Изгой

Проснувшись от чуткого взгляда, что продолжает сверлить меня уже не первые минуты, я все же с трудом приподнимаю веки, но снова жмурясь от резкого света, что начинает резать глаза. — Не расскажешь, что произошло? — почти шепотом, еле слышно раздался нежный голос. Я не сразу понял, как очутился в своей кровати, а рядом на стуле сидит мама. Что она хочет услышать? Рассказать… По телу пробежала мелкая дрожь, воспоминания снова нахлынули на меня, и я правда пытался не заплакать, но выходило не очень убедительно. — Изуку, сыночек. Расскажи мне, что происходит, — ласково, словно сам ангел нашёптывает мне, спрашивает мама. — Все в порядке, — пытаясь улыбнуться, выдавить из себя хотя бы лживую улыбку, ответил я… но это было напрасно, слишком заметно. — Я хочу знать, — переходя на твердый тон, ответила Инко. — Тебя обижают? Издеваются? Бьют? Скажи мне… — смягчая, мама снова спросила, но… что я мог ответить? Если все перечисленное было верным? Сказать правду? Я не хочу, чтобы мама переживала за меня, принимала все трудности на себя… Но сколько я еще протяну? Сын Старателя снова был рядом, и он стал намного, намного сильнее! Тут даже сравнивать не нужно кто лучше! Даже если я потратил полгода, чтобы возобновить свои силы — это не значит, что я стал превосходить его. Я все ещё слаб. Полгода и, по видимости, его немаленькие тренировки… — Я смогу стать сильнее? — не сразу обдумав свои слова, я словно на рефлексе сказал это. Мама посмотрела на меня удивлённым взглядом, а после слабо улыбнулась, потянула ко мне свои руки и сжала мои ладони в своих. Тепло ее рук… Я чувствую их, запах постепенно стал отчётливее, я понимаю, что сейчас и мой запах просачивается. Мама притянула мои руки к своему лицу и уткнулась в них носом, обнюхивая. — Ты вкусно пахнешь. Словно я только что заварила чай с лимоном. Очень приятный запах, — выдвигая вердикт, подчеркнула мама. Было неожиданно слышать что-то приятное про себя, что уж точно вгоняет меня в краску. Прикосновения мамы — теплые и мягкие, даже не хочется отстраняться. — Береги себя, — прерывая неловкую тишину, сказала мама, и я увидел, как по ее щекам текут слезы. — Впереди у тебя такие возможности, о которых ты даже подумать не сможешь. Тебя ждёт большое счастье. Ты обязательно достигнешь всего, о чем мечтаешь… — Инко только крепче сжимает мои ладони и проводит по старым шрамам, что остались ещё с детства. Она дрожит. — Твои шрамы затянутся, — обводя по контуру, говорит она. Это ложь. Они не затянутся, не затянулись тогда… и не затянутся сейчас. — Твоя улыбка станет ярче… Рядом появятся хорошие люди и на личном фронте тоже, все же ты уже взрослый мальчик, — слегка хихикнула мама, стирая кулачком свои мокрые дорожки по щекам. — Не разрушай себя. Не нужно унывать и опускать руки. Старайся и иди к своей цели маленькими шагами. Просто наплюй на мнение окружающих и прислушайся к своему собственному! Ты можешь! Никто не в силах тебе мешать… Я в тебя верю! — смотря на меня своими заплаканными большими глазами, говорит мама, сжимая мои ладони крепче. — И ты в себя поверь. Не калечься, а развивайся. Совершенствуйся и становись лучше. Время расставит все по местам, покажет истинную сущность человека. Возобновляйся. Не стой на месте, двигайся только вперед. Никогда не смотри назад, не разжигай огонь и не бросайся в воду, если вдруг почувствовал, что не сможешь. Есть правило трёх «н» — «Нет. Ничего. Невозможного». Не знаю, действует ли оно или поможет в реальности, но попробуй поверить в этот принцип. И начинай жить с нуля. Вдохни поглубже и оглянись. Тебя ожидает новый день, а вместе с ним и новые возможности. Все обязательно получится! Пусть и не с первой попытки. Я чувствую, как по моему подбородку капают слезы прямо на мои руки. Я не сразу понял, когда заплакал, слезы сами пошли и не собирались останавливаться. Через пару секунд от большого количества воды в глазах все мутнеет, а само лицо начинает гореть. Больно. Неловкими попытками стереть и проморгать уже надоевшие слезы, что так и обжигают мое лицо, я снова почувствовал теплое прикосновение рук, бархатная ладонь задержалась у меня на щеке, медленно прикладывая слегка усилий, стирая солёную дорожку. — Если тебя что-то волнует, то поговори со мной. Я не отвернусь и не отвергну тебя, я выслушаю и помогу, толкну тебя в нужное направление и дам совет. Не бойся открыться мне, — даря мне лучезарную улыбку, произнесла мама, кладя мою голову себе на плечо, нежно проводя своей рукой по моим растрёпанным волосам. — Если даже сейчас ты не готов, то я буду ждать. Не забывай, что ты не один. Прости, что не подарила тебе счастливого детства, — переводя тему, произнесла Инко, снова всхлипывая. Я, не ожидая такого, отодвинулся, вцепился своими руками в ее плечи и посмотрел прямо в глаза. — Ты не виновата! — уж слишком громко и резко сказал я, что почувствовал горечь во рту. — Я сам выбрал такой путь, ты ничего не сделала, это всё я. — Изуку, — теперь уже я прижимал к своей груди лицо мамы, утыкаясь в ее шею, обнюхивая. Все же отстранившись, я снова посмотрел на ее изумрудные глаза, но уже с искренней улыбкой на лице я сказал: — Спасибо.

