Blast From the Past

Эмма чертыхается сквозь зубы и проводит пальцами по волосам. — Как же это всё сегодня не вовремя, — бормочет она себе под нос. Крюк вопросительно приподнимает бровь: — Что такое? — Похоже, ты всё-таки познакомишься с моим мужем. Крюк растягивает губы в ухмылку и сочащимся любопытством тоном спрашивает: — Правда? До того, как Эмма успевает ответить, дверь в коридоре с громким стуком распахивается, и кто-то зовет ее по имени. В кабинет входит мужчина, и Крюк понимает, что его сердце вот-вот остановится. Он моргает один раз, второй и на всякий случай третий раз, но стоящий перед ним человек не исчезает, хотя его появление не имеет никакого логического объяснения. Он встречается взглядом с собственными голубыми глазами, а его голове вспыхивает миллион вопросов, и ни один из них не может ответить, почему мужчина по другую сторону решетки...он. — Какого черта... Время замедляет свой ход, а сердце Крюка начинает биться в лихорадочном ритме. Он едва замечает, что Эмма делает несколько шагов и становится между ним и... ним. Крюк непонимающе хмурится, когда Эмма в защитном жесте поднимает ладони. Он пытается понять, с чего бы ей так беспокоиться о... — Папочка! — взволнованно кричит Лили и, поднявшись с пола, подбегает ко второму нему. Его двойник со скоростью света делает шаг навстречу и подхватывает малышку на руки, крепко прижимая к себе. Крюк рвано вздыхает. Все кусочки мозаики наконец-то собираются в картину. На глаза наворачиваются слёзы, и он хмурится, глядит на Эмму, надеясь, что выражение ее лица сможет объяснить невероятную сцену перед его глазами. Эмма делает шаг в сторону камеры, но будущая версия Крюка останавливает ее: — Эмма, лапочка, держись от него подальше, — просит он и поворачивается к Генри: — Пацан, я хочу, чтобы ты увёл сестру подальше отсюда. Ухватившись за решетку, Крюк поднимается с койки и смотрит на темные волосы Лили, так похожие на его, и делает глубокий вдох. — Эмма..? — тихо спрашивает он, не сводя с нее взгляда. — Это правда? Ты... Мы... — крепко зажмурившись, Крюк мотает головой и запинается. — Это какой-то трюк, должно быть... не может быть, что... Он слышит, как Эмма шепчет его прозвище, но ее снова прерывают: — Эмма, не разговаривай с ним. Лили оказывается на руках у парнишки, и Крюку физически приходится сдерживать себя, чтобы не потянуться к малышке. Нет, прошу, позвольте мне хотя бы посмотреть на нее... — Пап, — вздыхает Генри, и тот поднимает голову. Пап? Нет, не может быть, что... — Пап, я думаю, всё будет в порядке. — Генри, пожалуйста, сделай так, как я говорю! У Крюка начинает кружиться голова. Эмма поворачивается лицом к своей.. семье и вновь поднимает руки... — Киллиан... — он снова задерживает дыхание. Она назвала его будущую версию по имени. Его настоящим именем, не прозвищем. — Киллиан, успокойся. Всё в порядке. — Папочка, я не хочу уходить! — капризничает Лили. Второй... Киллиан становится перед ними, закрывая всех собой и мешая Крюку их рассмотреть. Поцеловав Лили в лоб, он просит: — Ступай с Генри, сладкая. Опустив голову, Крюк исподлобья наблюдает за происходящим, пытаясь осознать свалившуюся на него новость. Всё кажется странным, вывернутым на изнанку — словно у него очередное видение о жизни, которой у него не будет; о жизни, на которую он не имеет права. Отойдя на несколько шагов от решетки, он опускается на койку, и нажимает пальцами на веки. Вероятно, он скоро очнется от этого безумного сна, или, не исключено, что великан его отравил, а галлюцинации