Отражение: Разбитое зеркало

Вечером в воскресенье, вернувшись из Ярмута, Франсуа взял Баки за руку и надел на нее кольцо. Платиновое, со сложным кельтским переплетением. — Люблю тебя, — сказал Франсуа. Обняв его и прижавшись виском к виску, Барнс молча стоял и таял. Вроде бы все уже было сказано, и кольцо имело лишь символическое значение, да и то больше для окружающих, чем непосредственно для него, но все равно было… Странно было, сердце щемило от тихой радости и всепоглощающего счастья. — И я люблю тебя, — ответил Барнс. — Когда поедем в муниципалитет за разрешением? — спросил Франсуа. — Давай в среду, — предложил Барнс, прикидывая, когда у него день, в который ничего особо делать не надо, да и Франсуа тоже. — Давай, — согласился Франсуа, наклонился и погладил ту кошку, которая оказалась ближе. Барнс выпустил Франсуа из объятий, поцеловал его и пошел смотреть, как там Стив. За те несколько дней, что он был тут, в этом мире, он только ел и спал, Барнс был в этом уверен, потому что из спальни раздавалось только мерное сопение. Он надеялся, что Стив таким образом приходит в себя. Сейчас Барнс был уверен, что друг не спит, и хотел поговорить. — Стиви? — постучавшись, но не дожидаясь ответа, Барнс приоткрыл дверь. Стив, явно не проснувшийся, вынул голову из-под подушки. — Баки? — сонно сказал он. — А где кошки? — В гостиной, — удивился Барнс, слыша утробное урчание обеих. Похоже, они зажали на диване Франсуа. — Уже утро? — Сейчас вечер, Стив, — Барнс сел на край кровати, глядя на друга и думая, что делать, если Стив так и не оправится от всего того, что с ним произошло, включая выбитые мозги. — Черт, сколько же я спал? — Почти четверо суток, с перерывами на отлить и пожрать, — охотно осведомил Барнс. — У меня завтра дела с самого утра, поэтому я сейчас решил потревожить твой покой. Нужно обсудить, как быть дальше. — Да, — энергично кивнул Стив растрепанной головой, — Давай обсудим. — Тебе надо освоить технику этого мира, уверен, она сильно отличается от той, что ты привык пользоваться, — начал Барнс. — Я хочу тебе предложить пройти сейчас остаток курса с гоблинами, а потом ещё курс с новым заездом гоблинов. За это время ты сможешь уверенно освоить довольно много всего, и подумаем, как тебя пристроить к делу. Все, Стиви, ты больше не Капитан Америка. — Да, — задумчиво сказал Стив, — Я больше не Капитан Америка. Думаешь, у меня получится? Я думал, мне надо найти какую-нибудь работу. — Если хочешь, можешь, конечно, быть художником, как ты всегда хотел, — сказал Барнс, — но не думаю, что здесь твои картины быстро взлетят и будут раскупаться. А так, тебе главное захотеть. Тебя же даже в армию взяли. Стив рассмеялся. — А с кем предполагается воевать? — Если хочешь повоевать, у меня есть свой “Щит”, — улыбнулся Барнс. — Это частная военная компания, которая принадлежит мне. Там ребята из тех, что я готовил ещё щенками, но все они гоблины. А так… Мне, знаешь ли, нужен заместитель по образовательной части. — А в чем будут заключаться мои обязанности? — оживился Стив. — Ты будешь тренировать “щенков” и гоблинов, гонять их днём и ночью. Устраивать неожиданные нападения на базу, — Барнс тоже оживился. Он сделал правильно, что пришел к Стиву не выяснять, как он и мотать на кулак его сопли, а с конструктивным предложением, которое успел даже продумать. — В общем, делать почти все то же, что и я. — Я согласен, — решительно сказал Стив. — А когда у тебя свадьба? — Мы ещё не назначили дату, — вздохнул Барнс, потому что о дате они ещё даже не говорили. Не то чтобы хотелось быстрее, потому что, по сути, это событие ничего между ними не меняло, но, как и с Себастьяном, меняло все кардинально. — Ты же будешь моим шафером? — Конечно, Бак! — обрадовался Стив. — Обязательно! Вот только я ничего не смогу тебе подарить, — уныло сказал он. — А мне ничего и не надо, — улыбнулся Барнс, хлопнув Стива по плечу. — У меня все есть. “Теперь точно все”, — подумал он, глядя на друга, которого ему не хватало, если посмотреть правде в глаза. — Как тебе на счет начать завтра? — предложил Барнс. — Но жить будешь отдельно, в казарме просто лишней кровати нет. Ну и, если считаешь, что