Моя сила в твоей слабости.

      – Hacтaл момeнт, которoго вce тaк ждaли! Избрaние чемпионов! – провозгласил профессор Дамблдор, стоя рядом с Кубком Огня. В Большом Зале царило радостное оживление: собравшиеся ученики с восторгом переговаривались между собой, обсуждая будущих участников турнира. Гермиона сидела рядом со своими друзьями – их волнение стремительно передавалось и ей. Из синего пламени по очереди вылетали бумажки, и когда Дамблдор читал имена участников, каждый из названных под апплодисменты подходил пожать ему руку. – Чeмпион Дурмcтрaнгa - Bиктор Крaм! Чeмпион Шaрмбaтонa... Флёр Дeлaкур! Чeмпион Хогвaртca - Ceдрик Диггори! Превоcxодно! Tепeрь мы знaeм имeнa треx чeмпионов. Hо в конце толькo один из ниx вoйдeт в иcторию. Tолько один поднимет эту чaшу чeмпиoнoв, этот cоcуд побeды...Кубoк Tрex Bолшeбников! – торжественно произнес Дамблдор, как вдруг обернулся. Из кубка с шипением синего огня вылетел последний, четвертый листок. Профессор поймал его и, прочитав имя с удивлением на лице несколько раз, наконец произнес его вслух: – Гарри Поттер! Ученики затихли в ожидании. Гермиона непонимающе посмотрела на профессора, потом на Рона, чье лицо исказила обиженная гримаса, и затем на Гарри. Когда директор школы, рявкнув, повторил его имя, мальчик робко встал и подошёл к нему, сопровождаемый возмущенными возгласами из толпы. Такого в Хогвартсе ещё не было.

