Отражение: Разбитое зеркало

Франсуа и Баки валялись на диване и смотрели старые-престарые плоские черно-белые мультики про саймонова кота. Санора и Мара гуляли снаружи — как раз ударил заморозок, и кошки ходили по хрустящим листьям и заиндевевшей траве. Они любили гулять в такую погоду. Франсуа поглаживал Баки по пояснице, забираясь все ниже и ниже. На экране белый кот вскарабкался хозяину на голову, чего-то испугавшись, а маленький пушистый котенок вис у него на поясе халата. — Как хорошо, — задумчиво сказал Франсуа, — что мы не носим халатов, — и погладил Баки по расщелине между ягодиц. — Да, тебе бы это сильно помешало, — согласился Барнс, чувствуя руку Франсуа. Он был не большим фанатом этих мультиков, но Франсуа они нравились, а посиделки на диване были приятными, поэтому и мультики можно было посмотреть. Но Барнс больше прислушивался к ощущениям рук будущего мужа, блуждающих по его телу. Прикосновения были приятны, будоражили и намекали на интересное продолжение, поэтому Барнс сидел и ждал, что будет дальше, хотя можно было и самому включиться в процесс, но он подставлялся и ловил ощущения. Рука Франсуа забралась еще ниже и нежно обвела дырку. — А представляешь, как кошки бы на халатах висли? — спросил Франсуа. — Они тебе на плечи могут положить лапы, какие халаты? — поинтересовался Барнс, и решил все перевести в горизонтальную плоскость буквально. Потянул за собой Франсуа, укладывая его на диван рядом, и запустил руки под футболку. — Представляешь, уже завтра, — и коснулся губами губ. — Не представляю, — признался Франсуа и потерся о Баки пахом. Член у него стоял колом. — Испачкаем диван? — А если не успеем до возвращения кисок? — усмехнулся Барнс. Кошки жили в гостиной, и диван большей частью был их территорией, так что Барнс совершенно не представлял, что будет, если они заляпают диван или, что хуже, вернуться их урчащие скотины и увидят, какое они на нем устроили безобразие. — А мы их не пустим, — сказал Франсуа. — Но мы можем перебраться в спальню. — И чем же таким интересным мы займемся в спальне? — промурлыкал Барнс в шею Франсуа, прихватывая ее губами, касаясь кончиком языка. Он уже был весь взбудоражен, возбужден, и место для взаимного удовлетворения желания друг друга было не принципиально. — Паззлы пособираем? — Франсуа поцеловал Баки в шею под ухом и лизнул. От ласки Барнс застонал, резко прижав к себе Франсуа, выдохнул долго, жарко, и, плюнув на все, ухнул в желание с головой. — Нахуй паззлы, — прошептал он, стягивая с Франсуа футболку. Как же он хотел; все тело горело, вибрировало от желания, от необходимости чувствовать не просто рядом, вплавить в себя, чтобы если оторвать, то только с мясом. — Не, я против таких извращений, — Франсуа тоже быстро раздевал Баки. От того слабо пахло шоколадным гелем для душа. — Хочу тебя вылизать. Поэтому давай, коленями на сиденье, грудью на спинку, задницей ко мне. — С чего это ты взял, что имеешь права в койке командовать? — хитро осведомился Барнс, не спеша принимать требуемую позицию. — Нет, ну если ты не хочешь, я и паззлы могу пойти пособирать, — Франсуа приподнялся, собираясь слезть с полураздетого Баки. — Только попробуй, — прошипел Барнс не хуже разозленной змеи, крепко притиснув его к себе. — Я тебя тогда поймаю и выебу без любви и смазки. — Порвешь мне жопу и себе уздечку. — Франсуа снова лег на него. — Представляешь, как Чарли обрадуется? — У меня тоже есть аптечка, а в ней заживлялка, — проворчал Барнс. — Не будет Чарли такого счастья. — Ну то есть ты не хочешь, чтобы я тебя вылизал? — уточнил Франсуа. — Кто сказал, что не хочу? — удивился Барнс. — Очень даже хочу. — А чего тогда тему переводишь? Барнс и сам не знал, чего он кочевряжится, потому что все тело горело от жажды прикосновений. Он быстро выпутался из одежды и встал, как Франсуа и хотел, опустив голову между вытянутых, уложенных на спинку дивана, рук, и выпятил задницу. В доме было тепло, но Барнсу было жарко. Просто невозможно жарко от ожидания, от предвкушения от… Он сам запутался от чего. — Ты так хотел? — хрипло спросил Барнс, облизнув враз пересохшие губы. — О да, — Франсуа прижался к его заднице, провел ладонями по спине, а потом крепко сжал половинки, стиснул, развел, горячо дыхнул между ними. Встал на колени позади Баки, притянул