Закат эры

      Караван двигался довольно медленно, возможно они даже слышали звуки недавней битвы. Едва девушка обогнала одну из последних повозок, её заметил юноша.       – Кана сказала, что ты ушла, – крикнул он, спрыгивая на землю.       – У меня тоже есть к ней несколько вопросов, – девушка замедлилась.       – Это кровь? – юноша указал на тёмно-красные пятна. – Ты ранена?       – Я в порядке.       – Что с твоими волосами?       – Что с ними?       Юноша запрыгнул в повозку и вернулся с зеркальцем. Девушка посмотрела на своё отражение. По волосам шли разветвляющиеся полосы, словно вены, тусклого оранжево-красного цвета. С каждой секундой они становились всё меньше и меньше заметны. У девушки появилось предположение, но его нужно было проверить.       – Можно я его возьму? – она указала на зеркальце. – Я верну утром.       – Конечно. Но что случилось?       – Позже расскажу, – девушка ускорилась и скрылась за повозками впереди.       Оха неистовым зверем ворвалась в головную повозку, мгновенно обнаружила женщину с чёрными волосами чуть ниже лопаток. Та не успела даже испугаться, как девушка грубо схватила её за одежду и вышвырнула в окно с такой силой, что доски даже не замедлили тело. Женщина ударилась спиной о ствол старого дуба, от чего он покрылся трещинами.       Караван остановился, на шум сбежались солдаты и маги. Из головной повозки медленно вышла Оха в потрёпанной и заляпанной кровью одежде, грязной накидке, что закрывала грудь. Рубаха настолько разодрана, что виден живот. Волосы растрепались и словно змеи подняли головы кверху.       – Стой! – пронзительный крик Каны достиг ушей девушки, а затем воцарилась полная тишина.       Оха заметила, как попадали ближайшие люди, а из их ушей потекла кровь. Она поднесла руку к своему уху и почувствовала жидкость. Взглянув на пальцы, убедилась, что это была кровь.       Понадобилось несколько секунд, чтобы слух вернулся. Оха медленно двинулась к Кане.       – Какая интересная стихия, звук, я даже не подозревала об её существовании. Ты могла бы многого достигнуть, – девушка подошла ближе и ударила ногой чуть ниже груди, ствол разлетелся в щепки, и дерево упало на них. – Ты хотела продать меня в сексуальное рабство?!       Оха даже не обратила внимания на дерево, свалившееся ей на голову, отмахнулась от него как от назойливой мухи.       – У меня не было выбора! Не было выбора! – Кана пыталась отползти лёжа на спине, но девушке не составило труда догнать и с силой поставить ногу ей на живот. – Они бы изнасиловали меня!       – Скольких ты обрекла на такую жизнь?! – Оха не переставая била ногой в живот и чуть ниже груди, но было заметно, что она сдерживается.       – Двух! Всего двух! – жалко было смотреть на залитое слезами лицо взрослой женщины, на котором отражался неподдельный ужас.       – Всего?! – девушка сильно пнула Кану по рёбрам. – Я прикажу изнасиловать тебя всему каравану, а если никого не найдётся, то сама запихну в тебя самую толстую ветку, какую смогу найти!       – Нет! Пожалуйста, нет! Матушка убьёт меня собственными руками, если я лишусь девственности! – она захлёбывалась слезами, а к ужасу добавилось отчаяние.       – «Даже маги, живущие в людских городах, предпочитают хранить чистоту? Удивительно, значит, люди тоже могут влиять на магов. Находясь в окружении большинства, постепенно примыкаешь к нему. Не думала, что это распространяется на долгоживущих магов».       Оха хотела приступить к выполнению задуманного, но в её голову пришла другая идея.       – Твоя девственная плева останется целой, если ты обслужишь любого желающего своим ртом и руками добровольно, – девушка не рассчитывала на сговорчивость, но она намеренно не била её по лицу и не калечила, дабы сохранить привлекательность. – Ты согласна на такую сделку? Твои родственники никак об этом не узнают.       