о жизни с прекрасной женщиной, стоящей посреди кабинета, будут последними мыслями перед смертью. Услышав, что голоса становятся громче, Крюк поднимает глаза и видит Эмму, делающую шаг навстречу сыну. Она объявляет: — Ладно, Генри. Увези сестру домой. Мы скоро придем. — Домой? — задыхаясь спрашивает Киллиан. — Увези ее из города! Я не хочу, чтобы они были рядом с ни... — Я бы никогда им не навредил, — дрожащим голосом протестует Крюк — протестует достаточно громко, чтобы прервать Киллиана, и смотрит на будущую версию себя. — Ты это знаешь. Спина Киллиана становится каменной, секунду он не движется, а затем, чуть повернув голову, шипит: — Ты их не заслуживаешь. Сжав кулак, Крюк вперяет взгляд в пол, потому что Киллиан прав. Он не заслуживает. Капитан Крюк не заслуживает ничего из этого. Он не достоин... Генри уносит Лили, и Крюк против воли поднимается и прижимается к решетке, чтобы в последний раз взглянуть на детей. — Пока, капитан Крюк. Он смотрит вслед удаляющимся Генри и Лили, его сердце болезненно сжимается в груди. Спустя несколько долгих минут он переводит взгляд на Эмму, впиваясь ногтями в ладонь собственной руки. По щеке катится слеза, и Крюк усиленно моргает, пытаясь избавиться от наваждения. — Она.... она наша? — едва слышным шепотом спрашивает он. — Моя! — рычит Киллиан и резко поворачивает голову к Эмме: — Ты позволила ей с ним говорить?! — Он не станет причинять вред ребенку, Киллиан. И он сидит в камере. Что плохого он может сделать, беседуя с ней? Ты ведь знаешь, как она любит всякие истории.... — Это не те истории, которые она должна слушать! Крюк медленно качает головой, наблюдая, как они спорят. Его взгляд то и дело возвращается к животу Эммы, его пальцы покалывают от желания прикоснуться к ней. Непроизвольно он просовывает их между прутьями, но останавливает себя и отдергивает руку. Еще раз посмотрев на Эмму, он отворачивается и вновь присаживается на койку. — Тебя здесь вообще не должно быть! Только Богу известно, какие неприятности могут начаться от того, что вы двое находитесь в одном городе... в одной комнате! — Меня? — выплевывает он. — Это тебя здесь быть не должно! Этот человек в камере, — чуть спокойнее продолжает он, указывая на Крюка, — ты его не знаешь. Презрительный смешок срывается с его губ, когда он пристально смотрит на будущую версию себя. Очевидно, он прекрасно осведомлен, что он за человек — ему не нужно лишнее напоминание. Вытащив из внутреннего кармана фляжку, он зубами вынимает пробку и позволяет ей упасть на пол. Сделав большой глоток, он прикрывает глаза. Всё это — какой-то сон....или капитан Крюк сошёл с ума. Эта жизнь... эта семья... такого нет в его книге судьбы, он этого не заслуживает. — Так, хватит! — восклицает Эмма. Крюк оборачивается как раз в тот момент, когда она обращается к нему. — Прости, мы выйдем на минутку. Эмма пытается утянуть Киллиана за собой, но тот отказывается. — Я не выпущу его из вида! Стиснув зубы, Крюк вздыхает и закатывает глаза. Что, по мнению его будущей версии, он может сделать из-за решетки? Крюк не имеет ни малейшего понятия. Возмущенно простонав, Эмма берет Киллиана за руку и тянет в небольшую комнату за перегородкой. Крюк наблюдает за ними сквозь стекло, почти желая отвернуться и не смотреть, как Эмма его обнимает, но Крюк не в силах этого сделать. Она не лгала. Она вышла замуж за этого мужчину. Вышла замуж за него. Эмма Свон — божественно красивая и пылкая женщина, которая и прикоснулась-то к его запястью только чтобы спасти ему жизнь — теперь