к себе его яйца и облизал сначала одно, а потом второе. От этой ласки Барнса тряхнуло, по телу прошла мелкая дрожь, и он задышал чаще, подался на ласкающие его руки, язык. Франсуа длинным неспешным движением прошелся языком от головки члена к яйцам, по промежности, по дырке и лизнул копчик. А потом спустился ниже и принялся так же неторопливо, поглаживая Баки по бедрам, вылизывать дырку. Барнс гнулся, то поднимая голову, пытаясь запрокинуть ее назад, то опуская низко-низко. Коса болталась спереди, щекоча кончиком колени, и ему периодически хотелось их почесать, или убрать хвост, но проходящийся по нежной коже язык выпинывал всю лишнюю информацию из головы, заставляя только плавиться, прогибаться в пояснице, стонать в спинку дивана, прикусывая ее, и желать еще большего. Франсуа вылизывал Баки долго, очень долго. Разглаживал языком складочки. Проникал им внутрь. Ласкал и гладил. А потом принялся растягивать Баки пальцами. Непонятно, кому в этой ситуации нужно было больше терпения: Барнсу, чтобы не схватиться за свой член и не начать дрочить, подвывая от удовольствия, или Франсуа, чтобы не засунуть в него член и не начать трахать, позабыв обо всем на свете. Но каждый из них хотел не только получить удовольствие, но и доставить его партнеру. И Барнс терпел, держа руки подальше от своего члена, чувствуя, как в паху разгорается пожар, задница пульсирует от нетерпения почувствовать в себе член, а в груди тепло-тепло от осознания, что ты не один, что есть тот, кого ты любишь, и он тоже любит тебя. — Да вставь ты уже, — взмолился Барнс, понимая что долго не выдержит. Франсуа укусил его за ягодицу, оставив на белой коже круглый красный след, встал с колен, стянул с себя штаны с мокрым пятнышком спереди и похлопал твердым горячим членом по заднице Баки. — Ты твердо уверен, что хочешь этого? — хрипло спросил он. — Я тебя, блядь, — зашипел Барнс от яркой вспышки прикосновения члена к заднице, — скручу, нахуй. — То есть уверен, — кивнул Франсуа, смазал себя и длинным плавным неторопливым движением вогнал член в подготовленную задницу. Барнс заорал. Натурально, громко, потому что было… Он не смог бы описать, как это было, кроме как крышесносно и душевынимающе. Он чувствовал, как поддаются под напором его мышцы, как Франсуа проникает в него, и от этого чуть сразу же не кончил, сдавив член у основания. — Господи, да! — Барнс подался назад, насаживаясь на член до конца, и низко опустил голову, выгнув спину. — Ну же… пожалуйста… Франсуа звонко хлопнул его по заднице и принялся с силой и напором вколачиваться в нее. Он сам был почти на грани, но хотел, чтобы Баки кончил первым, не касаясь своего члена. — Руку от хуя убрал! — прорычал он. — Ты на моем члене сейчас рыдать будешь! И Барнс был готов рыдать. Он подавался на каждое движение, встречая его на половине. Стонал в голос, чувствуя, что надолго его не хватит, и отдавался самозабвенно, полностью погрузившись в процесс. Франсуа вцепился в бедра Баки с такой яростью и натягивал его с такой силой, что под его пальцами проступили красные пятна будущих синяков. — Давай, детка! — рычал Франсуа. — Кончи для меня! Ты можешь, я знаю. Уверенные толчки члена, точно проезжающегося по простате, посылали по телу сначала мурашки, а потом становились все ощутимее, и вот уже все тело потряхивало от каждого толчка, Барнс уже не мог кричать, только беззвучно раскрывать рот на каждом толчке, все тело было словно натянутая струна, которая была готова лопнуть, лишь чуть тронь ее. И очередной толчок стал последним. Барнса выгнуло всем телом, он почти достал затылком до лба Франсуа, заскреб короткими ногтями по обивке, сжимая спинку дивана, полностью игнорируя громкий треск. Ему было хорошо. Это невероятное ощущение разливающегося по каждой клеточке тела блаженства можно было назвать каким угодно словом, но лучше всего было “хорошо”. Он сжался на члене, плохо контролируя себя, полностью погрузившись во охватившую его тело эйфорию. Франсуа, громко, хрипло дыша, догнал его в три толчка и упал сверху, прикусив плечо. Баки продолжал сжимать его член, выдаивая, и Франсуа вздрагивал от каждого спазма. — Я слышу кошечек, — тихо сказал Барнс, тяжело дыша. Кошки топали мягкими лапами, и поступь их была не слышна обычному человеку, но не Барнсу с его