***

Не знаю, сколько точно прошло времени, но когда я случайно бросил взгляд на стрелки часов, то понял, что это конец.

Опоздал

Быстрая паника полностью вывела меня из «депрессии», что я тут же соскочил с мягкой кровати, отбрасывая одеяло в сторону. Я сразу же запнулся о стоящие рядом тапочки, что почти проверил на прочность наш пол… лицом. Тихая ругань себе под нос, что сейчас вырывается из моего рта, была почти не слышна и это радовало, так как рядом находящаяся мама не сразу поняла, что к чему. Хватая идеально отглаженный пиджак, я тут же срываю с себя пижаму и спешно застёгиваю брюки. Я не слышу, как сзади раздаются непонимающие возмущения, а после, когда я показал пальцем на стоящие возле кровати пластмассовые часы, мама так же зашевелилась. Подхватывая подмышку сумку, на прощание помахав рукой, я тут же выбегаю из дома и быстрыми темпами иду в академию. Думаю, в такой момент я казался быстрее самого Соника! Уворачиваясь от прохожих и даже ни разу не запнувшись и не упав!

Беги, Изуку! ты же хочешь стать героем!

— почти говоря это вслух, подбадривал себя я. В первую неделю обучения началась течка, и я не пошел на занятия. Вчера был мой первый день, а сегодня второй, и я уже умудрился опоздать на целый час! Как можно быть таким бестолковым! Аккуратно проходя возле пожилой женщины с маленькой собачкой… вроде бы Шпиц? Конечно, я люблю собак, но таких маленьких… терпеть не могу. Они злые, безумные и вообще, у них много минусов! Громкий, звонкий лай. Померанцы любят лаять — так они общаются, выражают чувства. В современных многоэтажных домах с тонкой звукоизоляцией померанец слышен на нескольких этажах! Бесстрашие шпица не соответствует габаритам — собаки этой породы нападают на сородичей крупных размеров, сопровождая атаки оглушительным лаем.

Раздражают

Провожая ее взглядом, она тут же остановилась и посмотрела на меня, после зарычала и начала лаять своим мерзким голосом. Эта мерзкая собачка начала скалиться и почти срываться со своего поводка. Если эта женщина вывела такую дикую собаку на прогулку, то почему не надела намордник? Видно же, что собака неуравновешена. Ускорив шаг, и после того, как ушел с поле зрения того хищника, я тут же рванул заново.

***

Забегая внутрь академии, раздался звонок, что означал конец урока.