стояла, обняв его будущую версию, оставив между своим округлившимся животом и Киллианом миллиметр дистанции. Должно быть, он умирает — только таким может быть объяснение этому безумию. Увидев, что Киллиан обнимает Эмму и зарывается носом в ее волосы, Крюк наконец находит в себе силы отвернуться, игнорируя отголоски этого объятия в собственных руках. Единственный раз, когда он обнимал Эмму (если это вообще можно назвать объятием), — тот самый момент, когда Свон спасла его от ловушки великанов. Сделав большой глоток из фляжки, Крюк пытается привести мысли в порядок. Чтобы там ни происходило между Свон и его будущей версией, он по-прежнему заперт в темнице, поэтому должен найти способ выбраться. Присев на койку, Крюк запускает руку под матрац. Крепления не такие уж надежные — несколько раз дернуть крюком, и пружина отломается. Дверь из стеклянной комнаты открывается — Крюк поспешно кладет руку на колени. Киллиан смотрит на него с подозрением, нахмурившись, но, кажется, Эмме удалось его немного успокоить. — Полагаю, ты сможешь побыть наедине с собой часа полтора... — обращаясь к Крюку, произносит она и снимает пальто с вешалки. — Мы проедемся. Резким движением Крюк поднимается с койки и в несколько шагов оказывается у решетки: — Вы не можете просто меня здесь оставить! — Нет, — выплевывает Киллиан, — можем и оставим. Сиди тихо. Стиснув зубы, он недобро смотрит на будущего себя, а Эмма мягко ему улыбается. Крюк ждет, чтобы они ушли и дверь за ними закрылась, а затем возвращается к койке и сбрасывает матрац. В его голове теснятся мысли и эмоции: непонимание, шок, гнев... Эта версия будущего — ложь, должна быть ложью. Тёмный, вероятно, проделал над ним какой-то трюк. Или же он повредил голову, выпав из портала. Или ему просто снится жизнь, которой никогда не случиться. Пап... Такой здравомыслящий паренек. Легко понять, что он очень печется о своей семье, как он их всех любит. Без сомнений, Крюк бы с гордостью назвал его своим сыном. — Ты капитан Крюк! Он промахивается мимо пружины, которую пытается вытащить. Этот прекрасный ребенок, ангел ... его... его и Эммы дочь. Мой папочка - самый лучший папа в мире. Ударив крюком по металлу, он пытается заглушить голос Лили в своей голове. Несколько коротких минут рядом с этой чудесной малышкой — а он уже готов забыть обо всём на свете. Но Крюк, вероятно, больше никогда ее не увидит. Киллиан об этом позаботится. Пружина легко выскальзывает, и на то, чтобы вытащить ее и взломать замок уходит совсем немного времени. Покинув камеру, он спешит к выходу, но замирает у стола Эммы. Кое-что останавливает его. Наклонившись, он берет в руку развернутую изображением вниз рамку. Крюк перестает дышать, увидев портрет. Генри стоит по правую сторону от Киллиана, чьи рука и крюк обнимают Эмму, которая держит на руках новорожденного ребенка. Пальцы Крюка начинают трястись, и он роняет рамку на пол. Мотнув головой, он концентрируется на единственной вещи, которая в любой реальности будет истинной... Поэтому, позабыв об упавшем портрете, он выбегает из здания. Посмотрев по сторонам, Крюк замечает, что улица почти безлюдна, но он всё равно старается быть как можно более незаметным. Не нужно, чтобы его побег обнаружили. Он уже почти поворачивает за угол, когда из магазина выходит женщина и практически врезается в него. — О, Киллиан! Прости, я тебя не заметила. Крюк едва ли ни шипит, услышав, что она назвала его по имени, но быстро приходит в себя, вспомнив, почему это произошло. — Приношу извинения, — начинает