модифицированным слухом. Аккуратно снявшись с члена, Барнс дотянулся до своей футболки, вытер вытекающую из задницы сперму и улегся на диван, совершенно никуда не собираясь, да еще и Франсуа притянул. — Я люблю тебя. И завтра я скажу тебе, что оставшуюся часть нашей жизни я буду с тобой. Что бы ни случилось. Франсуа вытер мокрые ресницы Баки. — Я тоже буду с тобой, — сказал он. Первой в кошачью дверцу пролезла Мара. За ней — Санора. Кошки постояли, задирая головы и принюхиваясь, и Мара недовольно мявкнула. — Не одобряют, — сказал Франсуа. — А мне нравится на диване. — Мы очень вовремя успели, — Барнсу было плевать на недовольство кошек, которые, он кожей чувствовал, уже готовы были запрыгнуть на диван и обложить их своими мохнатыми, жаркими, вибрирующими от урчания телами. — Давай разложим диван и поспим тут вчетвером? — Ну давай, — неуверенно сказал Франсуа. — Слушай, я тут не подумал… На завтра минус пять уже обещают, а у меня цилиндр. С «гагарой» дико смотреться будет, наверное? — Малыш, твое пальто уже доставили, — удивленно сказал Барнс, а потом вспомнил, что про пальто он Франсуа ничего не говорил. — Я забыл тебе сказать? — Какое пальто? — озадачился Франсуа. — Кашемировое, — пожал плечом Барнс, будто это все объясняло. — Полежи, я сейчас диван разложу и одеялко принесу с подушками. — И шарфик небось из викуньи. Из белой. С шелковыми кистями, — прищурился Франсуа и встал. — Давай раскладывай. — А ты хочешь именно такой? — серьезно спросил Барнс, раскладывая диван. Кошки тут же прибежали на увеличившуюся площадь, но без хозяев оккупировать ее почему-то не стали, словно чувствовали, что все будет вместе с ними, нужно только немного подождать. — Нахуя? — удивился Франсуа. — Я этот костюм и это пальто раз в жизни надену! Или, — он с подозрением прищурился, — ты собираешься таскать меня по театрам и концертам классической музыки? — Меня иногда приглашают на благотворительные балы, — Барнс принес из спальни одеяло и две подушки, кинув их ко всему остальному, что лежало на диване. — А там ко мне клеились даже с кольцом на пальце. Так что живой любящий супруг в подобающей одежде мне не помешает. Забирайся. Барнс устроился на диване под одеялом и в подушках. Кошки нервно ждали, поглядывая то на Франсуа, то на диван, на который они очень хотели забраться. Франсуа плюхнулся на диван и подполз к Баки. — А в моем свадебном прикиде можно будет ходить на балы? Он же прикольный! И пряжка эта алмазная… Ты псих. Мог бы заказать стразы. — Но ты же хотел… — даже растерялся Барнс, который и не подумал о том, чтобы заказать стразы. Он хотел тратить деньги на Франсуа, потому что тратить их в принципе было некуда. Школа окупала себя сама, “Щит” тоже. Сейчас появился Стив, на которого тоже приходились определенные траты, но они были Барнсу в радость. Обняв подползшего к нему Франсуа, Барнс почувствовал крен дивана от двух одновременно запрыгнувших на него кошек, которые тут же принялись топтаться по хозяевам, укладываясь вместе с ними спать. — Хотел, — согласился Франсуа. — Но я сейчас подумал… Вот надену я всю эту красоту завтра, так? Мы пофоткаемся, будет круто. Танго станцуем или еще что-то там. А потом? В шкаф? — В шкаф, безусловно. А что, ты хочешь сразу продать кому-нибудь за полцены? — спросил Барнс. — Меня приглашают на благотворительные балы, и, знаешь, теперь я хочу на них ходить. С тобой. Подтянув к себе Франсуа, Барнс уложил его голову себе на плечо, приобнял, чтобы не навалиться на него всем телом, чувствуя, как устроились у них в ногах кошки, и поцеловал в висок. — Ты же пойдешь со мной на это странное мероприятие? — А меня там за жопу хватать не будут? — с опаской спросил Франсуа. — Будут, — улыбнулся Барнс. — И меня будут. Всякие престарелые и молодые. Пол не важен. Давай спать, малыш, завтра сложный день. Франсуа поцеловал Баки, подергал ногами, устраивая их под кошкой поудобнее, и закрыл глаза. — Люблю тебя, — шепнул Барнс, целуя Франсуа в макушку. Регистрация у них была назначена на четыре часа, ресторан — Барнс выбрал попроще, чтобы никто не чувствовал себя неловко — на пять и до девяти, а потом всех веселых гостей отправить по койкам, а самим парой часов позже устроить веселую диверсию на базу. Большой дископлан тоже был заказан, чтобы все с базы не добирались