Причина моей смерти (любви)

Синдром ноудез. Просматривая ленту новостей, он в очередной раз натыкается на подобную статью. Еще у одного человека обнаружен синдром ноудез. В ней рассказывается об очередном психически неуравновешенном человеке, а в конце приписана фраза, которая давным-давно въелась в голову каждого человека. «Синдром ноудез — не просто психическое отклонение, это болезнь, от которой умирают люди!» Леви поморщился, перечитывая в десятитысячный раз это предложение. В его медицинских диагнозах за столько лет ни разу не был вписан подробный синдром, вот только относиться к ноудезникам как к грязи у него и в мыслях не было. Современное общество натравливает до чертиков одинаковых и «правильных» людей на любого, кто бы хоть как-то отличался. Все началось с окраски волос, необычных стрижек и пирсинга, а теперь это. Этот мир гниет не по дням, а по часам. С каждым негативным словом в адрес другого человека, ты оскверняешь саму суть человечности. Неужели так сложно относиться к людям не как к куску говна, а как к человеку? Что-то не нравится? Так засунь свое мнение себе в зад, а не пиши анонимные жалобы на форумах, в то время как высказать в лицо тебе слишком ссыкотно. Ой, посмотрите, а вот он не так вдохнул воздух! Давайте срочно понафоткаем его со всех ракурсов, разместим по всем сайтам с надписью «больной ублюдок», создадим тысячу плюс обсуждений, где еще окажется, что он не просто вонючий кусок дерьма, так еще и наркоман, маньяк, извращенец, насильник, педофил, зоофил и вообще психопат, и место ему за решеткой в подвале на окраине города, где он подохнет от голода! И нет, он не преувеличивает. На его глазах пару минут назад одного парня закидала мусором компания других парней, приговаривая: «На, вот, побудь в компании себе подобных». Вскоре все дойдет до того, что всех ноудезников соберут по городу и отправят в одиночную камеру с кормлением через раз и отсутствием туалета. Они же никогда не задумывались об…       — Занято? Леви устало вздохнул, ему опять не дают побыть наедине со своими мыслями. И вот надо было этому человеку приехать именно в вечер пятницы на окраину города в маленькое полуразрушенное кафе, пройти через пустой зал и обратиться именно к нему.       — Для вас — да, — недовольно произнес Леви, еще больше утыкаясь взглядом на свою чашку остывшего чая.       — Хоть бы голову для приличия поднял, или это твое хобби — тыкать носом в заказанный напиток? Тело незнакомого человека нашло пристанище на стуле, напротив самого нелюдимого, по мнению изначального хозяина сего места, собеседника.       — Все лучше, чем мучить себя бессмысленным разговором со странным человеком, решившим подойти ко мне. Незнакомка промолчала, поудобнее усаживаясь на стуле.       — Есть планы на сегодня? — все же спросила девушка, поправляя чуть съехавшие очки. Она пристально наблюдала за тем, как парень вынужден был поднять голову и принять обычное сидячее положение, выпрямив спину. Он немного отодвинул от себя белую чашку и все же решил взглянуть на преступника, нарушившего его личное пространство.       — Тебе-то какое дело, очкастая? Аккерман ненавидел вешать ярлыки на людей, как и называть их оскорбляющими словами, но вежливый человек с лицом серийного убийцы никак не представлялся ему, поэтому пришлось следовать внешнему виду и общему мнению о нем. Так намного проще, чем переубеждать всех в обратном.       — Ты слишком грубый, если таким и останешься, то ты никогда не найдешь себе друзей или пару, — она прищурилась, осматривая его. Ее взгляд задержался на руках, что не скрылось от него. — Я Ханджи Зоэ, но если тебе удобнее называть меня очкастой, то дело твое. Ханджи Зоэ… Он слегка удивился такой внезапной встрече.       — Если ты считаешь, что даже ради приличия я назову свое имя, то ты глубоко ошибаешься. Пока она безнадежно вздыхала и закатывала глаза, он внимательно рассмотрел ее одежду. Это была рубашка грязно-желтого цвета, поверх которой надет черно-коричневый фартук с вышитым на ней названием этого кафе.       — С чего вдруг работнику заведения присаживаться к случайному посетителю, заказавшему всего лишь одну чашку чая? — спросил Леви, задумчиво всматриваясь в ее лицо.       — Не простого чая. Пряный, душистый, чуть горьковатый горный чабрец прекрасно дополняет насыщенный вкус черного чая, собранного на плантациях Северной Индии, подчеркивая его терпкие оттенки.       — На упаковке чая прочитала?       — Да ты настоящий Шерлок Холмс. Но ты заблуждаешься на счет случайного посетителя. Ты уже в течение полугода приходишь по пятницам сюда и заказываешь любой чай на мой выбор, а затем несколько часов сидишь на этом самом месте в одиночестве. Даже странно, что ты ни разу не заметил меня. А вот Леви это не показалось странным. Он не видел необходимости смотреть в лицо тому, кто заваривает тебе чай на протяжении длительного времени и отрывать ради него взгляд от своих ног. Он пожал плечами, опуская взгляд вниз, но что-то заставило его задержаться на лежащих на столе руках Ханджи. Ему удалось увидеть лишь небольшую закорючку, выглядывающую из рукава.       — Ты что, тоже помешан на причинах? — с усмешкой спросила Зоэ, разворачивая руку ладонью вниз, полностью скрывая надпись. — Заманчиво, не правда ли? Я могу тебе показать, если ты покажешь свою. В какой-то степени она была чертовски права. Почерк надписи, отображающий характер человека… высота, длина, ширина… то, как красиво, коряво, необычно она написана. Сколько слов? Может одно, может целое предложение? Пририсованный цветок рядом, другой предмет, что же там высечено? Его манили чужие руки, он был готов рисовать их вечно. В его квартире валяются несколько десятков толстых блокнотов, изрисованных набросками рук случайных прохожих.       — Допустим, я согласен, — начал Леви, отводя глаза от ее рук. Он непременно должен узнать, что она скрывает под рукавом и зарисовать увиденное. — Но… мне, например, не хочется показывать свою причину, потому что, потому что… у меня просто отвратительный характер, и на такие корявые буквы ты навряд ли захочешь смотреть. В его голове это звучало куда лучше, но если ее устроит такой ответ, и она согласится, это будет лучшая попытка наврать человеку из всех, что он пытался. Если же нет, то придется распрощаться с неудержимым желанием взглянуть на ее запястье и разрисовать этим несколько страниц альбома. Потому что если он покажет свою причину, прощай девушка. Она улыбнулась, очевидно, не веря его отговорке. Но, на удивление, лишь странно посмотрела ему в глаза, после чего спокойно сказала:       — Допустим, я поверила в это и не стану настаивать на показе твоей причины. Но я не хочу быть единственной, чью причину будет знать другой человек, поэтому ты обязан хотя бы просто назвать ее, и при этом ты будешь первым. Ведь, как говорится, дамы вперед. Леви и не знал, ликовать ему, или же унывать. Но теперь есть отличная мотивация дожить до прихода домой, чтобы засесть за свой стол и взять лучшего друга карандаша, да творить прекрасное. Он устало вздохнул, чтобы не дать ей понять, что внутри него вымышленный единорог с радужной шевелюрой оттанцовывает макарену от счастья.       — Это чай, — ухмыльнулся парень, после чего отпил глоток холодного черного чая, приготовленного девушкой.       — О-о-о-о-о, — радостно-удивительно протянула Ханджи. — Так ты тоже из ноудезников? Эта мысль казалась ему и гениальной и идиотской одновременно. Соврать про свою причину, делая это так, чтобы она подумала, что у него имеется этот синдром. Он привык находиться в обществе алчных людей, и даже если бы она оказалась такой же, это не повлияло бы на изначальную причину сего договора. Но всего небольшое слово «тоже» настолько радовало его, что он просто не мог сдерживать улыбку. Казалось, словно он впервые нашел человека, разделяющего его мнение.       — Значит, не один я в этом помещении являюсь отбросом общества, если верить словам интернета. Да, подло. Да, непростительно. Да, он только что осквернил чувства ноудезников и сказал слова, которые вызвали бы приступ у его матери, услышь бы она их. Но так надо. Похоже это уже его девиз по жизни. То надо, это надо. Не хочешь кушать кашу, Леви-чан? А надо! Не хочешь ходить в школу? А надо! Не нравится работать? А надо! Случайно сказал маме, что ты гей, дабы она отстала от тебя с вечными расспросами о девушке? Ну… так надо. Соврать впереди сидящей девушке, чтобы узнать ее отношение к таким людям? Ну так надо…       — Можно и так сказать, — Зоэ задернула рукав и показала надпись на левом запястье. — А у меня вот что. Довольно странно, не находишь? Аккерман внимательно рассматривал красиво, немного по-детски, выведенное слово на ее руке, с небольшими звездочками, окружающими его. «Очки», вот что является причиной ее смерти.       — Мне поставили этот синдром только потому что я ношу очки, но без них я вижу настолько отлично, что не просто путаю пакет с кошкой, когда я столкнулась с человеком, то подумала, что это столб и сказала ему в лицо: «Гребаный столб, понаставили, идиоты», а этот самый столб ответил мне: «И вам доброе утро». Сдержать смех, когда тебе рассказывают глупую ситуацию из жизни другого человека просто невозможно, особенно если этот человек и сам не прочь посмеяться над ней.       — А что насчет линз?       — Это бы избавило меня от постоянных называний дурацкими прозвищами, но ты когда-нибудь носил линзы? В них так неудобно, еще и теряются везде. И вообще это кощунство, пихать в глаз какой-то предмет, пусть и прозрачный и круглый. Ну уж нет, я лучше буду ходить в очках и когда-нибудь умру от их руки. Ну… Или что у них там. Леви решил, что ради этой непричесанной девушки можно чуть больше, чем раз в неделю выбираться в это место. Заказывать чуть больше, чем одну чашку чая. И рисовать куда чаще ее руки, чем один раз. Ради этого он готов закупиться свитерами и кофтами с длинными рукавами, лишь бы она не слишком рано узнала его настоящую причину смерти, его настоящую надпись, которая высечена идеально ровными каллиграфическими буквами и которую можно прочесть как «Ханджи Зоэ». Возможно, ему и придется когда-нибудь умереть от ее руки, но он желает немного оттянуть это время и насладиться моментами с ней чуть дольше. Еще день, два, неделю.       — Любишь смотреть на звезды? Просто знаешь, с крыши моего дома открывается красивый вид на них, а если взять с собой еще и чай, то мы неплохо насладимся ночью, — она улыбнулась, отводя взгляд в сторону. Да, он определенно точно готов распрощаться со своей жизнью, если ему разрешат еще хоть раз взглянуть на эту улыбку и посидеть на крыше, где самой красивой звездой будет она. Ну разве любовь не прекрасна? Даже если она и убьет, ты останешься счастливым навсегда.