Так или иначе, девушка намеревалась свершить сексуальное насилие. Ей было интересно, что выберет Кана. Оха знала, что попади она в такую же ситуацию, никогда не сдалась бы без боя. Её учитель вбил в неё это. Даже если нет ни одного шанса на победу, если нет возможности на побег – сражайся так, словно от тебя зависит судьба всего мира. Любой ценой заставь противника пожалеть.       – Я согласна, – после долгого молчания тихо ответила черноволосая женщина, опустив голову.       – Сообщите каждому в караване, Кана удовлетворит своим ртом всякого желающего, но только ртом и руками. Никаких последствий не будет, это ваша единственная возможность получить сексуальное удовлетворение от женщины-мага! И всё это должно остаться внутри каравана, я найду любого болтуна, и оторву как минимум язык, – громкий голос Оха разнёсся по округе, затем она вновь повернулась к женщине. – Если ты навредишь кому-нибудь, сделаешь больно или убьёшь, то я сделаю то, что задумала изначально. Раздевайся!       – Зачем? – опасливо спросила Кана, боясь, что эта не в меру жестокая девушка, знающая о магии так мало, но в то же время невообразимо сильная, нарушит своё слово. Если раньше она думала, что это немного одарённая девочка, то теперь она просто не может представить сколько ей лет на самом деле. Ведь женщины-маги могут искусно скрывать свой возраст и в свои три сотни выглядеть на двадцать.       – Ты должна возбуждать и притягивать взгляды.       Солнце медленно уплывало за кроны деревьев. Повозки и лошадей убрали с дороги, а на обочине разбили лагерь. Огни костров вспыхивали один за другим. Наконец начали собираться люди мечтающие утолить свои плотские желания. В основном это были солдаты. Им было немного некомфортно, так как Оха сидела в нескольких метрах от Каны и, судя по всему, собиралась наблюдать за действием от начала и до самого конца. Весь караван уже знал из-за чего такая жестокость, и никто не смел возражать, или не хотел. Если эта девчонка вырвалась от пограничников, и не опасается преследования, значит, она не так проста.       – А это не слишком? – к девушке подошёл юноша.       – Никакого сожаления к предателям быть не должно, – ответила Оха. – Присоединяйся, если хочешь.       – Да что я зверь что ли. У магов нет проблем с получением секса без насилия.       – Потому он и приедается. Нужно разнообразие. Когда ещё подобное повторится?       До ушей девушки донёсся сдерживаемый мужской стон, его тело несколько раз содрогнулось, он прижал голову женщины к себе и отпустил. Как только солдат ушёл, Кана отбежала к кустам и её вырвало.       Оха взяла флягу с водой и кинула прямо в неё.       – Не доставляй неудобств, – не скрывая злости в голосе, сказала девушка.       – Не могу на это смотреть, – юноша развернулся и направился к своей повозке.       На самом деле девушке тоже было сложно, но по другой причине. Она взглянула в зеркало. Яркие оранжево-красные трещины на фоне обычного светло-золотистого цвета волос выделялись очень сильно, было ощущение, словно они светятся, как угли от дыхания ветра.       С каждым новым человеком усидеть на месте становилось всё труднее, гнев захлестывал с головой, хотелось вскочить и выжечь всё, что попадётся на глаза. Пламя само собой вырывалось из тела, но сразу же гасло, девушка изо всех сил старалась держать себя в руках, это выматывало сильнее, чем битва.       Такое нестабильное состояние мага пугало всех в караване, особенно неконтролируемые всполохи пламени. Один раз девушка даже вскочила с низким хриплым воплем «ненавижу!», в глазах бушевал огонь, а температура воздуха вокруг резко поднялась. У людей выступил холодный пот. Но она быстро опомнилась.       – Продолжайте! Не обращайте на меня внимания! – проскрипел её переполненный, почти физически ощущаемой, злостью голос.       