кто как. За главного добровольно остался Габриэль, потребовав привезти ему не только кусок торта, но и всего понемногу из меню банкета, что ему непременно обещали сделать. У курсантов был завтра внезапно за все годы работы Школы полный выходной день, о чем Барнс объявил по громкой связи на всю территорию, и предупредил, что его придется отрабатывать. Санора вытянулась вдоль Барнса, изрядно привалившись к нему, и заурчала, завибирировав всем телом. Он погладил ее по шерстяной голове, почесав за ухом, обнял Франсуа и уснул. У них завтра был непростой день. — Меня трясет, — пожаловался Франсуа, повязывая галстук. — Баки, меня реально трясет! Барнс подошел сзади, обнял, беря Франсуа за руки, останавливая судорожные движения, коснулся пальцами подбородка, поворачивая голову к себе, и поцеловал. — Малыш, я тоже волнуюсь, — сказал Барнс, повязывая ему галстук сам, понимая, что Франсуа будет долго мучиться. — Я люблю тебя. Все будет хорошо. — Мне с утра сестры звонили. Кайра мне букет невесты купила, представляешь? Белый с фиолетовым, даже голо прислала. — В кого ты его кидать будешь? — рассмеялся Барнс. Он тоже нервничал, хотя уже один раз проходил через подобное, но тогда он сам был в шоке, ужасе и потребовал настолько маленькую и незаметную церемонию, насколько это вообще было возможно. Сейчас и гостей было больше, и Франсуа собирался букетом кидаться, что Барнса уже забавляло, и, раз гости, то и церемония более торжественная. Правда теперь все это проходило не в большом городе, и не будет людей, которые обязательно захотят заснять происходящее, и его будущий муж не известный актер. — Блин, за спину, не глядя! — ответил Франсуа. — В кого попадет! Вайолет и Алекса до сих пор не замужем. Барнс смотрел на Франсуа через зеркало, а потом развернул его к себе и поцеловал, стараясь не помять рубашку, обнимая, даже зная, что она все равно рано или поздно помнется. — Совсем забыл, — Барнс хотел отдать их раньше, но действительно забыл, пока сам одевался. — Для завершения образа. На фиолетовом бархате маленькой коробочки лежали запонки в виде осьминогов, такие же, как пряжка на цилиндре. У самого Барнса были запонки в виде рубиновых звезд, давно переставших у него ассоциироваться не только с Союзом, но и Зимним Солдатом, просто став тем символом, который ему нравится. — Красота какая! — восхитился Франсуа. И принялся вдевать запонки в манжеты. — Пойду машину заведу, — Барнс поцеловал Франсуа в щеку. — А потом Стива за руль посажу, негоже мне при таком параде и самому за рулем. Выходи минут через двадцать. Барнс ушел за машиной, прошелся по припорошенным снегом дорожкам, оглядывая заснеженную базу, офигевших курсантов, гуляющих без дела по территории, народ даже развлекался игрой в снежки, от одного из которых Барнс ловко увернулся и быстро, не раздумывая, слепил и кинул в ответ, попав точно в голову. На него посмотрели и, кажется, даже не сразу узнали, но он уже шел к гаражу. Так торжественно и официально Барнс не одевался очень давно, он даже на собрания акционеров приходил попроще, хотя там собирались те еще пижоны. Он понимал, что для провинциального Ярмута они вырядились слишком дорого и слишком вызывающе, но ему было плевать, потому что некому и незачем было их снимать и выкладывать в сеть. “В гараже” — скинул Барнс сообщение Стиву, чтобы тот тоже подходил. Стив пришел в гараж в светло-синей «гагаре» поверх сшитого по фигуре серого с искрой костюма. На коротко подстриженные светлые волосы ложились снежинки. — Хочешь, чтобы я сел за руль? — спросил он. — А где Франсуа? — Да, этот агрегат ты точно умеешь водить, — улыбнулся Барнс. — Франсуа еще одевается. Вернее, я его оставил дома почти готовым к выходу, поехали, за ним заедем. Не хочу свою невесту всем подряд гоблинам показывать. — Может, все-таки жениха? — спросил Стив, садясь за руль. Над ними пролетел и плавно опустился на посадочную площадку большой пассажирский дископлан. — Может и жениха, но букет ему купили невесты, — усмехнулся Барнс. — Стиви, какая разница, как оно называется? Давай, поехали, хоть буду уверен, что ты еще помнишь, как подобную тачку водить. На трассе до двухсот гнать можно, эта малышка и быстрее может. Франсуа ждал машину на пороге коттеджа. Неподалеку, прячась за заснеженными кустами, за