Blast From the Past

Зачарованный лес, семь лет назад Крюк ковыряет в замке своих оков и наконец услышав щелчок, усмехается своей победе. Сделав несколько вращательных движений кистью, он стремглав бежит к выходу: ведь он знает, что великан скоро вернется, и совершенно не желает быть на линии огня, когда это случится. В конце концов, у него остались неразрешенные дела. Кое с кем. Крюк наклоняет голову поочередно к правому и левому плечу, ощущая, как душу заполняет раздражение: он позволил себе опустить свою броню, ведь увидел в Эмме что-то… Она была слишком сильно похожа на него самого… И чертовски красива. — Совсем голову потерял из-за миленького лица, — ворчит он себе под нос. Это не важно: он спустится с чертового стебля и вновь завоюет расположение Коры. Он умеет быть полезным. Да, она будет разочарована, в этом Крюк не сомневается, но он сможет изменить ее мнение и заставить ее простить эту оплошность. Да, он скажет, что планировал оставить Свон на бобовом стебле, намеревался украсть компас у Эммы и принести его Коре. Королеве Червей совсем не обязательно знать правду. Он уже почти начинает спускаться, когда площадка начинает дрожать под ногами. Обернувшись, Крюк не видит великана — пока не видит, — но знает, что тот на подходе. Он мчится к краю, и почти хватается за стебель, когда перед ним появляется золотистая воронка. — Черт возьми. Воронка ставится больше, поэтому Крюк перемещается, чтобы подобраться к стеблю с другой стороны, но его начинает затягивать в портал. Упав на пол, он вцепляется рукой и крюком в край площадки и вертит головой в поисках того, за что можно ухватиться. Но ничего похожего рядом нет. Ветер из воронки становится сильнее, и Крюк скользит по грязному полу. Он кричит, цепляется, но сила слишком велика, поэтому его с легкостью затягивает в портал. Вокруг него — белые и золотые вспышки, тело, будто невесомое, парит внутри воронки, а затем его бесцеремонно выбрасывает на землю. Стон срывается с губ Крюка, когда его лицо соударяется с жесткой поверхностью. Заставив себя подняться, он поворачивает голову и осматривает окрестности. Он больше не на вершине бобового стебля, а в каком-то амбаре. Нахмурившись, Крюк оглядывается вокруг. Он рядом с морем — в этом он уверен: узнает этот солёный запах везде, — но он не может понять, где именно. Крюк подходит к двери, но не открывает ее, услышав голос снаружи: — Да, я видела. Я рядом… Да, перезвоню. Крюк поворачивает голову и замечает деревянное заграждение. Недолго думая, он прыгает за него. Он, конечно, умеет за себя постоять, но еще он прекрасно знает: не стоит ввязываться в драку, не зная, с чем придется иметь дело. Дверь, скрипнув, открывается, и Крюк глядит поверх ограждения. Он стискивает зубы, заметив Эмму Свон, входящую внутрь амбара с наведенным пистолетом. Должно быть, ее затянула та же воронка, что и его. Губы Крюка дергаются в ухмылку, когда в его голове появляются идеи о возможной мести Свон за то, что оставила его на стебле. Эмма медленно перемещается, оглядываясь по сторонам и не убирая оружие. И лишь оказавшись по центру амбара, она опускает пистолет. Черт возьми, она по-прежнему красива. Тряхнув головой, чтобы избавиться от этой мысли, Крюк продолжает наблюдать за ней, игнорируя внутренний голос, подсказывающий, как легко сейчас будет одолеть Эмму, и не движется с места. Когда Свон опускается на колени, чтобы изучить место, куда его вытряхнула воронка портала, он наклоняется, чтобы рассмотреть происходящее лучше, но