Изгой

***

      — Вы уверены, что он там?       — Я это чувствую.

***

      Миссия по захвату злодеев начиналась неплохо.       Сначала их вызвали на общее совещание героев, чтобы обдумать и согласовать конкретный план, а после их распределили на небольшие группы. По указанию Всемогущего, Изуку был в команде с альфами и бетами, которые в любой момент могли защитить его.       Мидория только недавно начал тренироваться со своей новой тренировкой, поэтому полностью противостоять сильным злодеям в одиночку он не мог. Отец даже пытался оставить его в штабе, чтобы помогать на расстоянии и не участвовать в битве, но он быстро осознал, что его сын играет ключевую роль, поэтому отступил, позволяя Изуку сражаться вместе со всеми.       Их план был достаточно прост: с помощью причуды Мидории найти и обезвредить злодеев. И все происходило предельно гладко, до момента, пока они не оказались рядом с каким-то зданием.       Изуку чувствовал нарастающую панику, все его нутро кричало о том, что не стоит соваться в это место. Его омежья сущность так же стушевалась и была на грани поджать хвост, броситься в бега, ища защиты. Все это казалось странным, Мидория стоял на крыше здания вместе со своей группой, пристально наблюдая за работой другой команды. И никто, кроме самого зеленоглазого, не чувствовал или просто не показывал своего состояния, что вызывало большее негодование.       Мидория даже не сразу заметил, как стал мелко подрагивать, постепенно делая шаги назад, успевая поглядывать вниз, дабы не упасть. Холодный ветер неожиданно настиг его, заставляя дернуться, понимая в эту же секунду, что все до этого было обычной засадой, которая увенчалась успехом… Ведь в следующую секунду Изуку почувствовал, как ледяные руки схватили его, втягивая в какую-то черную дымку.

***

      Тодороки лежал неподвижно. Находясь неделю в больничной палате, почти ежечасно лежа под системой, он не сразу понимал, что постепенно его мысли расплываются. Теряются и смешиваются, словно кто-то его принудительно спаивал, добиваясь полной беспомощности.       Шото не мог даже пошевелить кончиками пальцев, затрудняясь даже полноценно вздохнуть грудью, ощущая, как с каждым вздохом, сердце сжималось до болючих коликов, заставляя мучиться от безвыходной боли. Что с ним происходило — было совершенно не понятно. Еще медсестра куда-то ушла, оставив его совершенно одного, не давая шанса даже надеяться на хоть какую-то помощь.       Именно сейчас, Шото казалось, что он был абсолютно беззащитен и уязвим, как никогда раньше. Если бы на него кто-то сейчас напал, то он бы даже не смог разглядеть этого злодея, не то чтобы даже успеть моргнуть при этом.       Из-за лекарств, что принудительно удерживали его внутреннего волка, он не чувствовал никаких запахов, даже самого противного, больничного аромата. Поэтому, когда до его носа добрался терпкий, словно несколько часов назад, заваренный чай — он вскрикнул чуть ли не от боли, понимая, что ничего хорошего это не означало.       Силы нашлись неожиданно. Действуя почти на инстинктах, Тодороки поднялся с твердой подушки, больно отклеивая пластер, убирая его вместе с иглой, тут же пытаясь пошевелить этой рукой. Контроль над телом не желал возвращаться быстрее, чем хотелось, поэтому спрыгнув с кровати, Шото сразу пожалел об этом, когда его ватные ноги решили сложить пополам, а лицо собиралось познакомиться с чистым полом.       Избежав столкновения с холодной плиткой с помощью выставленной руки, Тодороки скрепя зубами, смог подняться на ноги и выпрямиться, тут же направляясь к выходу.       Запах чая становился грубее.

***

      — Как похитили? — неверующим голосом спросил Всемогущий. — Что значит «похитили?»       Аура альфы не заставила себя долго ждать, распространилась по кварталу, давая понять каждому, кто перед ним находится.       — Мы стояли там все вместе, а потом услышали писк, как Деку уже -… — стоящий перед Всемогущим альфа нервно сглотнул, встретившись с гневным взглядом.       — Нам нужно завершить задание, злодеи в нескольких километрах-.       — Ты думаешь это задание имеет смысл, когда похитили моего ребенка? — голос Тошинори стал тише, но от этого не становилось легче.       — Мистер Яги, мы даже не знаем, куда они могли его перенести, возможно как раз в их «логово», куда нас направлял ваш сын.       Всемогущий блеснул разъяренным взглядом, смотря на товарищей сверху вниз, а после отдал приказ:       — Я и двое из вас идем на место назначения, остальные прочесывают здесь все.

***

      Шум в ушах сменился на нервное биение пульса. Голова постепенно начинала раскалываться, а каждое движение становилось все труднее и труднее.       Тодороки не знал, куда несут его ноги. Он даже не сразу понял, как оказался не в жарком помещении, а на холодной улице, где-то в нескольких кварталах от больницы, где по идее он только что был.       Дыхание сбилось, зубы отдались резью, оставляя на языке привкус крови, а картины в глазах становились слишком четкими, словно кто-то насильно одел на него сухие линзы.       Шото сделал еще один шаг, совершенно не замечая, как острый осколок впился в его голую пятку, оставляя кровавые следы позади себя.