Опоздал

Все же я полностью пропустил первый урок, хотя и очень надеялся успеть на него. Несправедливо. Теперь за эти пять минут нужно придумать оправдание. Думаю, что не стоит рассказывать, как ныл и то, что совсем потерялся во времени. Скажу лучше, что мне было плохо все утро, и, как стало легче, я пришел. Или лучше сказать, что проспал? Думаю, меня за такое не похвалят. Лучше солгу, чем потом выслушивать от учителя. Я остановился перед закрытой дверью, что было странно, хотя сейчас перемена, и просто смотрел на нее, дверь резко открылась и в меня влетела коричневоволосая девушка. — А-та-та. Больно! — потирая затылок, выдавила Очако. Она подняла на меня взгляд, а после вскрикнула, что все обернулись и смотрели на нас. — Деку! — теперь уже душа меня в обнимашках (хотя вряд ли это можно так назвать, если я задыхаюсь). — Ты не пришел на первый урок. Что-то случилось? Ты в порядке? — смотря на меня снизу вверх, спросила Урарака. Я неловко начал потирать затылок, так как она очень близко стоит, и от этого есть чувство неловкости. — Д-да, все в порядке. Неважно себя чувствовал. Но сейчас все хорошо. В нос снова попал запах кофе. Его было много, он стал ещё горче, но такое ощущение, будто обладатель данного аромата находится рядом. Я провел взглядом всех одноклассников, что смотрели на меня, а после остановился на Тодороки. Сущность слегка стушевалась, ей было неловко так открыто смотреть на своего обидчика, было чувство «стеснения»? Или «страх»? Запаха кофе было слишком много, настолько, что я даже не чуял запаха Урараки, а она находится в полуметре от меня. Я чувствую лишь один запах. Но определить владельца не получается, словно все пропитались им, а кабинет уж тем более, но, кажется, никто не понимает этого. — Урарака, ты не чувствуешь? — почти с надеждой спросил я. — Чувствую… что? — так же неловко спросила шатенка. — Весь класс словно пропитался кофе, — девушка смотрела на меня с тревожным взглядом, а после сказала: — Я ничего не чувствую, только наши запахи и все. Может… Кто-то рядом пил кофе? И ты слишком зацепился за этот запах? Кофе пить любишь? — слегка посмеивалась Урарака. — Не издевайся, он словно повсюду, — сказал я, переходя на шепот. — Я не издеваюсь. Это просто дружеские подколы, — ответила Урарака. — Дружеские подколы? — Да, все друзья так делают, — уже пободрее отвечала Очако. — Правда? А я и не знал… — кажется, я ответил тише, чем думал, и вроде бы Урарака не услышала мои слова, но это было к лучшему. — Следующий урок будет на улице. Лучше сейчас переоденьтесь, чтобы не терять время зря. Ваши геройские костюмы в этих чемоданах, — уставши, сказал только вошедший учитель, как тут же посмотрел на меня. Я вздрогнул от такого пристального взгляда, который явно требовал объяснений, что я тут же подбежал к сенсею. — А, эм, учитель… Я не пришел на урок, так как… Не так, мне нездоровилось, и я не смог, а тут стало легче и я пришел, — размахивая руками, словно отгоняя мух, говорил я. Точно… я думал, что учитель мне не поверит, но тут он просто уставши выдохнул и спокойно ответил: — Я уже понял, что тебе нездоровилось. Слишком очевидно. Да и не думаю, что, сходив только на 1 день, ты будешь прогуливать. Иди переодевайся, скоро занятие, — так же отмахиваясь рукой, ответил Айзава. Я был рад, что не нужно писать объяснительные на эту тему, да и сенсей вошел в положение и не стал докапываться, что он там сказал? Очевидно? В каком это смысле? Со мной все так плохо, что даже теперь учителя замечают это? Все же нужно следить за своим внешним видом…