крюк соскальзывает и издает громкий скрежет. Эмма быстро поднимается и резко поворачивается в его сторону, вновь взводя пистолет. — Покажи себя. Ухмыльнувшись, Крюк выходит из-за ограждения и поднимает руки вверх: — Будешь стрелять в меня, лапочка? Она резко расслабляется и убирает оружие в карман, что сбивает Крюка с толку. Кажется, Эмма совсем не удивлена, увидев его здесь, и он не понимает причин. — Что, черт возьми, ты творишь? — Приподняв голову, с усмешкой спрашивает она, а затем кивая на его плащ: — И почему ты так одет? — А почему ты так одета? — грубо отвечает он, указывая на ее вязаную шапку и длинное пальто. Эмма в удивлении приоткрывает рот и хмурится: — Ты всё еще огорчен из-за утреннего инцидента? Скрестив руки на груди, он спрашивает: — А ты думала, что я просто забуду, что ты со мной сделала? — Ты сказал, что тебя это не беспокоит. — Когда это я такое сказал? — Эмма начинает что-то говорить, но Крюк ее обрывает: — Нет, полагаю, мои слова звучали так: «Я рискнул собственной жизнью, чтобы помочь тебе, а ты все равно бросила меня, приковав наручниками». В ее глазах появляются искорки веселья, а уголки губ трогает улыбка: — О чем ты вообще? — Не прикидывайся дурочкой, тебе не идет. Эмма пристально смотрит на него несколько долгих секунд, а затем в ее широко распахнутых глазах отражается полнейший шок. — Что случилось? — У меня столько же догадок, сколько у тебя. — Он указывает крюком на стены амбара и продолжает: — Я как раз собирался спуститься с бобового стебля, когда рядом открылась воронка, и меня затянуло в портал. Приземлился прямо сюда. Эмма переводит взгляд туда, куда указывает его крюк. — В портал? Свон явно в замешательстве, что отчетливо читается по ее глазам. — Как выглядела… подожди, ты сказал бобовый стебель? — Головой ударилась, когда спускалась, милая? Эмма продолжает глазеть на него, и раздражение Крюка достигает своего апогея: — Да что такое? — Крюк? — Конечно. Ее глаза превращаются в два блюдца, с ее губ срывается удивленный вздох: — Это невозможно. — Скучала по мне? — ухмыляясь, любопытствует он и делает шаг навстречу Эмме. — И теперь, думаю, нам с тобой нужно поболта… До того, как он успевает закончить свою фразу, Эмма поднимает руку, и мир Крюка погружается в темноту.

***

Он пробуждается от голосов и ухающей боли в голове. — Как это произошло? — доносится до него ехидный, злой женский голос. — Думаешь, если бы я знала, то до сих пор бы не исправила? — Так зачем ты притащила его сюда? — Это было первое место, о котором я подумала. Не могу же я позволить ему бродить по городу! Приподняв руку, Крюк нажимает двумя пальцами на переносицу, пытаясь тем самым уменьшить боль, но продолжая слушать беседу. — Знаешь, что случится, если Ки… — Я в курсе! К счастью, он не в городе. Они поехали на рыбалку с моим отцом и Робином. Надо, чтобы они там и остались. Пока. Крюк поднимает взгляд и видит Эмму и… Злую Королеву, стоящих всего в нескольких метрах от него. Эмма замечает его первой и кивает. Присев на койке, он опускает локти на колени и раздраженно фыркает, заметив, что крюка нет. — Опять? — спрашивает он, указывая на отсутствующую часть. — У тебя особая любовь к моему крюку, о которой я не знаю? Потому что если дело в этом… — приподнявшись, он подходит к решетке и позволяет ухмылке расползтись по лицу, — если дело в этом, то я только рад помочь. Реджина закатывает глаза, Эмма поворачивается к Крюку и смотрит на него в упор. Он усмехается, потому что выражение