Моя сила в твоей слабости.

      Большинство учеников посчитали своим долгом прийти в Большой Зал и посмотреть на смельчаков, решившихся бросить свое имя в кубок огня. Младшекурсники толпились, оживлённо перешептываясь, а ребята постарше спорили, кто же в итоге примет участие в турнире. Рон и Гарри стояли поодаль и тоже о чем-то разговаривали, но Гермиона не вслушивалась в их беседу. Она сидела на скамье, скрестив ноги и перечитывала последний параграф в книге по зельеварению. По правде говоря, она бы с удовольствием променяла это место на библиотеку, но ее друзья очень хотели посмотреть на будущих чемпионов, поэтому Грейнджер пошла с ними. К тому же, девушка хотела увидеть, как близнецы Уизли попытаются обмануть возрастную черту, начерченную Дамблдором вокруг пьедестала с вогруженным на него кубком огня. Звук открывающихся дверей прервал ее чтение. В зал забежали улюлюкающие пуффендуйцы, сопровождающие будущего чемпиона. Да. Это был он. Близнецы оказались правы. Седрик Диггори. Пока он шел к кубку, его взгляд метался из стороны в сторону, как будто он пытался кого-то отыскать в толпе. Гермиона закрыла книгу и уставилась на него. Выше большинства парней, он всегда первым привлекал внимание. Диггори-младший был хорошо сложен, и его фигуру сложно было спрятать от глаз сокурсниц даже под широкой мантией. Не нужно было много знать о нем, чтобы догадаться, что он является одной из важнейших тем для обсуждения в женских комнатах Пуффендуя. Седрик подошёл к кубку, прошёлся беглым взглядом по собравшимся в этом зале и задержал его на Гермионе. Голубое пламя отражалось в его темных глазах, и взгляд был слишком долгим, чтобы счесть его за случайность. Непростительно долгим. Девушка смущённо улыбнулась и поправила волосы. Сердце колотилось все быстрее и быстрее, а кончики пальцев мгновенно похолодели от неконтролируемого, не до конца ясного волнения. Широкая улыбка в какой-то момент преобразила лицо юноши, и он хотел было поднять руку, чтобы помахать Гермионе, но кто-то толкнул его в спину и Диггори оказался за ограничительной линией. Толпа загудела. Пуффендуйцы начали свистеть, выкрикивать его имя и толкаться. – Давай, Седрик, давай! Грейнджер выдохнула и опустила взгляд на обложку старой книги. Ей точно не показалось. Гриффиндорка задумалась: Седрик постоянно искал с ней зрительного контакта, но почему?.. Что двигало им? Подобные вопросы крутились у нее в голове, не находя ответов, с того самого дня, когда он подхватил ее в коридоре. Седрик протянул руку и бросил кусочек бумаги в кубок. Бумажка с написанным на ней именем мгновенно растворилась в синем пламени, и парень с радостным блеском в глазах вышел из круга под одобрительные возгласы приятелей. Друзья радостно хлопали его по плечу, а девчонки окружили молодого волшебника, уже успевшего стать гордостью Пуффендуя, со всех сторон. Седрик Диггори и его компания направились к дверям. Гермиона вытянула шею, чтобы разглядеть его среди учеников, но смогла заметить только затылок. Седрик вновь ускользал, как песок сквозь пальцы, оставляя после себя приятное, но непонятное послевкусие. Грейнджер догадывалась, что он волновал десятки, а может и сотни юных сердец по всему Хогвартсу, так с чего же ему постоянно обращать на нее внимание просто так? Девушка задумалась. В нем явно было что-то такое, чего не было в Роне или Гарри. Он уже вышел из того возраста, когда мальчишки боятся пригласить девушку на бал до дрожи в коленях или сходят с ума от каждого взгляда симпатичной сокурсницы. В нем не было детского восхищения перед противоположным полом – был ясный настойчивый взгляд взрослого парня, почти уже мужчины, в сочетании с мягкой добродушной улыбкой и неловкостью, которая всё ещё чувствовалась в стремительно выросшем теле. Впрочем, в соревнованиях по квиддичу ему не было равных. На матчах он демонстрировал отличную физическую подготовку и быструю реакцию, а ещё на четвертом курсе мог превратить свисток в исправно работающие часы, что было поразительно для такого юного волшебника. Он был определенно талантлив, и профессора пророчили ему великое будущее в магическом мире. Гермиона не успела опомниться, как рядом с кубком оказались вечно веселые братья Уизли. Они выпили свое дурацкое зелье старости и перепрыгнули через возрастную черту. Восторгу Симуса и Рона не было предела, пока оба брата не отлетели в сторону. Гермиона закатила глаза. «Я же говорила. Ничего у вас не выйдет!» Их рыжие длинные шевелюры мгновенно поседели и братья, превратившись в таких же одинаковых стариков, начали валять друг друга по полу. Зал взорвался от смеха, и Гермиона тоже не смогла сдержать улыбки, наблюдая за двумя придурками. Внезапно все замерли, когда в зал вошли несколько человек из Дурмстранга. Рон дёрнул Гарри за рукав. – Смотри, это же Виктор Крам! Он будет участвовать в турнире! Гермиона узнала чемпиона квиддича и его наставника. Первый шел с уверенным спокойствием, и ни один мускул не дрогнул на его лице, когда огонь поглотил бумажку с его именем. Короткая стрижка, мышцы, перекатывающиеся под одеждой, идеальная осанка и грозный взгляд – Гермиона была уверена, что он уже обзавелся поклонницами в Хогварсте. Крам выглядел как сильный и опытный волшебник, и никто из присутствующих мальчишек в эту секунду не сомневался, что он станет победителем или по крайней мере серьезным конкурентом. Он бросил на Гермиону многозначительный взгляд, но она проигнорировала его, уткнув нос в учебник, который вдруг стал намного интереснее происходящего. Внутри все переворачивалось вверх дном, и, хотя Гермиона оставалась безупречно спокойной снаружи, ее поглощала смутная тревога. Она никогда ещё не ощущала на себе столько мужского внимания, и в этом во всем стоило разобраться. Прежде всего, разумеется, в своих собственных чувствах и ощущениях.