***

Мы находимся в комнате ожиданий. Как нам сказал учитель, он распределил всех по парам на 2 группы: «Герои» и «Злодеи». Злодеи должны защитить бомбу, ну а Герои — захватить. Вроде бы все просто… но наши пары… В каждой команде по одному альфе и омеге, а беты сражаются против друг друга. Было бы все хорошо, если моим напарником — альфа, был бы не Кацуки. Достался же мне проблемный напарник… Он же там все разнесет, да и меня заденет, хотя в большинстве пострадает само здание. Скорее всего, он даже стены просто так снесет, под словами «Это короткий путь!» Ну, или типа того … Конечно, я могу смириться со своим взрывным «напарником», если бы противником был бы не Тодороки… Я еще не видел, как он использует причуду, но взгляд у него холодный, что, скорее всего, с этим связанно… Мне почему-то хочется в это верить. В команде с Тодороки был Шоджи. Вроде его звали Мезо, хотя он не сильно многословен. Учитель Айзава стоит возле камер наблюдения и смотрит за боем первой группы: Урарака и Киришима против Ииды и Каминари. Сражаться против своего парня не очень хорошая затея, только вот, если Очако узнает, что я так сказал про Ииду, то на месте убила. Иида и Каминари были героями, и они должны были захватить бомбу. Не прошло и десяти минут, как команда злодеев были сокрушены… Тенья со своей причудой просто связал их, и у Киришимы с Ураракой не было и шанса вырваться. На мониторе появилась следующая команда. И это были мы. Когда мы с Кацуки шли по просторному коридору на расстоянии двух метров друг от друга, то нам навстречу шла прошлая команда. Каччан, как всегда, проигнорировал их и просто пошел дальше, я не очень сильно хотел останавливаться, но чувство поговорить и обсудить их причуду были. Когда все же Урарака оторвалась от разговора с Иидой и заметила меня, то тут же побежала. Не было подбадривающих речей, она просто положила на мое плечо руку и сказала: — Сделай это. Наверное, она хотела поддержать меня и таким образом сказать, чтобы я не испугался… Мне не стоит зацикливаться на этом. Заходя в внутрь, я вспоминаю, что мы с Каччаном даже не обсуждали нашу стратегию, хотя он вряд ли думает об этом. Кажется, мы повернули направо, хотя я просто иду за Бакуго. Скорее всего, защищать бомбу будет Шоджи, так как он омега, и будет правильно, что он останется на «дефе», а Тодороки пойдет в атаку. Мне уж точно не хочется встречаться с ним. — Ты уже задрал! — развернувшись и смотря на меня, прокричал Кацуки. — Каччан, что ты имеешь ввиду? Бакуго не стал много говорить, он просто подошёл ко мне и смотрел на меня сверху вниз, слегка порыкивая. — Иди гуляй, я сам разберусь, — выпуская свои феромоны, что больше всего напоминали горящие угли, приказывал Кацуки. Его запах давил, он даже душил меня. Словно я нахожусь в горящем здании и вот-вот задохнусь от дыма. — Не мешайся, тупой задрот. Мне не было сильно обидно, что Каччан был таким грубым, но это же Каччан… У него такой характер, и вряд ли его кто-нибудь поменяет. Стоит просто забить на него. Вдруг в комнате стало очень холодно, что я даже мог стучать зубами. Стены начали покрываться толстой коркой льда. Не знаю почему, но именно в этот момент я снова уловил слабый запах кофеина. Этот запах — успокаивает. Я посмотрел на пол и увидел, как он полностью покрылся льдом, но на этом не остановился, продолжая становится больше, а ноги постепенно замораживались с ним. Рядом послышался грозный рык, а следом большие взрывы, отчего половина льда разлетелась. Кацуки оглядывался по сторонам, принюхивался, следил за каждым дверным проёмом и был готов использовать причуду в любой момент. Но тактика ожидания была не для него, и он снова использовал причуду, которая взорвала пол. Послышались тихие шаги, а следом из-за поворота к нам вышел Тодороки. Тодороки прижал руку к стене и в мгновение ока она стала полностью ледяной. А следом на нас направилась большая глыба, которую Кацуки разрушал взрывом. Каччан довольно улыбнулся, а в следующий миг ринулся к противнику. Он использует свои взрывы, чтобы ускориться и быть ловчее. Тодороки только успевает уворачиваться, как следом идёт ещё атака. Я был в роли наблюдателя, даже с места пошевелиться не смог… Просто смотрел на их драку и дрожал… мне кажется, что они вот-вот порвут друг друга. Становится страшно, хочется вмешаться, но… Словно они могут не только растерзать друг друга, но и накинуться на меня. Я вижу, как в следующий момент Кацуки, в буквальном смысле, просто разрушает под собой пол и проваливается туда, а после этого сама дырка закрывается льдом. Сейчас мы остались с ним вдвоем.