совершеннейшего раздражения на ее лице — единственное, что кажется ему правильным. — Он в безопасном месте, — ворчливо замечает Реджина. — Ой, ну простите, ваше величество, но я не склонен вам верить. Ее взгляд мечет ножи, и Реджина делает несколько шагов в сторону решетки, однако ее останавливает Эмма. — Ладно, — вздыхает она. — Что последнее ты помнишь, Крюк? — Что ж, — начинает он, прислоняясь к прутьям, — последнее, что я помню, это вершина бобового стебля, где ты оставила меня прикованным в обществе великана. Теперь вот заперла в камере. С доверием у тебя серьёзные проблемы, да, Свон? В зеленых глазах Эммы мелькает тень грусти, но через секунду она скрывает эту эмоцию и поворачивается к Королеве, которая, вздернув бровь, переводит взгляд с Крюка на Свон. — Бобовый стебель? — шепчет Реджина. Шепчет едва слышно, но Крюк провел немало столетий, тренируя свой слух и рефлексы. Его уши могут уловить то, что обычный человек не услышал бы. — Как он… Эмма поднимает руку и мотает головой. Когда Реджина спрашивает, в чем дело, Эмма указывает на него: — Он тебя слышит. Крюк скрывает свое удивление тем, что Эмма знает об этой его способности, но нацепляет ухмылку, поймав на себя взгляд Реджины. Эмма указывает Королеве на коридор, и Крюк до боли закусывает губу, наблюдая за ними. Они что-то ему не договаривают. Он просто знает: они ведут себя очень странно. Но в первую очередь — сама Свон. Она смотрит на него немного иначе, но в чем дело, Крюк понять не может. Ее стены, да, они заметны, но будто Эмма с трудом их удерживает вокруг себя. Эти стены не столь прочны и высоки, какими их помнит Крюк с прошлой беседы. Эмма по-прежнему потрясающе красива, это очевидно. Но… ее волосы длиннее, ее глаза не полны боли и одиночества… Однако дело опять же не в этом. Крюк мотает головой, у него нет времени выяснять, что с ней не так, когда он даже не знает, где находится. Он в какой-то темнице, несомненно, хотя вокруг есть предметы, которые он впервые видит, и это сбивает с толку. Приподнявшись, Крюк поворачивает голову и выглядывает в окно. По улице движутся колесницы без лошадей, люди одеты по моде, по которой одета Эмма. И… против воли Крюка на его губах появляется медленная улыбка. Вцепившись в решетку, он пытается решить, насколько верна его догадка. Может ли это место быть миром без магии, миром, куда они с Корой пытались добраться? Место, которое Крокодил называет домом? Крюк проводит пальцами по решетке, пытаясь найти слабое место. Выбраться будет не так уж сложно — в конце концов, это не первая его темница. Крюк дергает за прутья, но ничего не происходит, и он гневно рычит. Развернувшись, он проводит пальцами по замку. Тихий смешок срывается с его губ, когда он осознает, как легко будет его вскрыть с помощью простой… — Ага, — произносит он под нос самому себе. Вернувшись к койке, он приподнимает матрац, надеясь обнаружить там старый гвоздь, которым можно будет вскрыть замок, но его ожидает еще более приятный сюрприз: рама кровати, похоже, сделана из изогнутых пружин. Нужно лишь вытащить одну — и получится идеальная отмычка. Крюк слышит скрип двери, поэтому опускает матрац и возвращается к решетке. Эмма, чье лицо нахмурено, а руки сжаты в кулаки, подходит ближе к камере. — Что мне нужно сделать, чтобы ты позволила мне утолить жажду? — Что, прости? Пожав плечами, Крюк зацепляет большим пальцем ремень штанов. — Не предложить пленнику даже минимальных условий для выживания — это плохие манеры, Свон. — Ты не пленник, — невнятно