ним наблюдала Элис Вайс. Франсуа поправил шарф, цилиндр, провел ладонями по белой шерсти пальто и надел купленные специально к этому пальто теплые перчатки. Стив подогнал машину к дому идеально, хотя Барнс и стебал его все пять минут, которые они ехали, но делал это беззлобно, искренне и по-дружески. Выбравшись с переднего сиденья, Барнс открыл заднюю дверь. — Садись давай, — хотел сказать “принцесса”, но от одной мысли обожгло, и он просто не закончил фразы, устраиваясь рядом с Франсуа на заднем сиденье. — Возьмешь мою фамилию, или свою оставишь? — вдруг спросил он, потому что раньше что-то было не до таких вопросов. — Эй, ты чего? — удивился Франсуа. — Я ж еще когда мы документы в муниципалитет подавали, поставил метку, что сменю фамилию. Ты что, забыл? Или я тебе не сказал? — Не сказал, — Барнс слегка обалдел, потому что он тоже заполнял эти документы и, кажется, даже все их видел. Вот и суперсолдат — просмотрел галочку в графе. — Мне еще предстоит ебля со сменой всех документов, — сказал Франсуа. — Но это уже потом. Стив, ткни в девятнадцатую программу окраски кузова, — попросил он. Стив послушно ткнул и чуть не упустил руль: капот тяжелого внедорожника Баки побелел. На белом фоне расцветились синие орхидеи, а в каждой орхидее сидел, помахивая щупальцами, фиолетовый в желтых пятнах осьминог. Франсуа довольно хихикнул. — Я, конечно, тот еще любитель ярких расцветок, — задумчиво сказал Барнс, — но тебе не кажется, что это уже слишком? Стиви, а тебе нравится? Барнс не ожидал, что Франсуа поиграется с расцветкой его машины, и даже не знал, как ему к этому отнестись, кроме как не обратить внимания на вопиющую самодеятельность. — Ну, я сначала хотел танк так раскрасить, — признался Франсуа, — а потом ты сказал, что на танке на собственную свадьбу мы не поедем. Пришлось импровизировать. — Неожиданно, — отозвался Стив. — Нда, танк такой расцветки точно попал бы в новости, — сказать, что Барнс охуел, — тактично промолчать. — Наверное, хорошо, что мы на машине. Малыш, а давай ты в следующий раз будешь мне новые расцветки показывать, прежде чем их применять по назначению? Нет, Барнс не злился или был недоволен, Стив очень точно описал его состояние: Барнс такого просто не ожидал. — Окей, — согласился Франсуа. — Но мне нравится. Барнс просто его поцеловал. И подумал, что хорошо, что не было мальчишника, потому что на свой он бы позвал только Стива, и они бы сидели и вспоминали прошлое, нахлобучиваясь кофе. И хорошо, что у него Франсуа, а не невеста, которую окружала бы куча подружек, вещавшая бы, что до свадьбы невесту видеть нельзя, или еще какая-нибудь такая муть. Это были странные мысли о том, что хорошо, что его партнер — мужчина. Почему они лезли ему в голову именно сейчас, Барнс не представлял, и постарался выкинуть их из головы. Поздно было думать, если он уже второй раз выбирает себе мужика. До Ярмута долетели быстро и молча, Барнс только всю дорогу теребил руку Франсуа, стащив перчатку. Когда они въехали в Ярмут, Франсуа позвонил Алексе: — Собирай сестер и давай к муниципалитету, мы уже в городе. Они приехали раньше почти на полчаса, и сейчас регистрировали другую пару. На стоянке у муниципалитета стояло три гражданских дископлана с яркой расцветкой, но она не шла ни в какое сравнение с их орхидеями и осьминогами. По небу приближался здоровый дископлан с их гостями. — Ну что, Стиви, — Барнс хлопнул друга по плечу, — вот ты и шафер на моей свадьбе. Все-таки жизнь странная штука, да? — Не обещаю, что ты будешь шафером на моей, — сказал Стив. Франсуа выбрался из машины, надевая цилиндр. Даже на фоне свежевыпавшего снега он был ярким. Ярко-белым. Только волосы темные и лицо смуглое. К нему тут же подскочили сестры - такая же смуглая, как он, носатая Алекса в фисташковом дутом пальто, белокурая пухлая Кайра с длинной косой, сжимавшая в руках букет, и крупная, грубоватая Вайолет в черной куртке с оторочкой из клонированной чернобурки. Они окружили Франсуа, затеребили его, исцеловали, а потом обернулись к Баки. — Ты решил сделать нашего Франсуа честным мужчиной? — спросила Алекса. Голос у нее был неожиданно низким. — Сложная задача, — улыбнулась Вайолет. — И что же в этой задаче сложного? — поинтересовался Барнс, подходя к Франсуа и вставая у него за