стесняешь меня с Франсуа, отдельное жилье для тебя тоже есть. — Лучше отдельное, — уверенно сказал Стив. — У вас кошки. — Эм… Что не так с нашими кошками? — удивился Барнс. — Они слишком большие. Лапы большие. — Стив, с тобой все… — Барнс хотел спросить, все ли со Стивом порядке, что он жалуется на размер лап его кошек, но не стал. — Ладно, Стиви, потерпи до завтра, я тебя сам к гоблинам отведу. Нет, Стив, — Барнс хотел понять, что не так с размером кошачьих лап, — объясни, что не так в том, что лапы у кошек большие? Стив жалобно посмотрел на него. — У них лапы больше, чем у любой собаки, которая у меня была, — попытался объяснить он. — Но кошки же должны быть меньше собак! Барнс тяжело вздохнул, было похоже, что у Стива реально слегка поехала крыша, но это не значило, что ее не надо было попытаться поставить на место. Все-таки он помогал Баки, когда тот был не в себе. Правда, делал это по-своему, но ведь делал же. Была мысль сказать, что это большие кошки и у них большие лапы, все закономерно, но Барнс решил не грузить друга. — Подъем в пять, Стив, — только и сказал Барнс. — Если тебе что-то нужно, говори. И, кстати, вот. На кровать лег тонкий кусок пластика с его именем, Барнс ткнул на него, и появилось голо Эванса, но кто бы отличил одного от другого, не зная? Да никто. И коробка с телефоном. — Твои документы. По ним тебе сорок, — объяснил он. — Они полулегальные, но можешь ничего не бояться. Это телефон, внутри инструкция, разберешься. Свой номер я тебе вбил. — Спасибо, — сказал Стив, разглядывая голограмму. — Но… это же не я, верно? Чье это голо? — Актер, который играл тебя в фильмах, — улыбнулся Барнс. — Мне срочно нужна была твоя рожа, а ты дрых, вот я и подумал, что вы достаточно похожи, чтобы подошло. Тебя не устраивает? — Просто… странно, — объяснил Стив. — Он, этот актер, уже умер, да? — он повертел удостоверение личности в руках. — Это хорошо, что Канада, — сказал Стив. — Штаты для меня… умерли. Барнс в очередной раз вздохнул. Он никогда не придавал такого значения стране и долгу, как Стив, поэтому и не мог понять своего друга, не мог осознать, чего он лишился, но думал, что для Стива Штаты были таким же любимыми и важными, как для него Себастьян или Франсуа. Барнс не понимал такой преданности стране, но ему и не надо было, наверное. Говорить на эту тему Барнс не решился, он не хотел бередить рану, которая довела Стива, да и вообще не знал, что сказать, потому что ему давным давно было все равно, в какой стране жить, лишь бы рядом был тот, кого любишь. — У нас принято в первый день самим разбираться в том, что где находится, — решил продолжить экскурс в жизнь гоблинов Барнс. — Но если хочешь, тебе я все покажу и расскажу сам. — Покажи, — попросил Стив. — И расскажи, чем именно у тебя занимаются гоблины. — В общем-то, тем же самым, чем и “щенки”, — пожал плечами Барнс. — Учатся воевать и убивать. Я создаю условия, максимально приближенные к боевым, на мой взгляд. Они после меня круче иного спецназа, и берут в разы дороже. В отличие от обычного солдата, они умеют пользоваться массой техники, проходят, все поголовно, снайперский курс, рукопашный бой, ножевой бой. Профи в этих вещах они не становятся, но уровень гораздо выше обычного, даже наемного, бойца. Некоторые учатся стрелять из арбалетов и луков, хотя сейчас замечательное бесшумное оружие есть. Или тебя не это интересует? — А какой техникой они умеют пользоваться? И… у вас по-прежнему прыгают с парашютом? — А у вас нет? — спросил Барнс, и принялся перечислять имеющуюся у него технику. — А у нас с антигравом, — сказал Стив. — Но я давно не имею ни к чему подобному отношения. Интересно будет попробовать. — Значит, завтра разгребу себе полдня и введу тебя в курс всего, насколько это можно. А сейчас пошли пить какао, я помню, тебе раньше нравилось. — Какао? — изумился Стив. — Настоящее какао? Из шоколада? — Да, — как-то даже смутился Барнс. — Какао-порошок и зерен какао. Что-то не так? — У нас уже больше пятидесяти лет нет никакого натурального шоколада, — сказал Стив. — Как тебе удалось? — Удалось не мне, а генетикам, — ответил Барнс. Кажется, ему приоткрывалась тайна, почему