он и запинается, глядя на темноволосую незнакомку, которую, кажется, он всё-таки где-то видел. Но лишь взглянув в ее бледно-голубые глаза, он понимает, кто она такая. Перед ним возлюбленная Крокодила. — Ты, — на выдохе произносит он. — Я думала, что ты до сих пор за городом, — усмехается она и прижимает книги к груди. — Дэвид по-прежнему настаивает, что знает всё о рыбалке? Приоткрыв рот, Крюк продолжает не моргая смотреть на женщину. В последний раз, когда он ее видел, он пытался выкрасть ее из замка Злой Королевы, но сейчас она стоит прямо перед ним, болтает, будто они старые друзья. — Ты в порядке? — спрашивает она, не услышав ответа на свой предыдущий вопрос. Кивнув, он мотает головой: — Да, прости, похоже, я заболел. — Боже, Киллиан, — она перехватывает книги и кладёт ладонь ему на предплечье. Ощущения странные, незнакомые, поэтому Крюк практически сбрасывает её руку, но женщина мягко сжимает его предплечье. — Может, тебе лучше вернуться домой. Я могу забежать к Бабуле и принести чашку супа. Как раз вчера Уилли* спрашивал насчет Лили... — Крюк резко вскидывает голову при упоминании имени маленького ангелочка, — мы можем зайти. Может, тебе что-то еще нужно? И вновь Крюка накрывает волна непредвиденных эмоций, поэтому он делает шаг назад. В последний раз, когда о нем кто-то заботился, это была... Мила... — Киллиан? Он качает головой и медленно моргает. — Мне позвонить Эмме? Сжав губы, Крюк выдавливает улыбку: — Нет, лапочка. Я буду в порядке. Просто вышел проветрить голову. Может, выведу свою старушку в море. Женщина смотрит на него с полнейшим недоумением: — Чего? Он открывает рот, чтобы как-нибудь от нее отвязаться, но так и не произносит не слова. Его внимание привлекает вывеска: "Лавка Голда. Ломбард. Антиквариат". Голд... Так Эмма называла Тёмного. Скрипнув зубами и не отрывая взгляда от вывески, от говорит: — Я пойду. Женщина продолжает что-то говорить, но Крюк ее не слышит. Гнев и жажда мести блокируют всё вокруг. Заглянув в окна, он понимает, что лавка, кажется, пустует. На двери весит табличка с надписью "Закрыто", но Крюка никогда это не останавливало. Вытащив ту же самую пружину, которая помогла ему выбраться из темницы, он удерживает крюком ручку двери. Поглядывая по сторонам, он пытается открыть замок и вскоре слышит заветный щелчок. Тело Крюка напряжено, он ожидает нападения, открывая дверь лавки, хотя внутри тихо. Однако он-то помнит Крокодила и его трюки. Насколько он знает, Тёмный уже наблюдает за его перемещениями. На одном из прилавков лежит сабля, и Крюк берет ее в руку, но как только пальцы смыкаются на рукояти, он замирает. Голос на задворках сознания, детский смех, зеленые глаза и темные кудряшки... Крюк снова качает головой. Его месть так близка, он чувствует ее на кончике языка, но он не находит в себе силы двигаться дальше. Рыча от раздражения, он протыкает саблей стоящую на прилавке коробку, а затем ударяет по ней кулаком. Если бы Крюк честно отвечал на вопрос самому себе, то не смог бы сказать, зачем он вообще вломился в лавку. Эмма сказала ему, что Голда в Сторибруке нет... Но еще Эмма Свон убеждала его, что не знает о его судьбе, — лгала. Отложив саблю, он направляется в закрытую для покупателей комнату в лавке и начинает осматриваться. Должно же быть здесь хоть что-то, что даст ему подсказку, где находится Тёмный. Крюк не следит, сколько прошло времени, и продолжает поиски, когда слышит, как открывается дверь в магазин. Взглядом он лихорадочно ищет что-то, чем можно защититься. Приметив