спиной, приобнимая. Хотелось положить подбородок на плечо, притянуть к себе еще ближе и вообще быть не здесь, а в спальне, лежать рядом, смотреть какую-нибудь чушь в сети и обниматься. — Барсук всегда был страшным хулиганом, — объяснила Алекса. — Щеголь такой, как на картинке. — Я сам костюм придумал, — гордо сказал Франсуа. — Тебя хоть в журнал, — одобрила Кайра. — На заказ сшили? Видно, что не готовый. — У него есть целый остров, чтобы хулиганить, — улыбнулся Барнс. — Ну это твой остров, — возразил Франсуа. Пока они стояли на улице под падающим снегом, к ним подошли прилетевшие на дископлане старшие с базы. Чарли взяла из рук Франсуа букет. — Красота, — сказала она. — Вот, Джеймс, как вознаграждаются настойчивость и упорство. — Мне кажется, или это должно относиться к Франсуа? — выгнул бровь Барнс. — Тебе тоже полезно об этом помнить, — сказала Чарли. В муниципалитет они зашли всей толпой. Франсуа волновался. Кайра то и дело фотографировала его и Баки. А Стиву пришлось нести пальто, потому что повесить их в муниципалитете было некуда. Баки расписался в книге регистрации браков — старинной, толстой, бумажной, — первым. Потом свою подпись поставил Франсуа. Стив расписался как свидетель. — Можете обменяться кольцами и поцеловать друг друга, — сказал он. Стив сунул пальто оторопевшему Рику и подошел, доставая из кармана коробочку с кольцами. — Да, — тихо сказал Барнс, надевая кольцо на палец Франсуа. Когда-то невероятно давно он уже говорил и делал то же самое, но сейчас все было по-другому. Но он не собирался сравнивать тогда и сейчас, он просто хотел прожить этот день, день, который они с Франсуа будут вспоминать каждый год. Просто еще одна дата. Вроде бы ничего важного, ведь они уже шесть лет жили вместе, и все равно важная, потому что рядом любимый человек. Рядом тот, кто должен быть и будет еще много лет. Франсуа надел кольцо Баки и поцеловал его, одной рукой обнимая за шею, а другой придерживая цилиндр. Кайра завизжала от восторга, остальные гости захлопали. Служащий муниципалитета выдал Барнсам заламинированное свидетельство о браке. — А теперь — праздновать! — радостно сообщил Барнс, подхватывая Франсуа на руки. Сейчас этим никого было не удивить, а тогда, когда он выносил на руках Себастьяна, народ еще косо посматривал на подобное. Да и сейчас находились люди, особенно какие-нибудь религиозные ортодоксы, но среди собравшихся подобных не было. Барнс, счастливо улыбаясь, вынес Франсуа из муниципалитета, но на улице поставил на землю, чтобы надеть на него пальто, конец ноября здесь уже считался зимой. — А какой будет торт? — спросила Алекса. — Будет же торт? Барнс достал телефон и показал голо торта: огромный фиолетовый осьминог в актиниях. — А вообще шоколадно-ореховый, — рассказал Барнс. Торт он заказывал в своей любимой кондитерской в Галифаксе, поэтому доставили его буквально пару минут назад, о чем пришло сообщение. — Потрясающе! — воскликнула Кайра. — И Франсуа все так же помешан на осьминогах. — О да, — буркнул Стив. — Он всегда так их любил? — Обожал просто! — хором сказали сестры, переглянулись и рассмеялись. Немного скукожившийся от холода букет Франсуа кидал в ресторане. Все женщины, от Чарли и Лейлы до совсем молоденькой двадцатисемилетней инструкторши по подводному плаванью Маграт, выстроились в линию. — Ну, дамы, — оглянулся через плечо Франсуа, — вы готовы? Он кинул букет, не глядя, куда кидает. Сложно сказать, кто действительно хотел поймать букет, или кому Франсуа намеревался его кинуть, даже если и не глядя, но поимка этого цветочного чуда была фееричной. Подача у Франсуа была отличной, гранаты в свое время он лучше всех кидал, и сейчас букет подлетел почти до высокого потолка и начал опускаться по широкой дуге к кучке дам, которые уже тянули к нему руки. Кто действительно хотел поймать, кто за компанию. Но лучше всех оказались Викки и Эрика, похоже, в полете рассчитавшие траекторию букета и одновременно подпрыгнули, ухватив цветочную композицию в четыре руки и, глянув друг на друга, весело расхохотались. — И скоро ждать свадьбы? — тут же спросил Барнс, который догадывался, что они вместе, хотя Викки с Эрикой никогда на публике, даже среди инструкторов, не выказывали отношений ближе, чем дружеские. — Вот найдем своего третьего, тогда и посмотрим, — весело