***

      После занятий ребята решили сходить в «Нору» и выпить сливочного пива. Это место нравилось Гермионе, как и большинству учеников Хогвартса. Они часто посещали это заведение, весело общались, обсуждая последние новости, но сейчас девушке было как-то не по себе. Она огляделась по сторонам: никакого Малфоя, Пэнси Паркинсон и прочих раздражающих ее личностей не было. Что же тогда тревожило ее? Что заставляло чувствовать себя под чьим-то пристальным вниманием? Рон отпил немного пива из своей кружки, и белая пена осталась на его губах. – Гарри, когда нибудь и мы поучаствуем в этом турнире. Осталось подождать совсем немного, – сказал Рон и вытер рот рукавом. – Ага, – с улыбкой ответил Гарри, – Скорее ты, чем я. Он запустил пальцы под темные волосы, падающие на лоб, и почесал старый шрам. Для Гермионы это движение не осталось незамеченным, и она подалась вперед. – Тебе нужно написать Сириусу письмо, – произнесла она полушепотом, словно опасаясь, что ее может кто-то подслушать, – Становится небезопасно. Расскажи ему о своих видениях и о чемпионате. – Да, ты права, – ответил ей Гарри, допивая свое пиво. Он решил перевести тему, – Кстати, Гермиона, Крам так посмотрел на тебя сегодня. Ты заметила? – Что? – встрял Рон, удивлённо поворачивая голову, – На Гермиону? Грейнджер мгновенно побледнела. – Действительно, что за вздор. Тебе просто показалось. Он наверняка смотрел на Рона или кого-нибудь ещё, – фыркнула девушка. Она встала из-за стола, и мальчики переглянулись между собой. Гарри покачал головой, не совсем понимая, что произошло. Иногда подруга вела себя излишне эмоционально. – Я обещала Хагриду, что зайду к нему, – в ее голосе прослеживались язвительные нотки. Она сделала последний глоток и поставила опустевшую кружку на поднос, – Встретимся в гостиной.

***

Направляясь к школе, девушка обдумывала последние события. Конечно, ей льстило, что Крам обращает на нее внимание, но гораздо больше ее волновал Седрик. Что-то было в нем такое, что заставляло Гермиону постоянно думать о нем, не выпуская из мыслей ни на секунду. Он ворвался в ее жизнь так же внезапно, как солнечный луч, пробившийся сквозь тучи. Гермиона старалась не думать о чем-то плохом, но в голове то и дело проскальзывали разные мысли и воспоминания. Ее огорчало, что Рон действительно обижал ее своими необдуманными словами, и она не могла довериться ему – в этом плане Гарри был ей ближе. Девушка вновь вспомнила, как ее сравнили с сухими книжными страницами. Почему-то окружающие люди считали, что у зазнайки Грейнджер нет ни чувств, ни эмоций, ни душевных переживаний, и ей можно говорить что угодно, не боясь задеть за живое. «Ну уж нет. Это совсем не так». Гриффиндорка на мгновение остановилась у входа в школу и тяжело выдохнула. Завтра будет избрание чемпионов. И она снова увидит их двоих.