А затем в небо ударил ослепительный столб огня, озаряя окрестности, разгоняя облака и тучи, уходя куда-то в космос, но к удивлению людей никто не ослеп и не сгорел, не произошло вообще ничего плохого, а температура воздуха начала возвращаться в норму. Оха, тяжело дыша села на своё место.       – Продолжайте, – уже спокойно повторила она. – Приведите, или притащите, сюда всех, кто оглох.       Девушка ощущала, как с каждым мгновением ей становится легче. На удивление никто не был чересчур груб с Каной, никто не бил, не пытался войти в другие отверстия. Да и сама женщина не сопротивлялась. Можно было бы сказать, что наоборот, она старалась как можно быстрее довести до оргазма каждого нового мужчину, используя рот, руки и тело всё искуснее и искуснее. Но это было лишь иллюзией. Её измученное лицо перестало выражать эмоции, а взгляд как-то потускнел. Движения были механическими, может быть, она даже не осознавала их.       – «Возможно, если бы её насиловали против воли, если бы она сопротивлялась и вырывалась, то эффект был бы гораздо сильнее. Смогла бы я тогда удержать себя?» – из размышлений Оха вывели люди, что стали собираться около неё, они не понимали, что тут происходит, так как не могли слышать объяснения.       Девушка попросила, чтобы их всех посадили рядом, а бессознательных положили. Она подошла к первому лежащему солдату, закрыла ладонями его уши. Тоненькие нити первичной энергии проникли в тело мужчины, оплетая паутинкой повреждения. Внутренние раны затягивались, порванные перепонки срастались, не оставалось даже рубцов.       – «Вы можете создать копьё в теле человека, можете разорвать его изнутри. Так говорил мастер в академии? Если его слова верны, то убивать гораздо легче, чем лечить», – лоб Оха покрылся капельками пота, но она проделала эту процедуру со всеми пострадавшими от звука Каны.       Солнце давно скрылось с небосвода, полная луна переняла эстафету, гордо посматривая на ещё не отошедших ко сну людей. А звёзды приветливо перемигивались друг с другом, не обращая никакого внимания на жителей далёкой планеты.       Пытка черноволосой женщины подошла к концу, последний желающий ушёл в свою повозку. Возле костра сидели лишь Кана и Оха.       – Пошли, – сказала девушка, вставая.       Женщина не вымолвила и слова, судя по всему, она была сильно уставшей и подавленной. Следуя за мучительницей, она вышла к берегу небольшой речушки. Оха посмотрела на Кану, красивое лицо, в меру пухлые губы, взгляд портила только грязь и слипшиеся волосы. Пышная грудь, притягивающие взгляд бёдра, красивая талия.       Девушка сняла рубаху, штаны и обувь. Подошла ближе, Оха была немного ниже, грудь гораздо меньше, руки и ноги тоньше, бёдра небольшие, но во всём теле были хорошо заметны мышцы, словно она преданный стране воин, который каждую свободную минуту проводит за тренировками. Последнее было не так далеко от истины. Кана случайно заметила маленькие шрамы по всему телу, будто её протыкали тонкой шпагой.       – Я не настолько сексуальна, да? Больше похожа на куклу, специально созданную для убийств, ничего лишнего, ничто не должно мешать убивать, – Оха криво ухмыльнулась. – Смой с себя всю грязь.       Не дожидаясь ответа, она сама вошла в воду. Ей раньше не приходилось встречать таких тёплых рек. Впрочем, она ещё ни разу не была так близко к центру континента. А как она знала, чем ближе к нему, тем теплее, в некоторых местах даже нет зимы. Кана безмолвно последовала за ней.       – Знаешь, несмотря на то, что я непривлекательна, хотя я не думаю, что дети в принципе могут быть сексуально привлекательны, меня изнасиловали. Сексуальная неудовлетворённость бандитов и приказ сделали своё скверное дело. Я думаю, они бы и собаку… – заговорила девушка, выходя из реки, пристально смотря на Кану. – Но они оставили меня в живых, думали, что я сдохну под тем деревом. А я выжила.       