Моя сила в твоей слабости.

      Спускаясь по лестнице, Гермиона судорожно прокручивала в голове сегодняшнее занятие по защите от темных искусств с новым учителем Аластором Грюмом. Сказать, что этот человек испугал ее – не сказать ровным счётом ничего. Да и не только ее: похоже, что у всех учеников Хогвартса остался неприятный осадок на душе после занятия с этим грубым и устрашающим человеком, который отличился своим непрофессионализмом. Грейнджер сильнее прижала учебники к груди, и, поежившись, проводила сочувствующим взглядом Невилла Долгопупса, который поднимался по крутой лестнице в кабинет, из которого остальные ученики торопливо выбегали. За витражными стеклами решетчатых окон шел осенний дождь, и Гермиона с некоторой грустью осознала, что ещё одно лето навсегда осталось позади. Болтливая Парвати уже всем поведала о своих любовных летних приключениях. И не то чтобы Гермиону это как-то трогало… Она никогда не принимала участие в сплетнях, предпочитая хорошую книгу по зельеварению, и знала, что Парвати кое-где привирает, но в душе все равно поселилось неприятное чувство. Она была одинока. И хотя у нее была компания из двоих мальчишек, она не воспринимала их как потенциальных парней. Они любили поговорить о квиддиче и предстоящих турнирах, которые Гермиону абсолютно не интересовали, потому что вряд ли в этом мире существовало что-то, способное заставить ее сесть на метлу. Вот и сейчас Гарри и Рон разговаривали о квиддиче, но подруга их не слушала, погруженная в собственные мысли о не самом удачном начале учебного года. Спустя несколько лестничных проемов и несколько сотен ступенек Грейнджер вышла в коридор, направляясь в кабинет трансфигурации. Ничего не предвещало беды, как вдруг какой-то несносный младшекурсник (кажется, Найджел) сбил девушку с ног, по пути расталкивая остальных и получая возмущенные возгласы в свой адрес.        Гермиона даже не успела сообразить, что теряет равновесие и сейчас грохнется носом в пол. Она зажмурилась и непроизвольно вытянула руки вперёд, мысленно умоляя Мерлина не оказаться на больничной койке под опекой мадам Помфри. К ее огромному удивлению, она не почувствовала боли. Вместо того, чтобы упасть, она очутилась в крепких объятиях, уткнувшись носом кому-то в грудь. Гермиона привыкла к тому, что постоянно находилась в компании двух парней, и в случае чего, они всегда смогут ей помочь, поэтому на секунду ничего не показалось ей странным. – Куда ты так несешься, малявка? – послышался гнусавый голос Рона, который схватил мальчишку за шиворот и угрожающе потряс палочкой ему перед носом. – Успокойся, Рон, – доносился откуда-то сзади голос Гарри. Стоп. Подождите… Руки, обхватившие ее талию в мгновение ока оказались незнакомы. Гермиона раскрыла глаза и ей пришлось поднять голову, чтобы увидеть лицо ее неожиданного спасителя. Лёгкий беспорядок на голове, форма Пуффендуя с вышитым на ней гербом Хогвартса и никогда не сходящая с лица улыбка. Она уже видела его – это был сын Амуса Диггори, Седрик, с которым она и семья Уизли путешествовали через портал в виде старого башмака. Кто бы мог подумать… Седрик Диггори вновь появится из ниоткуда. Гермиона проморгалась, отдернула руку от его груди и мгновенно отшатнулась от пуффендуйца. Ученица четвертого курса, не имевшая близких контактов ни с кем из противоположного пола, если не считать двух друзей-недотепков, ощутила себя до крайности смущенной. – П-прости, – промямлила Гермиона, явно рассерженная на собственную неуклюжесть. Сейчас она представляла себя каким-нибудь Крэбом или Гойлом, которые в пластичности мало чем отличались от бегемота. – Ничего. Впредь будь аккуратней, я ведь не всегда смогу тебя поймать, – Седрик растянул губы в добродушной улыбке, поздоровался с Поттером и направился в противоположную сторону. Гермиона проводила его озадаченным взглядом, пока он не скрылся из виду. Девушка ещё пару секунд простояла в недоумении, пока Гарри не протянул ей упавшие учебники. – Гермиона, все в порядке? – спросил Гарри, когда та забрала у него свои книги и поспешила к кабинету МакГонагалл, заливаясь розовым румянцем. Ее мысли путались в голове, как змеиный клубок, и она желала поскорее очутиться в кабинете, библиотеке или в любом другом тихом месте, да хоть на уроке профессора Снейпа, лишь бы скрыться от глаз школьных сплетников. Гарри и Рон удивлённо переглянулись между собой, и, пожав плечами, пошли следом за ней.