достаточно объемный предмет на столе, Крюк хватает его и прижимается к стенке. Подняв свое импровизированное оружие вверх, он, готовый ударить, оборачивается и видит Эмму, стоящую посреди помещения. На ее лице написано абсолютное раздражение. — Серьёзно, — ворчит Эмма. — Ты сбежал из камеры? — Пират! — отвечает он, закатив глаза, и бросает предмет на ближайший стол, вновь поворачиваясь к Эмме. — Как ты меня нашла? — Я тебя умоляю, — фыркает она, — я знаю тебя лучше, чем ты сам. — Это лишь слова, лапочка, — он приближается к ней на несколько шагов и выставляет перед собой указательный палец, направляя его в лицо Эмме, — но как мне поверить хоть единому твоему слову, если ты продолжаешь мне лгать? Он замечает в изумрудных глазах тень того, что похоже на боль, но Эмма быстро маскирует эту эмоцию и расправляет плечи. — А что, черт возьми, я должна была тебе сказать? Сжав пальцы в кулак, Крюк холодно смеется ей в ответ: — О, ну я не знаю... Может, правду? Очевидно, ты разобралась со всеми... нашими недоразумениями в прошлом, иначе ты и будущая версия меня не стали бы... — он замолкает, и неопределенно машет рукой, пытаясь добавить в свой голос насмешку, — не стали бы обжиматься в том рабочем кабинете, — чуть глумливо заключает он. Его скулы сводит от злости от воспоминания... он помнит, как она касалась Килллиана... как он, будущий он, обнимал Эмму. — Не знай я тебя чуть лучше, сказала бы, что ты ревнуешь, — с легкой ухмылкой отзывается она. Киллиан в удивлении распахивает глаза. — Я, черт возьми, не... — невнятно отвечает он и, мельком взглянув на Эмму, отворачивается, продолжая разговор, поглядывая на нее поверх плеча: — И вообще, что насчет проклятого Крокодила? "Его здесь нет", — имитируя голос Эммы, спрашивает он. — Я понял. Так где он, черт побери? — Он сделал кое-что непростительное, — нопределенно отвечает Эмма, — и был изгнан из Сторибрука много лет назад... его отправили в мир без магии. С тех пор никто ничего о нем не слышал. Обернувшись, Крюк смотрит на губы Эммы, пока она говорит, и тут же вострит уши, уловив упоминание мира без магии. Растянув губы в кривой усмешке, он смотрит Эмме в глаза: — Не думаю, что мне так повезет, и ты просто мне расскажешь, как туда добраться. — Ты прав, — смеется Эмма, — карту тебе нарисую. Его бровь взлетает вверх, когда ее губы сжимаются в прямую линию. — Единственное, о чем тебе надо сейчас беспокоиться, — это о том, как вернуться в свое время. Поэтому я и пришла, чтобы отвести тебя обратно в участок шерифа. К огромному неудовольствию моего мужа, кстати, — последнюю фразу она бормочет себе под нос и убирает волосы с лица. — В твою чертову клетку? — выплевывает он, указывая на дверь. — И что меня сейчас остановит? Я находил Тёмного раньше. Я найду способ и сейчас. Эмма запускает пальцы в волосы и подходит на шаг ближе: — Крюк, нам просто нужно найти способ вернуть тебя обратно. Если бы дал мне немного времени... — Думаешь, я ждал недостаточно долго? — шипит он. — Я провел десять чертовых часов на бобовом стебле, ожидая смерти. — Ты бы не умер! — кричит Эмма. — Мы с Антоном заключили сделку. Он бы и пальцем тебя не тронул. — Я этого не знал, — сокращая расстояние между ними и указывая пальцем в пол, фыркает он, — ты приковала меня наручниками, и я был уверен, что проклятый великан лишь играет со мной, — бездушно отвечает он, вновь до боли сжимая пальцы в кулак. — Ты оставила меня. Эмма делает глубокий вдох и отступает на шаг. Выражение ее лица заставляет Крюка вздрогнуть. Ведь