Черноволосая женщина стояла на берегу, не понимая, зачем эта садистка рассказывает ей детали своего прошлого.       – Когда я овладела магией, то отправилась на их поиски, и нашла. Если бы я могла чувствовать радость, то пустилась бы в пляс. Я убила их, посадила на кол, убила их предводителя и захватила город, – Оха подошла ближе. – К чему я всё это рассказываю? Они допустили смертельную ошибку. Я такую же не допущу.       Кана поняла, куда клонит стоящий перед ней демон. Она прошла через унижение, через стыд и отвращение, ей хотелось выжить любой ценой, но всё это было зря. Несколько часов назад казалось, что в теле не осталось больше слёз, но по щекам снова побежали ручейки, смешиваясь с капельками речной воды. Женщина закрыла лицо руками, ноги отказывались держать, она упала на колени. Голова медленно съехала с шеи прямо в руки, тело наклонилось и упало, но руки так и не разжались, крепко держа своё сокровище.       Оха оделась и вернулась к своей повозке.              Солнце взошло, караван собрался выдвигаться, все уже были на своих местах.       – Где Кана? – юноша спросил только для того, чтобы удостовериться.       – Она больше не будет путешествовать с нами.       – Ты слишком жестокая.       – Ты так считаешь?       – «Наверное, я похожа на бешеного зверя, что кидается на всех, кто подходит достаточно близко», – девушка на мгновение задумалась, но повернула голову в сторону идущих к ней незнакомых мужчин ещё до того, как их заметил юноша.       – Отступники всё же нашли меня, – тихо прошептал он и сжал кулаки.       Трое мужчин неспешно подошли, все были магами второй ступени, но тот, что впереди был немного сильнее остальных, если судить по колебаниям энергии вокруг него.       – Наконец-то мы тебя нашли, – с улыбкой молвил один из них. – Тимирус-ан-Кенмирус, куда же ты бежишь? Ты нужен своему дяде.       – Ваш господин Кенмирус-ан-Данмирус! Почему вы встали на сторону этого предателя?! – выкрикнул юноша, но было заметно, что он сильно нервничает. – Если вы вернётесь, то он простит вас!       – Тонмирус ценит нас больше, чем твой отец. Кстати, он разрешил мне применить силу. Если не удастся уговорить миром, то я могу доставить к нему твой труп. Решай сам.       – Если он не хочет идти с вами, то у вас не получится забрать его силой, – в разговор вмешалась Оха. – По крайней мере, пока я рядом.       Маг без слов махнул рукой и к девушке устремились копья из первичной энергии, намереваясь проткнуть её хрупкое тельце. Тимирус в мгновение ока оказался перед ней, оглушительный звон разбивающегося стекла разлетелся по округе. Юноша отлетел прямо на девушку, она с легкостью его поймала и положила на землю.       – Ты ранен?       Он отрицательно покачал головой, но девушка положила ладонь ему на грудь и обнаружила раны. Они были несерьёзными, но болезненными.       – Я могу их убить? – тихо спросила девушка.       Юноша медленно кивнул.       – Ты прав, я слишком жестокая, – Оха встала. – Потому что и люди и маги понимают лишь жестокость и силу! Никакого прощения предателям!       Улыбающиеся мужчины почувствовали сильное давление. Двое из них начали атаковать девушку первичной энергией, а третий попытался воспользоваться моментом и добить Тимируса. Но, ни одна атака не достигла цели. Вокруг Оха появились лезвия из энергии, их обволакивал огонь, поэтому их видели даже люди.       – Даже тысяча таких магов как вы, не смогли бы ранить меня!       Неприятный звон разбивающегося стекла привлёк внимание даже тех, кто был в хвосте каравана. Три Щита Мага разбились как один, больно резанув по уху ближайшим зрителям. Мужчины слишком поздно поняли, что девчонка перед ними – магистр. Лезвия нарезали самоуверенных магов на куски, не пролив и капли крови, а затем всё, что осталось, объяло пламя, сжигая тела в пепел.       