отвечает она. — Правда? — мрачно переспрашивает Крюк. — Ты оглушила меня, заперла в клетке, забрала единственное, чем я могу себя защитить… Сжав губы в тонкую линию, Эмма направляется к столу и открывает ящик. Крюк с трудом сдерживает свое удивление, когда она вытаскивает его крюк. Приоткрыв рот, он в шоке наблюдает, как Эмма пересекает кабинет и, подойдя к камере, протягивает крюк ему. Взглянув на металлический предмет, он приподнимает голову и вопросительно приподнимает бровь: — И ты не боишься, что я использую его против тебя? Фыркнув, Эмма качает головой: — Я умею постоять за себя. Безо всякой на то причины кончики его пальцев начинает покалывать, когда он касается ладони Эммы, забирая свой крюк. Не сводя глаз со Свон, Крюк вставляет его на место и тихо бормочет: — Спасибо. В его тоне больше удивления и любопытства, чем ему хотелось бы. — Не благодари, — тихо отзывается она, складывая руки на груди. Взглянув на неё в этот самый момент, он понимает, что ее живот заметно округлен, он выпирает из-под одежды, и Крюк уверен, что несколько часов назад этого не было. Сдвинув брови, он интересуется: — Что это? Когда Эмма вопросительно смотрит на него, не понимая, о чем ее спрашивают, Крюк молча указывает на ее живот. Закатив глаза, Эмма отворачивается и идет к своему столу: — Это называется беременность. Крюк пытается не думать о том, что соцветие новой жизни под сердцем делает ее еще более красивой, заставляя Эмму сиять изнутри. И нет, ему не кажется. Прикусив щеку изнутри, Крюк заталкивает эту мысль в дальний ящик сознания. У них была сделка. Он доверился Свон, а она его бросила, и миролюбивый жест по возвращению крюка не изменит ее поступка. — Да это и так ясно, но, может, объяснишь, как это возможно? Насколько я знаю, ты не была беременна в последний раз, когда я тебя видел. Эмма присаживается за свой стол и вздыхает: — Последнее, что ты помнишь, — это то, что я бросила тебя на бобовом стебле? — Точно… — охотно подтверждает он. — И что с того? Убрав волосы с лица, она делает глубокий вдох и, встречая его взгляд, отвечает: — Это было почти семь лет назад. Все тело Крюка напрягается, а с губ слетает удивленное: «Что?» — Каким-то образом… — медленно начинает Эмма, опуская локти на стол, — открылся временной портал, и, похоже, тебя в него затянуло. Крюк мотает головой. Семь лет? Каким-то непостижимым образом его перенесло на чертовых семь лет вперед? Это невозможно! Во всех книгах о магии, которые он читал, утверждалось, что путешествия во времени — миф. Это никому раньше не удавалось. — Как это возможно? — Понятия не имею. Раньше это никому не удавалось. Пытались ли? Конечно. Однако все попытки были безуспешны. Крюк возмущенно закатывает глаза: — Кому-то ведь удалось, я же, черт возьми, здесь.Так ведь? — Единственный человек, который подобрался достаточно близко, мёртв, — объясняет Эмма. — К тому же для заклинания нужны довольно специфические ингредиенты. Я бы знала, если бы кто-то попытался их… изъять. — Кто может попытаться использовать магию настолько темную, что… — он замолкает и стискивает зубы. — Крокодил. — Нет, не он. — Но он помогал. — Это было очень давно, — тихо соглашается Эмма. — Не говори, что защищаешь его! — выплевывает Крюк. Черты Эммы искажает отвращение. — Конечно, нет. Я просто говор… — Где он? Эмма не отводит взгляд и отвечает: — Голда в Сторибруке нет. — Голда? — переспрашивает Крюк, абсолютно не понимая, о чем говорит Свон. — Румпельштильцхена. Его давно здесь