он видит в ее глазах непролитые слёзы. — Я знаю, — шепчет она, — нужно было тебе довериться... Теперь я это знаю, — Эмма на секунду опускает глаза, а затем вновь пристально смотрит на Крюка. — Но если бы я могла вернуться в прошлое, зная то, что я знаю сейчас... я бы сделала этого снова. Ведь в итоге... это привело нас к... — она гладит свой округлившийся живот и продолжает: — и я бы не променяла это ни на что на свете. Он смотрит на пальцы Эммы, лежащие на ее животе, а затем вновь вперяет взгляд в пол. — И всё равно это больно, — признается он. — Я так долго был один, и когда ты... Я думал... — он замолкает, мотая головой, и не дает своему признанию выйти наружу. — Отведи меня обратно в камеру. Каждый мускул в его теле звенит, когда Крюк видит, как Эмма смахивает слезинку со своей щеки, но он не двигается. Они так и стоят в молчании, пока Эмма тихо плачет. — Послушай, — прочистив горло, негромко начинает она, — тебе не обязательно возвращаться в камеру. В этом теперь нет никакого смысла. Можешь поехать к нам домой... — коротко улыбнувшись, пожимает плечами она. — Узнаешь своих детей. — Ему это не понравится, — нахмурившись, но не отводя взгляда от Эммы, констатирует Крюк. — Ты причинишь им вред? — Никогда, — продолжая неотрывно смотреть на нее, заверяет Крюк. — Я бы никогда не причинил бы и не причиню им вреда. — Знаю, поэтому позволь мне самой волноваться о моем муже, идет? — улыбается Эмма, и Крюк едва сдерживает свой шок. Краешки его губ трогает самодовольная ухмылка: — Это я, — тихо произносит он, все еще не веря этому. — Ты вышла замуж за меня. Эмма закатывает глаза, и Крюк видит выражение искреннего счастья у нее на лице — то самое выражение, которое, если честно, и не думал, что когда-либо увидит. — Прости, что повысил на тебя голос, Эмма, — просит прощения он, закусывая губу. — Всё нормально, — отвечает Эмма, и в ее глазах появляются искры веселья. Облизнув губы, она добавляет: — Мне это по плечу. Крюк не верит ее улыбке, настороженно хмурится. — Это... не нормально. Я не хотел такого отношения к тебе. — Эй, — протестует Эмма и, подойдя к Крюку, кладет руку ему на плечо, вынуждая его стать чуть прямее. — Это шутка... которая между нами... Но для тебя она еще... не случилась.... Ты хороший муж, — коротко кивнув, заверяет она. — И ты делаешь меня очень счастливой. Пытаясь игнорировать порхание в животе, Крюк лишь медленно кивает и поджимает губы. Он идет следом за Эммой из лавки, затем по тротуару и вопросительно изгибает бровь, когда Свон подходит к желтой конструкции на колесах. — Неплохим судном ты правишь, Свон. Эмма резко останавливается, несколько раз мигает и с удивлением смотрит на Крюка. — Что? Эмма выходит из ступора и мотает головой: — Ничего. Поехали. Эмма хихикает, пока он в недоумении рассматривает металлическую повозку, и в обычной ситуации подобный смех вывел бы его из себя, но щеки Эммы алеют, а в глаза светятся радостью, когда она посмеивается над ним, и Крюк забывает обо всём. Направляясь к пункту назначения, они молчат, и он благодарен за это. За последние несколько часов с ним многое произошло, и приятно ради разнообразия насладиться спокойным моментом. Он впитывает детали пейзажа и происходящего за окном. По улицам прогуливаются прохожие, которые кажутся вполне нормальными... Вообще-то они кажутся даже счастливыми. Из того, что ему рассказывала Кора об этом мире, следовало, что Злая Королева постаралась, чтобы все страдали, но, судя по всему, это далеко не так. На лавочке, обнявшись, сидит