. Все люди лежали в каких-то неестественных позах, единственное, что было общего у этих тел – изрешеченные в кровавое месиво головы. Стало понятно, что это была за белёсая жидкость с сероватыми комочками, покрывающая стены. Человеческие мозги, содержимое черепной коробки. Оно у всех одинаковое – мягкая желеобразная субстанция. Брюс перегнулся за стойку, и его вырвало желчью. Что, мать вашу, здесь произошло? Почерк зверских убийств совсем не вязался с Лигой Теней. Для её членов характерно было бы взорвать к чертям весь город, а не врываться в больницу, методично расстреливая людей и тем самым превращая их в фарш. Для Джокера, главного сукина сына Готэма, это тоже нехарактерно. Тогда кто или что? Эта мысль буравила мозг, пока глаза выискивали малейшую зацепку среди этой ужасающей картины. Растерзанные тела, коих по мере продвижения Брюса, обнаруживалось всё больше и больше, принадлежали не только медработникам. Попадались останки, одетые в обычную одежду, с такими же пулевыми ранениями. За синими больничными креслами он обнаружил трупик рёбенка, прижавшего к груди плюшевую собачку, обагренную кровью. Какое чудовище стало бы расстреливать невинное дитя? Брюс ощутил ужас, смешанный с отвращением и яростью. Слепой яростью, у которой не было разума. Подавив в себе эмоции, он подошёл к автомату с водой, тот оказался сломан, но в пластиковый стаканчик вода полилась исправно. Брюс поднёс её ко рту и залпом выпил бесцветную жидкость. Потом наполнил стакан снова. И снова. Закрыв глаза, чтобы не видеть того, что творится вокруг, он пил, будто изголодавшееся животное, нашедшее долгожданный оазис среди бескрайней пустыни. Вода уже стояла комом у горла. Наполнив стакан в последний раз, и вылив холодную жидкость на себя,Брюс почувствовал себя гораздо лучше. Он должен уйти из этого ада. Кто-то должен знать, что здесь произошло. Главный вход был наглухо заколочен досками. Брюс вспомнил, что из здания есть ещё два выхода - один находится в больничной столовой, другой же в восточном крыле больницы. Ближе всего была столовая. Стараясь не смотреть в обезображенные лица трупов, он маленькими шажками пошёл вперёд. Босые ноги ступали по холодному кафелю, и ощущение было не из приятных. Правую ступню свело судорогой. Поворачивая направо, он едва не поскользнулся в луже крови, сохранив равновесие только благодаря стене. Пальцы погрузились во что-то холодное и мягкое. Надо быть осторожней. Преодолев тошноту, Брюс пошёл дальше, оставляя теперь на кафеле кровавые следы. Этот поход также обернулся неудачей: на выкрашенной в синий цвет железной двери столовой висел гигантский замок, перевитый толстыми железными цепями. - Чёрт, - выругался Брюс, и уже хотел было развернуться, как его привлёк низкий, утробный стон, донёсшийся из-за двери. Выжившие? Их заперли там, не оставляя ни единого шанса? - Эй,- постучал по двери мужчина, - вы ранены? Я приведу помощь. Сколько вас там? Вместо ответа дверь заходила ходуном, будто к ней привалилось что-то очень тяжёлое. Ворчание и глухой скрежет стало гораздо отчётливей. Брюса вдруг обуял животный страх - первобытный, липкий, лишающий движения, не дающий разумно мыслить, как тогда, когда он провалился в колодец с летучими мышами. Брюс отогнал от себя эти мысли. Он преодолел тот страх, стал летучей мышью. За дверью люди, которым требуется помощь. - Пожалуйста, скажите, сколько вас там, - повторил свой вопрос Брюс. Цепи затряслись, и дверь со скрипом приотворилась. Брюс хотел было ещё что-то сказать, но в получившийся проём просунулась отвратительного вида рука с серовато-синей кожей, с обломанными ногтями, под которыми чернела кровь. Господи Боже, спаси и сохрани. У живого человека не бывает таких рук. Словно в подтверждение его мыслей в щель протиснулась ещё одна рука, теперь уже принадлежащая женщине, со скрюченными пальцами, ногти которых покрывал алый облупившийся лак. Стоны и ворчание достигли своего пика, превратившись в чудовищную какофонию. Брюс едва успел увернуться от первой руки, которая лишь оцарапала его кожу. Ещё немного, и эта чёртова дверь не выдержит. Ему впервые в жизни совсем не хотелось знать, что там находится, и кому принадлежат эти руки. Страх придал силы, и он побежал назад, подгоняемый глухим ворчанием, чувствуя себя перепуганным мальчишкой, в полночь пробравшимся в дом с привидениями и встретившимся лично с одним из них. Вновь холл, исчерченный трупами, как для какого-то сатанинского кровавого ритуала. Он слышал, как ходит ходуном железная дверь. Хоть замок и выглядел крепким, медлить нельзя – риск лучше оставить на потом. Восточное крыло встречало уже привычной тишиной и мигающими голубыми лампами. Только бы этот выход был бы не заколочен. Брюс с удивлением обнаружил, что фактически молит об этом Бога. Пожалуйста. Пусть этот выход не будет заколочен. Пожалуйста. Он с разбегу бросился на ржавую дверь и, зажав ушибленное плечо, чуть не свалился с крыльца. Свежий воздух казался дурманящим после того ужасного трупного смрада. Он выбрался. Он свободен. Больничный двор также был тих и спокоен, но оказалось, что это обманчивое спокойствие. Брюс увидел, что дорогу к калитке в город обрамляют, будто гротескной рамой, останки, завёрнутые в грязно-белые простыни. Тёплый ветерок колыхал края потрепанной ткани, создавая видимость, будто тела шевелятся. Приглядевшись можно было увидеть, как беспечно ползают по ним чёрные тельца мух. Он должен собраться с силами и пройти мимо них. Это просто мёртвые тела. Брюс сделал глубокий вдох, сразу же отозвавшийся болью в груди, и шагнул на дорожку, посыпанную гравием. Он старался ступать как можно тише и не мог отделаться от мысли, что одно из этих тел вдруг шевельнется по-настоящему и схватит его сероватой скрюченной рукой. Детский страх, сродни страху темноты и чудовища-из-шкафа. Нервы превратились в тоненькие струны. Краем глаза он заметил какое-то движение справа от себя. Медленно повернув голову, Брюс уставился на тело, скрытое под простыней. У него затряслись руки. Нет. Показалось. Мужчина сделал шаг, готовый к тому, чтобы броситься назад. Тело оставалось неподвижным, и на него слетелась стайка мух. Брюс выдохнул сквозь зубы, отворил калитку, которая издала противный высокий звук, и очутился на безлюдной улице. Ни души. Даже бродячие псы куда-то подевались. Он должен пойти домой и убедиться, что Альфред жив, его дом стоит, как прежде, и что Рейчел жива и в безопасности. А потом выяснить, что же произошло в этой проклятой больнице. И что за существа стояли за той дверью. Дом, милый дом. _______________________ *Jamie N Commons - Lead me home http://www.youtube.com/watch?v=ptH60ktLqBM