Стив такой удрученный. Он бы тоже с ума сошел без шоколада. — Я просто вложился в исследования и в плантацию какао, — рассказал он. — Себастьян посоветовал. У нас шоколад — удовольствие обеспеченных и очень обеспеченных. — А твой Франсуа любит шоколад? — спросил Стив. — Пойдем пить какао. — Он его маленьким не ел, так что он не большой фанат, — Барнс поднялся и распахнул дверь. — Это я любитель. Ну, ты знаешь. Барнс прошел в гостиную, где Франсуа сидел и смотрел смешные видео с котиками, а на нем возлежали обе их кошки, почти полностью скрывая его под собой. — На тебя варить какао? — спросил Барнс, подойдя к Франсуа и погладив и его, и кошек. — Вари, — кивнул Франсуа. — Привет, — сказал ему Стив, но пожимать руку не стал. — Они… мурлычут? — А как же! — Франсуа расплылся в улыбке. — О господи, — Стив спал с лица и слинял на кухню. — Он чего? — спросил Франсуа у Баки. — Понятия не имею, — ответил Барнс, озадаченно глядя вслед ускакавшему Стиву. — Может, болеет? Франсуа погладил сначал Мару, а потом Санору. — К Чарли его отведи, — посоветовал он. — Я ща у нее спрошу, — задумчиво сказал Барнс, набивая Чарли сообщение. “У меня друг шарахется от моих мурчащих кошек. Что с ним?” И пошел на кухню. — Стив, что не так с мурчанием? Это нормальная кошачья функция. Они все мурчат, — Барнс достал кастрюлю, поставил на включенную конфорку и налил туда почти три литра молока. Подумал и достал из шкафчика плитку шоколада. — Держи. Стив ухватился за двухсотпятидесятиграммовую плитку темного шоколада и принялся судорожно ее разворачивать. — Ну это же… — начал он объяснять. — Как вообще живое существо может издавать подобные звуки, Бак? Это… — он передернул плечами. «Фобия», — пришел ответ от Чарли. — «Приводи ко мне, выпишу ему успокоительные и противотревожные». — Стив, скажи честно, ты боишься кошек? — потребовал Барнс. — Мелкий, колись. Ожидая, пока молоко закипит, Барнс сыпал туда разные специи, потом бахнул несколько ложек какао-порошка и венчиком размешал его. Оставалось, помешивая, ждать, когда напиток закипит. — Ну боюсь! — ответил Стив. — А что? — То! Бля, Стив! Ну… — Барнс махнул рукой, помешав какао. — Вот чего ты сразу не сказал, что тебя мои девочки пугают? А то лапы у них большие, мурчат они, понимаешь ли. Ладно, забей. Теперь я хоть понимаю, чего ты от Мары с Санорой шарахаешься. Завтра тебя переселим. Переселим же Стива в твою половину коттеджа?! — крикнул Барнс Франсуа. — Давай, — отозвался Франсуа. — Только там до сих пор портрет Зимнего Солдата в спальне. — Снимешь и перевесишь к нам в спальню, если хочешь, — крикнул Барнс и снял с плиты кастрюлю с какао. — Стив, в нижнем угловом ящике стоят кружки. Доставай две самые большие и одну поменьше. Стив достал две большие кружки из прозрачного темного стекла и одну поменьше, с фиолетовыми осьминогами. В кухню вошел Франсуа. — Стив, там мое постельное осталось, у Баки кровать слишком большая. — У кого будет больше времени разобраться, что оттуда забрать сюда? — спросил Барнс, разливая какао по кружкам, потом взял взбитые сливки и соорудил на каждой кружке по розочке, для Франсуа посыпав ореховой крошкой. — Или можно вместе, завтра от подъема до твоего занятия у нас почти три часа, успеем. — Да я все давно забрал, кроме Зимнего Солдата, ты чего? — удивился Франсуа. — Пустой дом, в нем все казенное, как везде. — Мало ли, может ты помещение под склад используешь, — улыбнулся Барнс. — Угу, под склад сбывшихся мечт, — хохотнул Франсуа. — Стив, а осьминогов ты не боишься? — Чего их бояться? Они вкусные, — улыбнулся Стив. — Да у нас просто живой живет, но в подвале, — пояснил Барнс. Он совершенно не ожидал, что у Стива фобия на кошек, но, с другой стороны, они до войны не пытались завести себе кошку, во время это было вообще не актуально, а потом не до того совсем. Совсем-совсем. И вот, спустя больше двухсот лет Барнс узнает, что его лучший друг боится кошек. Хотелось рассмеяться и смеяться долго и заразительно, потому что это было реально очень смешно. У его барсов большие лапы и они мурчат. Барнс не знал, мурчат ли все кошки, но был уверен, что превалирующее большинство мурчит. Очень по-домашнему, но