***

      Мысли о сегодняшнем дне не давали Гермионе покоя. В ее распаленном рассудке то и дело всплывали тревожные воспоминания, дающие повод для неконтролируемого волнения, обычно ей не свойственного. Даже сидя в библиотеке, в таком, казалось бы, спокойном и тихом месте, она не могла сосредоточиться на книге. Строчки перед ее глазами то расплывались, то сливались воедино, не давая вникнуть в суть, либо путались между собой, отчего учебник по зельеварению превращался в бессмысленный бред. Она тяжело выдохнула. Какое-то неприятное ощущение завозилось под кожей. Ощущение неизбежности происходящего, ощущение, что тучи все больше и больше сгущаются над Хогвартсом, закрывая собой последние бледные солнечные лучи. Избрание Гарри Кубком Огня, его повторяющееся из раза в раз видение, Пожиратели Смерти, внезапно появившиеся на чемпионате… Все эти вещи определенно не могли быть простым совпадением. И несмотря на то, сколько всего они втроем пережили, Гермиона никогда не чувствовала себя настолько напряженной, как сейчас. Она всегда слишком близко воспринимала чувства Гарри, своего лучшего друга, и не могла избавиться от неосознанного предчувствия надвигающейся беды, которое с каждым упоминанием о Волан-де-морте росло все больше. Грейнджер засиживалась допоздна. Большинство гриффиндорцев сейчас отдыхали в гостиной факультета, а не сидели за учебниками, и Гермиона последовала бы их примеру, но никакого настроения не было. Ее лучшие друзья поссорились. И все из-за чего?.. Рон не верил Гарри, но Гермиона была убеждена, что тот не бросил бы свое имя в кубок, не предупредив об этом друзей. Он бы так не поступил. Зачем Гарри Поттеру, человеку, с приходом которого Хогвартс надолго забыл о спокойствии, какая-то «вечная слава»? Вот уж чего, а известности у Гарри хоть отбавляй – в свои четырнадцать он уже успел стать легендой магического мира. Жаль, что Рон этого не понимает.       Собственные раздумья заставили девушку оторваться от учебника и откинуться на спинку стула. В библиотеке не было практически никого, и тиканье старых настенных часов раздражающе громко отдавалось у Грейнджер в ушах. Она пробежалась взглядом по стеллажу в поисках чего-нибудь интересного, и одна книга привлекла ее внимание. Правда, находилась она высоковато. Гриффиндорка взобралась на стул, который подозрительно скрипнул под ее тяжестью, но, не обратив на это внимание, она вытянула руку. Нет, все же слишком высоко. Гермиона нахмурилась. «У тебя же есть палочка, дурья твоя бошка!» Точно. В последнее время преподаватели стали отмечать ее рассеянность, что было очень непохоже на лучшую ученицу курса. Она вытащила палочку и уже приготовилась произнести заклинание, но в тот же момент чьи-то пальцы накрыли корку той самой книги и вытащили ее. Грейнджер обернулась, чтобы посмотреть, кто так внезапно появился у нее за спиной, и во рту тотчас пересохло. Седрик Диггори вертел в руках потрепанного вида энциклопедию. – «Викторианский язык цветов»? Интересно… – произнес Диггори, прочитав название, красующееся на обложке, и протянул Гермионе руку, чтобы помочь ей слезть со стула. Пару секунд Грейнджер колебалась, всё ещё приходя в себя. Да уж. Седрик явно был мастером не только по квиддичу, но и по неожиданному появлению из ниоткуда… Разве он не должен сейчас отмечать свое избрание в кругу Пуффендуйцев с парой бутылок огневиски? Её слегка трясущаяся рука легла в его теплую ладонь. Он крепко сжал ее пальцы, отчего у Гермионы перехватило дыхание. Иногда даже Гермиона Грейнджер нуждается в помощи. Когда она ступила на пол, то выдохнула с нексрываемым разочарованием. Ей снова придется смотреть на него снизу вверх. – Спасибо, – сказала Гермиона, поправляя одежду, – И за тот случай в коридоре. Она забрала у юноши любезно предоставленную книгу и села. – Да не за что, – ответил Седрик, и на его лице проскользнула очаровательная улыбка, которая так будоражила женскую половину школы. Последовав ее примеру, он отодвинул рядом стоящий стул и сел около нее, – Почему ты находишься здесь так поздно, без своих друзей? Даже несмотря на его вечную улыбку, Гермиона уловила в глазах Седрика какое-то печальное, едва заметное мерцание. Она почувствовала, как в груди защемило, а кончики пальцев похолодели, и в голове промелькнула мысль: «Так вот что ощущают девушки, находясь в такой близости с ним..?» – А ты? – заинтересованно спросила она. Гермиона очень редко видела его в библиотеке, разве что перед экзаменами, и то, каждый раз он был окружён шумной компанией из нескольких пуффендуйцев. – По правде говоря, хотел посидеть в тихом месте, – сказал Седрик, почесав затылок, – И не нашел лучшего варианта, чем библиотека. Гермиона немного удивлённо уставилась на него, но, чувствуя, что краснеет до кончиков ушей, устремила взгляд обратно в книгу. Та самая Гермиона Грейнджер, колкая на язык ученица Гриффиндора с бесконечной жаждой справедливости, сейчас чувствовала себя беззащитной и глупой