пара; а их дети играют рядом в догонялки. Смех Лили эхом разносится по памяти Крюка, и он улыбается. Она такая очаровательная и умная... именно такую девочку он хотел бы назвать доч... Он качает головой, до сих пор Крюк не в силах даже мысленно произнести это слово. До сих пор это кажется невероятным. Эмма издает тихий возглас — машина останавливается. Когда Крюк смотрит на нее, он замечает, что Эмма положила руку на живот. По его душе расползается страх, и он нервно спрашивает: — Что случилось? — Ничего, — с улыбкой выдыхает Эмма, — просто малыш толкнул меня под ребра. Широко распахнутыми глазами он смотрит на живот Эммы, стараясь взглянуть на что-нибудь другое, он держит пальцы правой руки на коленях, чтобы... не потянуться... Но желание коснуться сильнее его. Втянув носом воздух, он смотрит на Эмму из-под опущенных ресниц, пытаясь не дать слезам пролиться, и протягивает пальцы к ее животу: — Можно я... Он почти ждет, что она рассмеется ему в лицо, отчитает за саму мысль, а затем напрямую откажет. Он совсем не предполагает, что Эмма обхватит его кисть и поднесет его ладонь к своему животу. Всё его тело немеет. Крюк даже не осознает, что не дышит, пока Эмма не вырывает его из остолбенения: — Можешь сказать что-нибудь. — Он морщит лоб, а Эмма хихикает. — Ребенок всегда толкается, услышав твой голос. У меня в животе сегодня прямо вечеринка. Вас же двое... — Приношу извинения, я не намеревался... — он задыхается, почувствовав толчок. Сглотнув, он придвигается ближе к Эмме. — Вот это да. Он вновь ощущает движение под рукой и шепчет: — Здравствуй, фасолинка**. Еще один толчок заставляет его глаза едва ли не выпасть из орбит. Крюк никогда в своей жизни не чувствовал ничего столь потрясающего, невероятного... И зная, что ребенок внутри — его дитя... — Я никогда не перестану удивляться, — шепчет Эмма, прерывая размышления Крюка. — Чему, лапочка? Под его рукой чувствуется очередной толчок, а Эмма шепчет: — Тому как светятся твои глаза, когда ты чувствуешь, как малыш толкается. Крюк любуется улыбкой Эммы -—ему приходится несколько раз сглотнуть, чтобы не потянуться к ней, его воображение всё равно рисует яркие картинки. Его разум занимает вопрос, каков вкус ее поцелуя. Но Крюк не двигается. Слова "Не достоин", подобно молнии, проносятся перед перед его глазами. На губах Эммы появляется чуть коварная улыбка, когда она произносит: — Нам лучше войти внутрь. Сглотнув еще раз, Крюк кивает, и заставляет себя убрать руку с живота Эммы. Они выходят из металлической повозки, и он вновь останавливается, увидев дом перед собой. — Здесь? — вернув себе способность говорить, спрашивает он. — Мы... вы живете здесь? Он усмехается, уловив запах океана. — Неподалёку от воды? — Конечно, — отвечает Эмма на этот нереальный для Крюка вопрос, — ты всерьёз считаешь, что мог бы жить вдали от моря? — Эмма, несколько часов назад я был уверен, что единственное моё будущее — смерть, — честно признается он, пока они поднимаются по ступенькам. В ее глазах появляется сочувствие, но Эмма просто поджимает губы вместо ответа, и указывает на дверь. — Готов к тому, что тебя там ожидает? — спустя несколько секунд интересуется она. — Нет, — выдыхает он, и Эмма смеется, — но я не из тех, кто отступает перед вызовом. — О, поверь, я в курсе, — бормочет Эмма, открывая дверь. Оказавшись внутри, Крюк пытается совладать со своими эмоциями. Их жилище... теплое и гостеприимное... это как раз то место, оказавшись в котором, вы понимаете, что здесь живет любящая семья... Что