***

      — Ты думаешь это смешно? Вот так бегать от меня по углам и прятаться как последняя крыса?       — Какой дурак будет сражаться с первым героем? — эхом раздался сухой голос.       — Сволочь… — Всемогущий сделал выпад вперед, активируя причуду, а после ринулся на источник звука, снося перед собой выросшую стену. — Верни.       — О чем ты, герой? — чуть ли не заливаясь смехом, поинтересовался Томура. — Что-то потерял? А точнее… Кого-то?       Воздух в помещении резко накаляется, что очевидно выдавало реакцию Тошинори на все слова злодея. Поэтому, когда где-то сбоку раздался взрыв, Яги не сразу понял это, ведь его тело действовало на рефлексах, нападая на противника и пинком швыряя его в дальнюю стену.       Окружение пропитывалось запахом альфы, вперемешку с выбросами энергии причуды, что так сильно истощал Всемогущий, снимая с себя все оковы сдерживающие его.       — Слишком поздно… Яги. — активируя причуду, произнес Шигараки, разрушая весь пол под собой, а после скрываясь в обломках, что незамедлительно обрушились следом.

***

      — Тодороки-сан! Что вы здесь делаете? — удивленно завопила героиня.       — Вы должны быть сейчас на больничном, почему вы здесь и в таком виде?       Сквозь шум Тодороки улавливал поток слов, но совершенно не мог зациклиться на них и отчетливо распознать, поэтому принял решение игнорировать данных людей, направляясь в сторону своей цели.       — Вы должны вернуться! — строгим голосом проговорил альфа.       Тодороки остановился на полпути, но только для того, что сверкнуть своими алыми глазами в сторону выскочки и угрожающе показать клыки.       — Мне нужно идти, — не отрывая взгляда от альфы, сквозь зубы, сказал Шото. — Не мешайте.       Трое молодых героя инстинктивно сделали шаг назад, показывая, что не собираются как-то мешать, поэтому Тодороки повернулся к ним спинами, направился в сторону запаха.       Шото не замечал, как по следам за ним мчится эта троица, он просто держал путь, не обращая на них внимание. Лекарства все меньше воздействовали на него, но понял это сын Старателя только тогда, когда перед глазами сменилась картинка на совершенно другое, что перед этим была.       Грозный волк был напряжен. Выглядел убитым и вот-вот ринувшимся на свою добычу. Альфа была подавлена препаратами некоторое время и вот сейчас понемногу приходила в сознание, словно отходила от наркотического состояния. А думала она только о том, как бы быстрее достичь своей цели и схватить ее в свои лапы, а после съесть и попытаться насытиться.       Волк не был голодным, но был исхудавшим до виднеющихся ребер. Он слегка покачивался из стороны в сторону, иногда принюхиваясь и мотая головой, а после рыкнул на пробу, вытаскивая острые когти.       Зрение вернулось уже тогда, когда Шото оказался в каком-то незнакомом месте. Запах горьковатого чая смаковался почти что на языке, смешиваясь с привкусом крови на деснах.       — Изуку, — на выдохе произносит Тодороки, почти так же, как его волк, вытаскивая когти.       — Вы уверены, что он там? — беспокойно поинтересовался один из альф, что до этих пор следовали за сыном второго героя.       — Я это чувствую.

***

      Кровь потоком текла по всему организму с бешенной скоростью. Изуку слился с этим потоком и мчался вместе с ним. Ощущение были такими, как будто Мидория плыл по течению спокойной реки, совершенно не осознавая этого.       Глаза распахнулись, а сердце панически сжалось.       Мидория сделал пробный вдох, наполняя легкие прохладным воздухом. Тело было прилипшим от пота к каменному полу, от которого также исходил холодный сквозняк. Изуку не собирался делать поспешных решений, аккуратно проводя рукой вокруг себя. Никаких цепей или других связывающих вещей не обнаруживалось. Он сделал еще один вдох и перевернулся на другой бок, пытаясь оглядеться в темном помещении.       В ушах был звук все того же потока крови, но. Но так же ощущалась потом чужой крови, которая исходила не так далеко от него. Это заставило замереть на месте и прислушаться внимательнее. Одна капля крови была чужеродной для этого организма, что дало повод понять, что она принадлежала Изуку. Вспомнив светловолосую девушку, Мидория нервно сглотнул, осознав, где он находится.       Из-за звука бурлящей крови в ушах, Мидорию отвлек резкий взрыв сверху, а после яркий свет, проникший сквозь осыпавший потолок. Следом за этим, чуть дальше него приземлился злодей, облепленный кистями рук.       Безумный взгляд злодея не предвещал ничего хорошего, поэтому Изуку резко вскочил на ноги и не задумываясь ни на секунду, прокусывает себе указательный палец и активизирует причуду, выстреливая каплей крови прямиком в голову Томуры. Злодей успевает увернуться, перебегая в другой угол помещения, при этом заливаясь диким хохотом.       Смех Шигараки заканчивается так же быстро, как и начинается, когда весь пол и стены покрываются толстым слоем льда, а следом и он сам оказывается заточенным в глыбу по самый подбородок.       Тодороки идет вперевалку, оставляя за собой кровавые следы пяток. Его глаза горят пламенем, а руки трясутся от холодного льда.       — Попался, — звучит громкий голос блондинки, что оказывается прямиком за спиной Изуку, замахнувшись холодным оружием.       Тодороки не успевает среагировать, как лезвие разрезает воздух рядом со спиной Мидории, а девушка падает на колени, закатив глаза и теряя сознание. Шото смотрит на то, как Изуку вцепился в него взглядом, произнося почти шепотом:       — Кажется, я вскипятил ее кровь.