овечкой. Честно говоря, смотреть на Седрика без эмоций было невозможно. – Понимаю, слава - это тяжело, – вздохнула девушка. – Похоже, твой друг Поттер… много знает об этом. Все говорят, что он мошенник, – сказал Диггори-младший, слегка наклонившись к Гриффиндорке и понизив голос. Гермиона вспыхнула. – Что?! Это не так! Он не просил никого бросать его имя в кубок! – зашипела Грейнджер, порядком разозленная на то, что все вокруг считали ее друга обманщиком. Она была уверена, что его подставили, – Это все глупые сплетни! Повисло тягучее молчание. – Прости. Просто многие так считают, я же в это не верю, – извинился Диггори, заметивший, что девушка расстроилась. Ему не хотелось, чтобы она чувствовала себя огорченной рядом с ним, – Что это за книга? – Викторианский язык цветов, как ты успел заметить, – ухмылка скользнула по ее губам, – С помощью этой книги можно по-другому взглянуть на вещи. Каждый цветок обозначает что-то определенное. Седрик молчал, словно обдумывая ее слова. Он сидел так близко, что Гермиона впервые смогла рассмотреть его получше. Правильные, словно выточенные из мрамора черты лица, плавная линия губ, яркие брови, придающие глазам ещё больше выразительности, четко очерченный подбородок и острые скулы. Прибавьте ко всему этому беспорядочно спутанные волосы бронзового оттенка и проницательный взгляд, задумчиво устремлённый сейчас куда-то сквозь полку с книгами. – А какие твои любимые цветы? – его голос внезапно прорезал тишину, наполнявшую библиотеку, и Грейнджер вздрогнула. Она попыталась найти у себя в голове ответ на этот вопрос, но тотчас смутилась, осознав, что Седрика, кажется, интересуют ее личные предпочтения. С чего бы это..? Они сидели в узком проходе между книжными стеллажами, слишком близко, непозволительно близко друг к другу, освещенные лишь мягким, уютным светом, какой обычно бывает в библиотеках. Гермиона вдруг почувствовала напряжение, постепенно заряжающее воздух. Ее сердце колотилось с такой бешеной скоростью, что его стук отдавался у девушки в ушах, и казалось, будто Седрик тоже его слышит. Пуффендуец смотрел ей прямо в глаза, слегка наклонив голову, и девушка даже не заметила ту секунду, когда он придвинулся и оказался меньше чем в пяти дюймах от нее. Внизу живота сладко потянуло, и она ощутила себя не всезнающей Гермионой Грейнджер, а слабой, глупой девчонкой, робеющей перед обаятельным старшекурсником. Это состояние было непривычным, но почему-то не пугало ее, а даже наоборот. Они не нуждались в каких-то словах. Близость кружила им обоим голову, и время потеряло свое привычное значение: секунда за секундой, и минуты становились вечностью. Седрик облизнул пересохшие губы и Гермиона ощутила его лёгкое дыхание на своей коже. Словно приклеенная к стулу, она сидела бездвижно, позволяя ему стремительно уменьшать расстояние между ними. Гермиона никогда не целовалась, но мысли об этом улетучивались из ее сознания, смазываясь и превращаясь в приятную дымку. Рассудок отключился, уступая свое место древним, спрятанным где-то глубоко инстинктам, подсказывающим, что нужно делать. Гермиона закрыла глаза. Это сводило с ума. Вдруг чей-то голос вызволил Грейнджер из пленительного транса, и она резко обернулась. – Что вы тут сидите? Уже поздно, библиотека закрывается, – заворчала библиотекарша, бросая свой укоризненный взгляд на молодых людей, и Гриффиндорка мгновенно вернулась к жестокой реальности. Посмотрев на Седрика, она не поверила своим глазам – они чуть не поцеловались… Библиотекарша неспешно удалилась, и Гермиона, резко вскочив со своего места, начала торопливо собирать учебники. – Пожалуй, мне пора, – сказала она, стараясь не встречаться глазами с Диггори, но тот встал и прикоснулся к ее плечу. Это касание, словно электрический ток, пронзило девушку до костей, заставив обернуться. Он смотрел на нее с таким блеском в глазах, словно перед ним была не четверокурсница, а только что пойманный золотой снитч. – Я провожу тебя, – сказал он с некоторой надеждой в голосе. – Нет, что ты… не стоит. Что я, до своей спальни не дойду? – ответила Гермиона, искривив губы в улыбке. Ее волосы каштановыми волнами лежали на спине и плечах, обрамляя красивое, чистое лицо, и Седрик задержал на ней свой озадаченный взгляд ещё на пару секунд.

***

      Гермиона бежала по тёмным коридорам в спальню, преследуемая нахлынувшими на нее эмоциями. Она? Седрик? Как это произошло..? Единственное ее желание – это поскорее очутиться в постели, и по дороге не попасться на глаза дежурным или преподавателям. Голова гудела от мыслей, словно пчелиный рой, и Грейнджер при всем желании не могла проанализировать произошедшее за этот день. Скорее всего, она оставит размышления на завтра, и так будет правильнее. Перед тем, как выйти из библиотеки, Седрик ещё несколько минут стоял в одиночестве, и вдруг заметил на столе в спешке забытую девушкой книгу. На обложке большими изящными буквами выведено название: «Викторианский язык цветов».