совершенно бескультурно поедая взбитые сливки с помощью пальца, Барнс добрался до какао, отпил, и облизнулся. — Вы странные, — сказал Стив. — Будущее странное. Иногда я жалею, что не умер где-нибудь в девятьсот пятидесятом году. Все слишком сложно. — Стив, это депрессия, — уверенно сказал Франсуа. — Покажись Чарли, она возьмет у тебя спинномозговую жидкость на анализ и назначит лекарства. — Чем странно будущее, я, в целом, могу тебя понять, — Барнс потрепал Стива по плечу. — Но вот конкретно мы тебе чем не угодили? Говорить о депрессии Стива нужно было предметно, как он считал, а не рассуждать просто так. Да, к Чарли сходить надо было, она могла связаться с психиатром, который бы онлайн поставил Стиву диагноз. Проблема была только в дозировке лекарств, которые у них с Стивом выводились моментально, а действовали, как объяснял когда-то Себастьян, когда Барнс у него спрашивал, накопительно. — Ну… осьминог? — Стив доел шоколадку. — Барсы? Ты всегда был склонен к тому, чтобы пускать пыль в глаза, выпендриться, но тут ты сам себя переплюнул. — Я старался, — довольно улыбнулся Барнс и погладил себя по груди. — Просто сейчас это возможно. Ну, осьминоги давно были возможны, а вот барсы… С их геномом играться не так давно стали, лет двадцать назад. Просто Франсуа хотел большую пушистую кошку. Это был единственный вариант. — А поменьше пушистых кошек что, не бывает? — спросил Стив. Франсуа хихикнул. А Барнс вздохнул. — Если они тебе так не нравятся, то давай сегодня тебя переселим? — предложил он. Мучить друга своими кошками ему не хотелось совершенно, но его недоумение и опасения были очень забавны. Хотя Барнс понимал и его определенную правоту, все же Санора могла и руку откусить или горло перегрызть за здорово живешь, Мара была более миролюбивая и даже за козлом не охотилась. Но, с другой стороны, кошки были вполне себе накормлены и нападать у них была бы причина только в качестве защиты. Вот только Чарли сказала, что это фобия, значит, Стив боялся и маленьких кошек, только не так ощутимо для окружающих, ведь маленького зверя можно легко отодвинуть, а упертые тридцать кило просто так с дороги не оттеснишь. — Давай, — согласился Стив. — Вы же с ними небось и спите? — Если бы с ними спали, мы бы забыли как трахаться, — рассмеялся Барнс. — Советами бы замучили? — спросил Стив. Франсуа расхохотался. — Приревновали бы, — еще сильнее заржал Барнс, он не думал, что Стив может так спошлить. — Какао отличное, — сказал Стив, — спасибо. Бак, покажи мне, что у тебя здесь и как. Столовая, все такое. — Ладно, раз все так, приводи себя в порядок, одевайся, покажу тебе, где что, — решил Барнс перенести экскурсию с утра завтра на сегодняшний вечер. — А потом буду показывать тебя своим работникам. И отправил рассылку, чтобы собрались в столовой через час, у него есть, кого показать. — Малыш, — Барнс погладил Франсуа по спине, приобнял и нежно поцеловал, прикрыв глаза. Хотелось остаться дома, угнездиться на диване с Франсуа и кошками, для которых уже было бесполезно покупать отдельный диван, и ни о чем не думать. — Разберешься с посудой? — Само собой, — Франсуа привычно обнял его за шею. — Иди, Баки. Я тебя дождусь. Стив смущенно смотрел в сторону. — Пойдем, Стиви, — махнул рукой Барнс, надел ботинки и, прихватив ветровку, вышел на улицу. — Начнем по порядку. Жить ты будешь вон там. Барнс повел Стива по территории так, чтобы конечным пунктом была столовая инструкторов, показывая, рассказывая и отвечая на вопросы. — А кто живет во второй половине коттеджа? — спрашивал Стив. — Почему ты разделяешь гоблинов и «щенков»? Где у тебя оружейная? Техника закодирована на конкретных пользователей или общедоступна? — Во второй половине живет Габриэль. Он медбрат, познакомишься сегодня попозже. — Барнс радовался, что Стив сразу включился в процесс, отоспавшись и отъевшись более или менее. — «Щенки» совсем ничего не умеют, у них свой курс, он годичный, а гоблины учатся только полгода, там больше повышение квалификации. Им не надо объяснять элементарных вещей, а “щенкам” надо. Оружейка дальше, и доступ к ней у тебя будет, как у всех курсантов, под руководством инструктора