Девушка обернулась, Тимирус сидел, прислонившись к колесу повозки, видно было, как он старается удержать слёзы. Эта сцена напомнила ей о главе охраны.       – Если тебе больно, то не терпи, от этого будет только хуже, – Оха подошла ближе. – В слезах нет ничего плохого.       – Да не в этом дело, – голос его дрогнул. – Я, я мужчина, я должен защищать. Как я могу прятаться за спиной девушки. Это, это позор, – он отвернулся, чтобы не показывать слёз.       Оха села напротив него так, как это делают на Юге. Сначала встала на колени, а потом села на ноги. Спина прямая, ладони на бёдрах. Этикет, привитый родителями, никуда не делся даже после их смерти. Она всё-таки была аристократической крови, хоть и в деревне.       – Я так не считаю. Защищать должен тот, кто сильнее, независимо от пола. Просто мужчины обычно сильнее, но на данный момент самая сильная в караване – я, – девушка повернула его голову к себе и посмотрела в светло-голубые глаза. – Это не значит, что ты слабый, просто я аномально сильна, но и у меня есть слабости. Нет ничего зазорного в том, чтобы полагаться на женщину, пусть даже и в защите.       – Не замечал в тебе слабостей.       – Возможно, ты посчитаешь это преимуществом, но это не так, – она недолго помолчала. – Я почти ничего не чувствую. Во мне отсутствуют сильные чувства и эмоции. Я даже плакать не могу. Единственная эмоция, на которую я способна – гнев. Ты мог заметить её ночью.       Юноша удивлённо посмотрел на неё.       – Моя запредельная жестокость – не проявление садизма. Я не чувствую удовлетворения. Мне кажется, что так поступить правильно, и я поступаю так. Мне недоступны такие эмоции, как печаль, стыд, отвращение, я не чувствую даже смущения, – она снова посмотрела ему в глаза. – Я тебе нравлюсь, да?       Он ничего не ответил, отвернулся, но девушка заметила, как его лицо сначала побледнело, а потом покраснело.       Даже для неё это было очевидно. Такой человек не станет общаться с кем-либо просто так. Таким мужчинам нужно изрядно набраться смелости, чтобы подойти к женщине. Естественно они не станут тратить свою энергию на тех, кто им не нравится.       – К сожалению, мне недоступно такое чувство, как любовь или привязанность. Извини. Тебе лучше найти кого-нибудь нормального. И ещё, – она вытащила кинжал из ножен, что висел на поясе юноши, и проткнула себе ладонь. – Я не чувствую боли. Вернее я ощущаю повреждение, но это не приносит никакого дискомфорта. Это трудно объяснить. Я знаю в точности до частицы, что у меня повреждено, но не чувствую боли. Являюсь ли я вообще живым существом или я просто кукла, которую кто-то дёргает за ниточки? Это может показаться преимуществом, но это накладывает на меня некоторые моральные переживания. Несильные, однако, я не могу дать себе ответ на вопрос человек ли я. Может я всего лишь чьё-то создание, захватившее чужие воспоминания.       Девушка вынула лезвие из руки, кровь пролилась на землю, но на кинжале не было ни капельки. Она вернула оружие владельцу, коснулась пальцем земли, и кровь ручейком вернулась в ладонь. За несколько секунд рана затянулась, оставив только шрам.       У неё закружилась голова.       – Прошу прощения, мне нужно отдохнуть.       Девушка встала и направилась в свою повозку.       Оха думала, что он посчитает её демоническим отродьем, и впредь будет держаться подальше, но юноша оказался не из пугливых.       Всю дорогу до Пустынного Тракта девушке приходилось учить Тимируса магии, конечно, она утаивала детали из книг, так как считала, что это будет неправильно, по отношению к учителю. Если бы он хотел явить свои знания миру, то сделал бы это, но он оставил эти книги специально для неё.       Юный маг всерьёз захотел стать сильнее, поэтому совсем не жалел себя, иногда засыпая прямо посреди ужина.