нет. Все мышцы в теле Крюка становятся каменными от напряжения. Сглотнув, он приподнимает голову и смотрит на Эмму. Она что-то замалчивает, он чувствует. — Он мертв? — Его просто здесь нет, — отзывается она и поджимает губы. Вцепившись пальцами в решетку, Крюк смотрит в пол. Годами он искал способ убить Тёмного, и когда ему рассказали об этом мире, он решил, что это лучший шанс расквитаться с Крокодилом… Здесь нет магии: можно будет убить Тёмного без кинжала. Но, похоже, Крокодил, снова сорвался с крючка. — Где он? Эмма не отвечает, и Крюк гневно смотрит на нее и чеканит, повышая голос: — Это меньшее, что ты мне задолжала! — Задолжала? — Да, — шипит он. — После всего, что я для тебя сделал: отвел к бобовому стеблю и поднялся туда, переметнулся к вам от Коры… Ты награждаешь меня тем, что поступаешь со мной так, будто я пустое место! Бросила меня, даже не задумавшись, что может случиться! Эмма быстро опускает взгляд на свои колени. — Я не поэтому тебя бросила, — шепчет она в ответ. — Я ни разу тебе не солгал… Я работал вместе с тобой… — Я знаю. Когда Эмма смотрит на него, Крюк замечает в ее глазах слёзы. В прошлый раз, когда они разговаривали, она не могла взглянуть ему в глаза, это правда, но она уж точно не плакала по этому поводу. Не то трель, не то перезвон разносится по кабинету, и Эмма от неожиданности чуть вздрагивает, а затем берет в руку какое-то приспособление и подносит его к уху: — Да, Генри… Всё в порядке. Что случилось?.. Нет, — продолжая держать устройство возле уха, она обводит взглядом кабинет, на секунду задержавшись на Крюке, а затем опускает глаза. — Нет, он за городом с Дэвидом и Робином… Послушай, я хочу, чтобы отвел свою сестру прямо домой… Да, я помню, что говорила другое, но вам двоим нельзя… Генри…— со вздохом Эмма поднимается с места и вновь выходит в коридор. Но ему больше нет дела до секретов Эммы Свон. Ему важно лишь одно: найти Крокодила. Она явно дала понять: Тёмный не мертв, а это значит, что Крюк всё ещё может найти его и отомстить. К счастью, он терпелив. — Ты не можешь просто держать меня в клетке! — рычит он, когда Эмма возвращается в кабинет. Вздохнув очередной раз, она откладывает устройство на стол. — Я не могу позволить тебе бродить по городу, поэтому, да, я намерена держать тебя здесь до тех пор, пока не пойму, как вернуть тебя в твое время. Сцепив зубы, он отворачивается и пытается успокоить свой гнев: — И почему это? Эмма игнорирует его вопрос и вновь усаживается за стол. — Ты мне не доверяешь? Эмма поднимает глаза и пронизывает его взглядом. Сдавленно фыркнув, он продолжает: — Ах, да. Точно. Не доверяешь. В чем дело, Свон? Боишься, что я с ним сделаю? Эмма перекладывает какой-то предмет на столе и качает головой: — Нет, я уже тебе сказала. Голда здесь нет. — Тогда я найду его, — шипит он. Его пальцы сжимают решетку так сильно, что костяшки белеют. — Ты не станешь на пути моей мести! Больше не станешь! — Да? И что ты сделал бы, будь Голд здесь? — иронично интересуется Эмма. — В Сторибруке есть магия, ты же не настолько глуп, чтобы лезть к Тёмному магу. — Кора сказала, что в этом мире нет магии. Эмма приподнимает бровь, а затем встает и подходит ближе к камере. Вытянув руку, она неотрывно смотрит на Крюка, и через миг из облака белого дыма в ее руке появляется стакан воды. Эмма резко просовывает его между прутьями, едва ли не впечатывая стакан ему в грудь и вынуждая Крюка обхватить стакан пальцами. — Проклятье, — шепчет он, глядя на воду. — Голд вернул магию