отозвалась Викки. — Ага, — подтвердила Эрика и тепло посмотрела на подругу. — А вы его хоть ищете? — усмехнулся Барнс, зная, что они почти не покидали базу, тратя тучу свободного времени на оттачивание и шлифовку снайперского навыка. Эрика бросила быстрый взгляд на Стива, Викки — на Барнса, потом они переглянулись и рассмеялись. — Дорогие, я про вас все узнаю, поверьте, — пригрозил Барнс, заинтересовавшись переглядками своих снайперов. Как-то так получилось, что Эрика и Викки оказались за одним столиком со Стивом и Риком. — Ну все, — сказал Франсуа. — Стив попался. — Пока что он, хоть и очень свой, но гоблин, — сказал Барнс. — Не думаю, что девочки будут пытаться его окрутить сейчас. А он, придурок, не заметит, даже если его носом ткнуть. — Думаю, пока он гоблин, они будут его к рукам приучать постепенно, — предположил Франсуа. — Да ну их к черту! Это наша с тобой свадьба! Пойдем танцевать! — Пойдем, — согласился Барнс. Танго всегда казался Барнсу очень чувственным танцем, но почему-то, пока они учились его танцевать, такой магии не было. А сейчас их танец походил на секс, столько в нем было чувственности и желания. Франсуа гнулся в его руках, как способна не всякая женщина, льнул и скользил за мужем. Стив сидел между Викки и Эрикой и осторожно держал в руках цилиндр Франсуа, разглядывая бриллиантового осьминога. Музыка отзвучала. Барнс прижал к себе Франсуа, подхватил ладонью под затылок и нежно поцеловал, все еще окутанный магией танца. Только гости мешали перенести все в горизонтальную плоскость и отдаться страсти на полную. Все гости и персонал дружно зааплодировали. Официант поднес молодоженам два бокала с шампанским. Франсуа жадно опустошил свой бокал и снова поцеловал Баки. Расправившись с шампанским, Барнс оглядел собравшихся и подумал, что так давно не бывал на подобных веселых сборищах, что уже забыл, когда это было в последний раз. А тут еще и в его честь, не только в его, конечно, но все же. — Я люблю тебя, — снова прижав к себе Франсуа, шепнул ему на ухо Барнс и повернулся к гостям. — Пока вы не начали поздравлять, хочу сказать вам огромное спасибо, что вы сегодня здесь, с нами, в этот день. Ему снова захлопали. Веселились весь вечер. Танцевали, пили вино и что покрепче, снова танцевали. Первыми, распрощавшись, ушли Рик и Алекса. Эрика и Викки вытащили Стива танцевать. Тот чему-то научился за эти годы, но явно не представлял, как танцевать сразу с двумя партнершами. На отдельном столике в углу громоздились подарки для новобрачных. Франсуа то и дело поглядывал на столик. Ему было невероятно интересно, что же им надарили. — Все еще хочешь устроить войнушку? — спросил Барнс, когда они уже ехали на базу. Вечер закончился, все желающие вернуться на базу погрузились в дисколет, а молодоженов отвозить было Стиву, хотя Барнс и предложил самому сесть за руль. Барнс-то со Стивом так и так собирались надрать задницы курсантам, проверив, чего они стоят против двух суперсолдат, но вот до сих пор ли к ним хочет присоединиться Франсуа, он не знал. Вечер был бурным и веселым. — Хочу, — ответил Франсуа. — Два бокала шампанского, а остальное — минералка. Я протрезвею, пока мы доедем. — Тогда поехали домой, — сказал Барнс. Уже в машине, со Стивом за рулем, он заговорил. — Значит так. Стив, мы с тобой снимаем патрули, а ты, малыш, поднимаешься на бесшумке и ждешь, пока у народа начнется паника или какое-то более-менее организованное отражение того пиздеца, что мы им устроим со Стивом, — Барнс раскрыл карту базы, тыкая по местности. — У них задача уложить нас троих, поэтому они попытаются тебя снять с неба. Ты — наши глаза. Говорите. — Гоблины и «щенки» будут действовать организованно, вместе? — спросил Стив. — Должны, у них давно определились командиры, с которыми не спорят, — ответил Барнс. — Но и самодеятельность у них бывает. Мы учим мыслить широко и творчески. — О да, — кивнул Франсуа. — Так что сейчас мы приедем, занесем подарки, сделаем вид, что у нас первая брачная ночь и поскачем развлекаться. — Переоденемся, дорогой, — рассмеялся Барнс. — Мы обязательно переоденемся. И они переоделись. Франсуа было все равно, а Барнс со Стивом нацепили зимний камуфляж и пошли воевать. Как оказалось, против двоих суперсолдат с поддержкой с воздуха шансов у объединенной