это не просто крыша над головой. Это настоящий дом. — Я дома! — оповещает Эмма. Крюк оборачивается и видит Киллиана, выходящего из соседней комнаты. К его уху приложено какое-то устройство. — Следующий раз будет за твой счет, приятель... да, — он что-то нажимает на аппарате и убирает его в карман. Крюк хмурится, а Эмма закатывает глаза: — Очень мило, Киллиан. Обязательно было звонить моим родителям? — Обязательно было волочь его сюда? — Я вообще-то стою рядом с тобой. Эмма подходит ближе к Киллиану и целует его в щеку. — Где дети? Вздохнув, Киллиан проводит рукой по волосам. — Наверху. Мне был нужен перерыв от вопросов насчет пиратства, — он оборачивается к Крюку, — спасибо тебе за это. — Поверь, приятель, если бы я знал, кто она такая, я бы ничего ей не рассказывал. — А знай я, что ты здесь, то перехватила бы ее до того, как она смогла добраться до участка. Они оба оборачиваются к Эмме, продолжающей снимать обувь. — Что? — спрашивает она, на ее лице отражается смесь удивления и непонимания. Крюк вопросительно изгибает бровь, но Эмма лишь усмехается проходит между ним и Киллианом. — Знаете, вы оба смотрите на меня с одинаковыми выражениями. Это довольно смешно. Когда ни один из них не соглашается с забавностью ситуации, улыбка Эммы блекнет, а рука опускается на живот. — Полагаю вы двое так не думаете... Лили! Здесь капитан Крюк! До того, как будущая его версия успевает отпустить очередной комментарий, Крюк слышит визг и топот ножек сверху. Вскоре малышка, широко улыбающаяся, появляется на лестнице. — Ты здесь! — кричит она, едва ли скатываясь с лестницы, а следом за ней спускается Генри. Крюк во все глаза наблюдает, как Лили подбегает к нему и подпрыгивая, начинает тараторить: — Я говорила папочке, что не надо тебя в тюрьму!! Говорила же, папочка? — Да, фасолинка, — вздыхает Киллиан, — так и было. — Идем смотреть мою комнату! — требует она с таким восторгом и предвкушением, что Крюк просто не может не улыбнуться. — Лили, что-то ты раскомандовалась, — усмехается Генри. Маленькие щечки Лили розовеют, а она начинает вертеться. — Простите. Пожалуйста, пойдем посмотрим мою комнату? Крюк переводит взгляд на Эмму. Она пригласила его сюда, чтобы он смог познакомиться со своими детьми, но сомневается, что Киллиан позволит этому случиться. Она взглядом указывает на своего мужа, который, фыркнув, покидает комнату. — Тебе решать, — пожимает плечами Эмма, уловив его нерешительность, — ты можешь остаться со мной и Киллианом. Мы будем искать способы вернуть тебя обратно. А можешь пойти с детьми. На кончике его языка верится замечание, что он отлично умеет искать всякие способы, но если он поможет им, то это, вероятно, будет значить, что они гораздо быстрее вернут его в Зачарованный лес. Вернут его во времена, где он одинок, где он никому не нужен, где у него нет сына и дочери. Коротко кивнув Генри, он переводил взгляд на Лили: — Думаю, я с радостью взгляну на твою комнату. — Идем! — восклицает она и схватив за руки Крюка и своего брата, тащит к лестнице. — Мы с Генри можем показать тебе книгу сказок, мы можем почитать историю бабушки и дедушки. Это моя вторая любимая история! — Вторая? — в недоумении переспрашивает Крюк. — А чья же первая? Отпустив его и Генри на верхней ступени лестницы, она оборачивается и с улыбкой отвечает: — История мамочки и папочки. * В оригинале Уилл младший - по всей видимости, сын Белль и Уилла Скарлета. ** В оригинале bean - и отсылка к бобу, и к тем временам, когда Киллиан так называл ребенка в животе Эммы.