в этот мир много лет назад, — сложив руки на груди сообщает Эмма. — Незадолго до того, как я вернулась из Зачарованного леса, вообще-то. Прикрыв на секунду глаза, Крюк возвращается к койке и присаживается на матрац. Обычно он готов к изменению планов, он прожил достаточно долго, чтобы понимать: никогда и ничего не проходит как по маслу, но путешествия во времени… к этому он не был готов. Поднеся стакан к губам, Крюк бормочет: — В этой ситуации ром помог бы лучше. Эмма щелкает пальцами — стакан превращается во фляжку. Медленно мигнув, Крюк салютует ею Эмме в знак благодарности. — Будешь? — сделав глоток, предлагает он и протягивает фляжку Эмме, которая награждает его «ты-совсем-сошел-с-ума» взглядом. — Я беременна, помнишь? Крюк ощущает, как с его лица сползает улыбка. — А, да. Долгое время они просто молчат: Крюк потягивает ром, Эмма вертит кольцо на безымянном пальце. Ее обручальное кольцо красиво — оно мерцает на солнце, пуская мелких «зайчиков» по столу. Крюк, наблюдая за этим, душит в себе чувство ревности. Как бы то ни было, Эмма Свон — удивительная женщина, и Крюк знал это практически с момента их знакомства. Поэтому его начинает грызть любопытство: кто же тот счастливчик, который смог завоевать ее сердце. — Так… кто твой муж? Эмма непонимающе сморит на него, поэтому Крюк указывает на ее кольцо: — Твоё кольцо. Оно очень красивое. У мужчины, который подарил его тебе, явно хороший вкус. Уголки ее губ трогает легкая улыбка, когда Эмма смотрит на свой палец. Крюку знаком этот взгляд: это взгляд любящего человека. В этот момент его накрывает воспоминание, обрывок их недавнего разговора: «Нет, я никогда не была влюблена». — Так и есть, — с улыбкой отвечает она. — Как только увидела его в руке мужа — сразу влюбилась в него. Вытерев губы тыльной стороной ладони, Крюк отвечает: — Похоже, твоя жизнь изменилась после того нашего путешествия в логово великанов. — Ее улыбка становится шире, и Эмма гладит свой живот. — Это хорошо. Крюк делает большой глоток рома, чтобы избавиться от колющей боли в груди. Он давно знает, что такое счастье не для него: ведь Тёмный убил Милу, лишив его будущего. Но когда он встретил Эмму, он решил, будто она чувствует то же самое. Для него это было всего несколько часов назад, но для Эммы прошло семь лет. Приятно видеть, что судьба наградила хотя бы одного из них. — А что со мной? На лице Эммы отражается полное замешательство: — Что с тобой? — Что со мной стало? Мы же на семь лет в будущем… если только ты видела меня в последний раз на бобовом стебле. — Это был не последний раз, — нацепив непроницаемую маску, тихо отвечает Эмма. — Что ты от меня скрываешь? — сузив глаза, спрашивает Крюк. — Ничего. Я не знаю, что с тобой стало. — Врать ты не умеешь, — безапелляционно заявляет он. — Забыла, что я тебе говорил. Открытая книга. Мне легко прочитать. — Поднявшись с места, Крюк вновь подходит к решетке. — А теперь говори, что со мной стало. — Эмма по-прежнему молчит, и его брови непроизвольно взлетают вверх. — Или я мертв? Закатив глаза, Эмма качает головой: — Нет, ты не мертв. — Ага, ты всё-таки знаешь, что со мной стало, — ухмыляется он в ответ. — Скажи-ка, я по-прежнему дьявольски привлекателен? Услышав смешок Эммы, Крюк тоже начинает смеяться. Она действительно очень красива… Звук открывающейся двери в коридоре заставляет Эмму выскользнуть из кабинета. До ушей Крюка доносятся приглушенные голоса, и он напрягает слух, чтобы расслышать разговор: — Что вы здесь делаете? Ответа