***

После урока трансфигурации, на котором Грейнджер как всегда выложилась по полной, ее настигли близнецы Уизли. О, Мерлин, только этого не хватало, подумала Гермиона. – Грейнджер, ты же знаешь, как нам стать участниками Турнира трёх волшебников? – братья окружили девушку с двух сторон, так, чтобы Гермионе не удалось избежать их вопросов. Фред и Джордж были похожи друг на друга, как две капли воды: иногда казалось, что это один-единственный придурок, который двоится в глазах. Девушка устало выдохнула, опустив плечи. – Ну да, знаю. А вам-то что? Хотите стать добровольцами – не получится! Придется подождать ещё три года. Вы же слышали, что сказал профессор Дамблдор, – Гермиона остановилась, чтобы посмотреть на этих рыжих несносных проказников. – Помоги нам! – попросил Фред заискивающим тоном, и Джордж скорчил умоляющую гримасу, – Ну пожааалуйста! Гермиона нахмурилась. – Ну уж нет. Это очень сильное заклятие, которое не под силу освоить даже старшекурсникам, – она заправила за ухо выбившуюся прядь каштановых волос и укоризненно посмотрела на братьев, – Неужели вы думаете, что Дамблдор оставит это просто так? – Ну ты и зануда, Грейнджер, – хихикнул Фред, – Ну да ладно, мы и сами справимся. – Кстати, мы слышали, что Седрик хочет бросить свое имя в кубок, – Джордж облокотился о плечо своего брата и рассмеялся по только ему одному известной причине. Гермиона вздрогнула. Холодок пробежал по ее спине. – Седрик..? – переспросила она. Его имя горчило у нее на языке. И она сама не совсем понимала, почему. Нужно было разобраться в своих чувствах, эмоциях, прежде чем делать какие-то выводы, но у Гермионы под конец дня совсем не осталось сил. – Ну да, тот симпатичный парень, поймавший тебя сегодня в коридоре, – сказал Фред, и Джордж тотчас сложил руками сердечко. Гермиона закатила глаза и пошла по коридору, перестав обращать внимание на придурошных братьев Уизли. Ей просто хотелось наконец сесть на мягкий диван в Гриффиндорской гостиной, по которому она уже успела соскучиться, и перечитать учебник по трансфигурации за следующий курс. – Уууу, что это с нашей умницей-разумницей мисс Грейнджер? – Фред подвигал бровями и близнецы вновь согнулись в приступе оглушительного смеха.

***

      В последующие дни Грейнджер чувствовала себя неважно, хотя старалась не подавать виду. Для своих друзей, Рона и Гарри, она всегда оставалась решительной и всегда-все-успевающей девчонкой. Она крайне редко делилась с ними своими самыми сокровенными мыслями, хотя обоих друзей выслушивала всегда и с большим удовольствием. Ее очень волновали видения Гарри, и то, что они втроем видели на чемпионате. Порой она подолгу не могла уснуть, и когда все гриффиндорки вокруг погружались в царство Морфея, Гермиона ворочалась в кровати и спутанные мрачные мысли против воли проникали к ней в голову. Она пыталась расставить их по полочкам, как сделала бы это с разбросанными учебниками, но почему-то не удавалось. Почему-то. Как-то раз на уроке прорицания ей сказали, что она сухая, как страницы старой книги. Конечно, Грейнджер не верила в эту чушь и не собиралась больше тратить свое время на этот бестолковый предмет, но слова глубоко отпечатались у нее в сердце. Они ранили ее скорее потому, что где-то внутри она осознавала их правильность. Любила ли она когда-нибудь? Влюблялась?.. Какие-то вещи она не могла поменять, и отдала бы многое, чтобы избавиться от репутации черствой заучки. В мыслях появился образ статного пуффендуйца, которого стало слишком много в последнее время. Естественно, у Седрика Диггори совсем другой расклад. Его уж никак не назовешь бесчувственным зубрилой, всезнайкой, грязнокровкой и тому подобное. Она слышала, что он добрый, отзывчивый, весёлый парень, открытый к общению со всеми. И ещё он очень красивый. Она на миг допустила мысль о том, что между ними может что-то быть, но сразу же избавилась от нее. Они были слишком разные, и единственным, что их объединяло, были стены Хогвартса. Почему же тогда он улыбался ей, проходя мимо? Банальная вежливость? Но к чему она?       На уроках Гермиона стала чуть более рассянной, чем обычно, и это не могло не удивлять профессора МакГонагалл. А так же это служило поводом для дурацких шуток Малфоя и Блейза Забини. Она стала ощущать чей-то взгляд на своей спине во время ужина в Большом Зале. Кто-то отчаянно сверлил ее глазами, и Грейнджер украдкой оборачивалась, чтобы узнать, почудилось ей или нет. Когда она так часто оглядывалась, Гарри с Роном то и дело становилось не по себе. – Гермиона, что происходит? – озадаченно спросил Уизли, жуя очередной кусок тыквенного пирога. – Почему ты постоянно оборачиваешься? – Гарри наклонился к ней, явно ожидая ответа. Друзей тревожило ее странное поведение. Глаза девушки забегали по залу. – Я… я не знаю, – она замешкалась и уже собиралась выйти из зала, как вдруг ненароком встретила взгляд Седрика, сидящего в другом конце зала за столом своего факультета. В груди что-то екнуло. Он смотрел на нее пару секунд, но и этого оказалось достаточно, чтобы Гермиона почувствовала, как кровь приливает к щекам. Ей сложно будет признаться самой себе, что он волнует ее, и что ей нравится, когда он каждый раз быстро отводит взгляд своих темных глаз. Но она попытается.