команды “щенков” и гоблинов просто не было. Они со Стивом в пару минут сняли всех часовых, те даже понять не успели, что произошло. А потом за первые пять минут боя положили основную часть и еще десять потратили на поиски особо успешно заныкавшихся. В итоге за двадцать минут они раскатали под орех пятьдесят вооруженных человек условно ранеными и убитыми, получив незначительные повреждения. Дископлан сбить им так и не удалось. — Разбор полетов завтра после занятий, — объявил Барнс по громкой связи. — На сегодня все. — Как-то оно сегодня очень быстренько, — Франсуа развалился на кровати, раскинув руки и ноги. — Быстрее обычного. — Потому что мы были со Стивом, а мы с ним много кого раскатали в свое время, — Барнс лежал между ног Франсуа, положив голову ему на подвздошную кость, и гладил внутреннюю сторону бедра. — Ну как ощущения от супружества? — Это как минимум весело, — улыбнулся Франсуа. — Давай подарки разберем? У меня завтра выходной, ты сам подписал. — Давай, выбирай, с чего начнем? — согласился Барнс. — Сверху, сбоку и еще с краю, — Франсуа выкарабкался из-под Баки и приволок все коробки на кровать. — Вот, от Кайры. Он вытащил из коробки сшитого из мягкой ткани Зимнего Солдата, который в левой руке держал нож, а правой сжимал щупальце такого же тканевого фиолетового осьминога в мелких пейсли. — Это мое! — тут же сказал Барнс, выхватывая Зимнего. — И тебе я его не дам! — Твое, — согласился Франсуа, вытаскивая карточку. — Это от Кайры. А вот от Вайолет, — он распаковал коробку с логотипом дорогого магазина секс-игрушек. — О, мое! — он сжал в руке анальную пробку в виде осьминога со свернутыми в спиральки щупальцами. — И откуда она знает, что тебе дарить? — заржал Барнс, вертя в руках предмет для интимных игрищ. — Опробуем сегодня? — Я думаю, ее натолкнул на эту мысль пол моего супруга, — Франсуа хитро посмотрел на Баки. — На тебе или на мне? Смотри, тут еще и пульт есть. Классическая штука. Никакого удаленного управления с телефона. — И часто ты пользовался подобными игрушками? — спросил Барнс. — А на тебе или на мне… У нас много времени, чтобы попробовать на каждом из нас. Что там еще? — Приходилось иногда, — уклончиво ответил Франсуа и вытащил из коробочки пакетик домашнего печенья с предсказаниями. — Это от Алексы, она таким увлекается. — Печеньки завтра, — тут же отозвался Барнс, тиская нового Зимнего, прикидывая, куда его посадить среди остальных. — От Стива, — Франсуа принялся распаковывать тяжелую длинную коробку. — О, ножи. Парные ножи. — Какая прелесть, — расплылся в улыбке Барнс, беря в руки один из ножей. Отличная сталь, идеальный баланс, Стив потратил на это приобретение немалую часть одолженных ему Барнсом денег. — Знал, что нам обоим понравится, — Барнс погладил лезвие, подкинул в руке и положил обратно в коробку. — Знаешь, мы так давно ничего друг другу не дарили. Лет сто, наверное. Не были вместе, когда нашли любимых и потеряли, когда появились дети. А ведь когда-то я думал, что мы будем вместе всю жизнь, и самые важные события произойдут друг у друга на глазах. Извини, я просто рад, что Стив снова рядом. — Я понимаю, — Франсуа похлопал Баки по плечу. — О, от Рика. Рик подарил им пару глиняных кружек ручной работы, грубых, но атмосферных, одну в синей, а другую в фиолетовой глазури. Чарли и Лейла — несколько флаконов довольно дорогой анальной смазки. Эрика и Викки — стринги с голограммами оружия на причинном месте. Габриэль, которому привезли ужин из ресторана с большим куском торта, подарил картину, а остальные решили, что проще отдать деньгами. Это было не так интересно, но тоже приятно. — Что купим на подаренные деньги? — спросил Барнс, когда были разобраны все подарки, и он вертел в руках флакон со смазкой, а рядом лежала анальная пробка. И Барнс уже прикидывал, как и куда ее этой ночью пристроит. — Козла же! — воскликнул Франсуа. — Тут на двух хватит. — Значит, купим двух козлов, — покорно согласился Барнс. — Ты готов опробовать подарки? — Ты про эти? — Франсуа погладил ножи. — Или про эти? — Он указал на кружки. — Написано, что мыть можно только вручную. — Я про эти, — Барнс вытянул руки со смазкой и пробкой. — Но если хочешь, я сварю какао. — Ну так можно совместить, — Франсуа перевернулся на живот и сунул себе под бедра подушку.