нет, или он слишком тих, чтобы Крюк мог его услышать. — Нет, совершенно точно, нет. Мне всё равно, что ты ей объяснил, она слишком… мала, да, ты мала… Пусть Генри отведет тебя… Нет! Звук быстрых шагов эхом отдается по коридору, и, подняв голову, Крюк видит перед собой маленькую девочку, следом за которой спешат Эмма и молодой человек лет шестнадцати. Малышка замирает, увидев Крюка. Ее зеленые глаза широко распахнуты от удивления, но она улыбается. Все молчат — тишина в кабинете становится такой тягучей, что можно резать ножом. Крюку почти смешно: ведь он видит, что Эмма не хочет, чтобы он знакомился с ее детьми. Парень, Генри, наверняка тот самый ребенок, к которому она хотела вернуться из Зачарованного леса. Однако темноволосая малышка с яркими зелеными глазами — копия матери. Но как бы то ни было, и что бы себе ни думала Эмма, он никогда не причинит вред ребенку. — Ты капитан Крюк! На его лице появляется улыбка. Прислонившись к решетке, Крюк интересуется: — Так ты обо мне слышала, да? — Малышка кивает, ее темные кудряшки подпрыгивают в воздухе от этого жеста. Крюк усмехается и продолжает: — Только хорошее, надеюсь? Малышка хихикает: — «Веселый Роджер» — твой корабль! — Ну, — тянет он, пожимая плечами, — похоже, ты знаешь очень много. Как тебя зовут, лапушка? — Меня зовут Лили… — Лили, — сообщает Эмма, обрывая дочь. — Её зовут Лили. Крюк склоняет голову набок и с любопытством смотрит на Эмму. Имя дочери… Еще одна вещь, которую она не хочет ему сообщать. Взглянув на мать, малышка кивает: — Точно. Меня зовут Лили. Киллиан опускается, чтобы быть одного роста с девочкой и просовывает руку между прутьями решетки: — Приятно познакомиться, Лили. Эмма прикрывает рот ладонью, пацан ухмыляется, а Лили подходит ближе и берет Крюка за руку. Он подносит ее пальчики к губам и легко целует костяшки. Девочка снова хихикает. — Мой папа так тоже делает! — Правда? — беззаботно спрашивает Крюк. — Твой отец, должно быть, настоящий джентльмен, потому что именно так они поступают, знакомясь с очаровательной дамой. — Да! — восторженно соглашается Лили и чуть не подпрыгивает на месте. — А еще он герой! Крюк игнорирует сжавшую сердце ревность и выдавливает улыбку. — Да, даже не сомневаюсь. Лили ему улыбается, и он не в силах сдержать искреннюю улыбку в ответ. — А почему ты в дедушкиной тюрьме? — Лили оборачивается к Эмме: — Мамочка, почему он в тюрьме? Крюк смотрит на Эмму, которая сжимает губы в тонкую линию. — Это сложно, малышка. Давай-ка Генри отведет тебя к Реджине и Робину? Там Роланд и дядя Лео, уверена, вы сможете… — Но, мамочка, я хочу послушать истории капитана Крюка! Папочка никогда мне о нем не рассказывает. Эта малышка ему нравится всё больше и больше. Она упрямая и любопытная. Совсем как ее мать. — Твой благоверный меня знает, да? Эмма с Генри обмениваются странными взглядами, а потом она бормочет: — Да вроде того. — Судя по твоим словам, моя слава меня опережает. — Мистер Сми говорит, что капитан Крюк — самый беспечальный пират семи морей. Крюк непонимающе хмурится, но усмехается, услышав, как Генри поправляет сестру: — Беспощадный, Лил. Малышка надувает губки и кивает: — Да, я так и сказала. Почесав крюком за ухом, он прочищает горло и спрашивает: — Так ты знаешь моего старпома? Лили открывает рот, чтобы ответить, но Свон ее перебивает: — Ты уже знаешь, что мистера Сми сюда перенесло проклятье Злой Королевы. Чтобы скрыть свою радость, Крюк облизывает нижнюю губу кончиком языка. Дочь Эммы не пробыла