***

— Эй, Шото. Ты же знаешь, что можешь стать героем, которым захочешь? — прижимая ближе к себе, гладя меня по голове, говорила мама. — Я не хочу быть, как отец. Я не хочу, чтобы он делал тебе больно, — я чувствую, как мама снова всхлипывает, на ее руке бинты, которые снова кровоточат. Отец постарался. Ещё до моего рождения Старатель взял мою мать силой, он просто насиловал ее и бил. Да и кто ему что скажет? Он же герой. Номер два… Но это было не главное. Он альфа, сильный альфа, а мама слабая омега, никто бы ничего не сказал, если бы он убил ее во время гона. Все альфы в это время не контролируют себя, этот случай не редкость, а, точнее, каждый пятый не может сдержаться и поднимает руку на свою омегу. Хотя вряд ли мама сама выбрала себе такого альфу, он просто ещё в старшей школе изнасиловал, а она забеременела, а как он откажется от своего ребенка? Если есть шанс сделать себе хорошую стаю, чтобы вскоре кто-нибудь из нас стал первым. Отец пытался сделать «идеального» ребенка, лучшего. Но старшие братья почти полностью были его копиями, кроме Нацуо, все же теплое сердце, как и другой цвет волос, он унаследовал от матери. Фуюми была омегой, слабое звено, поэтому она отходит, ну а следом… я. Точный идеал, которого ждал Старатель от Рей. Две причуды, которые обладают сильной мощью… Разрушение. Отец верит, что я точно сокрушу Всемогущего и займу звание Первого. Сдвину его с трона и займу его место. Но разве я хочу этого? Никто и не спросит меня об этом. Все ждут от меня того, что я точно буду лучшим. Каждый месяц закрываться в своей комнате и слушать, как за стенкой идёт тихий плач, а Старатель просто использует маму, как куклу для проведения с ней гона и выхаживания детей. Пока она не срывается. Отец просто ломает ее. В прямом смысле… Когда мама не захотела подчинится отцу, и просто начала отпинывать того, чтобы тот ушел и не трогал, как Старатель озверел и буквально сломал ей ноги. Кажется, в тот день он только недовольно цыкнул, а потом позвонил в скорую. Никто ничего не сказал… Когда мама вернулась, ее глаза были пустыми и постоянно смотрели куда-то в сторону. Теперь, каждый месяц за стенкой было тихо… Я всегда боялся, что он просто свернул ей шею, и она не может ничего сделать. А через полгода, мама сорвалась и вылила на меня раскаленную горячую воду из чайника, проклиная и называя меня уродом. Пока я лежал в луже собственной крови, захлебываясь своими слезами. Ее увезли. Но она не вернулась. Ни через неделю, ни через год и два. В этот раз больница была Психиатрическая. Ее приняли за психа, но ведь ее довел отец… разве не так? Тогда почему именно она должна страдать? Когда я включаю телевизор и вижу эту счастливую семейку, что так широко улыбается, то понимаю, что хочу заставить их страдать. Хочу показать им, что жизнь не такая сладкая. Хочу, чтобы они все прочувствовали на себе. И этот Мидория. Сын Всемогущего, по словам журналистов — «Самый счастливый ребенок в мире». Раздражает. Хочу увидеть, как он задыхается или истекает кровью. Когда такие мысли происходят в моей голове, то я понимаю, что ни чуть не лучше, чем свой отец. Но сдержать это желание… не могу.

***

Сейчас он стоит передо мной. Открытый, невинный… Да и вообще омега. То я вижу в нем свою маму, как та тряслась перед отцом. И я хочу его сломать. Снова услышать хруст его руки. И эти шрамы на его ладони, вроде бы я оставил их. Моя сущность просто рвется, ей хочется крушить и кромсать, но при виде этих испуганных глаз, она бесится ещё больше. Я стал принимать подавители для альф, чтобы не убить кого-то ненароком. Я полностью заглушил альфу в себе. Но рядом с ним она просыпается и хочет рвануть к нему. Бесит. Я даже не думаю, когда использую свою правую сторону и просто душу его, прижимая к стене. Используя свою причуду, замораживаю его, вижу, как его губы становятся синими, а тело просто замерзает. Его глаза… Они давно не сверкают, как в детстве… Но сейчас… словно отмирают. Кажется, меня оглушают сзади, и я отключаюсь, когда на заднем плане слышатся громкие крики учителя с просьбой остановиться.