здесь и десяти минут, а уже выдала ему больше информации, чем хотела бы Свон. Конечно, малышка ему очень нравится. — Мам, — обращается к Эмме Генри. — Думаю, мы будем в порядке. Я тебе говорил, что она хочет к тебе. Сама знаешь, какой она становится, если начинает капризничать. Эмма издает тяжелый вдох и запускает пальцы в светлые волосы. — Да, знаю. Она переводит взгляд на Лили, которая строит самые милые щенячьи глазки, что Крюку доводилось видеть. Эмма тут же смягчается: — Хорошо. Ладно. Вы можете остаться. Но Генри, я хочу, чтобы ты позвонил своему отцу. Уж лучше бы ему не знать, что происходит. Генри поднимает руки, разворачивая из ладонями к Эмме, и делает шаг назад: — Врать я ему не буду. — Тебе не обязательно врать!.. Просто не рассказывай… И узнай, когда он планирует вернуться. Пацан изучающе смотрит на мать, но через секунду Эмма подталкивает его к коридору. Выудив из кармана такое же устройство, по которому говорила раньше Эмма, Генри коротко кивает Крюку и начинает говорить: — Привет… — отвернувшись, он уходит вглубь коридора. — Ты расскажешь мне о «Веселом Роджере»? — возбужденно спрашивает Лили. — О! Расскажешь мне, как быть пиратом?! Крюк издает смешок, Эмма закатывает глаза. — Лили… — Любишь пиратов, да? — Лили мелко кивает и садится на пол возле камеры. — Ты когда-нибудь находил спрятанные сокровища? — Было дело, — подтверждает он и наклоняется ближе к решетке. — Я расскажу тебе, если ты дашь клятву пирата никогда больше об этом не говорить, — закусив губу, продолжает Крюк. — Обещаю! — с готовностью соглашается Лили. — Я хорошо умею хранить секреты. Папочка говорит, что я в этом лучшая! — Похоже, твой папа тобой очень гордится. — Ага, — Лили придвигается еще ближе и скрещивает ноги перед собой. — Мой папочка — самый лучший папа во всем мире! Малышка радостно машет руками, и Крюк снова смеется. — Однажды, — начинает она, — Генри забрали плохие люди, и папа отвез всех в то плохое место, хотя и не хотел туда возвращаться. Потому что это очень плохое место. И страшное, — серьёзно рассказывает Лили. — А! Да! Еще он спас деда, он заставил пойти его через большие кусты. И потом дед сразу выздоровел! Крюка совсем не удивляет, что мужчина, которого выбрала Эмма, — настоящий герой. Она заслуживает. И видеть, какую замечательную дочь они воспитали… У Крюка совсем нет опыта общения или воспитания детей. Последний ребенок, с которым он имел дело, хоть и выглядел мальчишкой, таким однозначно не был. Но Лили… Она — совершенная противоположность. Лили мила во всем. Крюк понимает, что улыбается и смеется, отвечая на ее вопросы. А звук ее хихиканья словно снимает камни с души — ему легче, чем было на протяжении последних трёхсот лет. Ему на несколько мгновений представляется, что такой бы была его жизнь, если бы Бэй не отказался от его предложения, если бы в порыве гнева он не отдал парнишку Пэну… Да, такой была бы его жизнь, если не считать клетку… Крюку становится грустно. Но он рад, что малышка Лили счастлива, что у нее есть любящая семья. Он как раз дошел до кульминации своего рассказа о своем бегстве от русалок, когда Генри влетает обратно в кабинет. — Мам… он уже идет сюда. На лице Эммы, сидящей за столом, отражается паника: — Что? Почему? — Лерой видел вас в доках… Эмма чертыхается сквозь зубы и проводит пальцами по волосам. — Как же это всё сегодня не вовремя, — бормочет она себе под нос. Крюк вопросительно приподнимает бровь: — Что такое? — Похоже, ты всё-таки познакомишься с моим мужем.