по стрельбе. Доступ к технике только у прошедших курс и сдавших экзамен. Для остальных тоже только под контролем инструктора. Что еще? — Что на остальных островах? — спросил Стив. — У тебя есть авиатехника? — А на кой хер мне летный инструктор без техники? Чисто на поебаться? — вопросительно посмотрел на Стива Барнс. — Ну может у тебя на старости лет придурь — ебать летного инструктора? — смущенно пошутил Стив. — Слушай, он какой? Мне он кажется знакомым, но это бред же, верно? — Не знаю, Стив, — Барнс категорически не хотел рассказывать про реинкарнацию Рамлоу, потому что Франсуа им не был, он просто обладал его воспоминаниями, да и то частично. — Может, был кто-то рядом с тобой похожий, вот тебе и запомнилось. А Франсуа, он… Я не знаю, как тебе сказать. Он нежный и ласковый только со мной. А так он та еще скотина и жесткий с курсантами. Он же был наемником, а туда мягких неженок не берут. Они и сюда-то обычно не попадают. Он совсем не такой, как Себастьян, и это хорошо, потому что сравнивать нечего. А иначе со мной невозможно было бы. У меня много разной техники, — съехал он с темы. — И я ее меняю, как только появляются качественно новые модели, чтобы мои курсанты умели с нею управляться. Будут вопросы, как ты появился на базе, у гоблинов вообще будет жопа гореть, потому что они тебя просмотрели, значит, проебались. Не выдвигай никаких версий, хорошо? На других островах у меня всякое. Охотничьи угодья моих котиц, они там за козлами бегают, которых я им покупаю. А так тоже тренировочные полигоны для отработки осады, обороны, тотального уничтожения, развертывание лагеря с нуля, сворачивание обжитого лагеря в ноль. У меня, помимо основного острова, Большой Таскет, на котором мы живем, еще тридцать четыре маленьких островка под разные нужды. Карту увидишь потом, я тебе на телефон файлы солью, сможешь посмотреть ночью. — Расскажи мне распорядок для гоблинов, — попросил Стив. — Расписание занятий скидывается каждую неделю новое, — начал Барнс, — неизменным остается только физподготовка утром и вечером. Подъем в пять, с семи вечера — свободное время. До пяти утра. Можешь не спать и заниматься, если хочешь, но в пять ноль пять должен стоять на плацу в строю в любую погоду. — Жестко, — одобрил Стив. — А покинуть твои владения курсанты могут? — Ты волен свалить в любой момент без получения обратно денег за курс, — ответил Барнс. — А вот вернуться… Есть те, кому мы выдаем пропуск, позволяющий вернуться на базу, но это редкость. Понимаешь, тут не оказываются случайно. Если ты сюда попал, значит, ты сюда хотел. Можешь порыться в сети, “Школа для наемников Барнса”. Поэтому я не вижу смысла ставить лишние ограничения, люди должны сами понимать, чего они хотят. Так знания, которые мы им тут впихиваем, лучше усваиваются. — Значит, никаких самоволок? — спросил Стив. Барнс достал телефон и вызвал голографическую карту острова. — Вот тут, — показал он на мост, — единственный въезд на базу. Там КПП и ворота. Хорошие ворота. Вот тут, — ткнул в небольшой причал, там же был пляж и тропинка наверх, — можно свалить на лодке, но, опять же, допуск на управление должен быть. Везде скалы, особо не поплаваешь. Теперь понял, почему гоблины будут головы ломать, как ты сюда попал? А, на каждом датчик, сообщающий его местоположение на острове. Ведется постоянное наблюдение. Мои острова под колпаком. Так что, если придумаешь, как отсюда можно свалить в самоволку — расскажешь. — Значит, мне тоже нужен датчик, — сказал Стив. — Выдашь? Или я у тебя буду неучтенным оленем бегать? — Облегчить тебе побег с острова? — рассмеялся Барнс. — Нет, гоблином походишь. Датчик мы тебе выдадим, не боись. Что тебя еще интересует? — Ну, документы ты мне достал, жильем обеспечил, обмундирование выдал. Осталось с персоналом познакомить? — Да, пойдем, все уже собрались, я думаю, — они быстро добрались до инструкторской столовой и зашли. За большим столом собрались все сотрудники Барнса. Кто-то о чем-то переговаривался, кто-то пялился в телефон, кто-то зевал. Лейла заваривала чай. — Добрый вечер, — поздоровался Барнс, ему ответили нестройным хором. Барнс чувствовал, как всем было интересно, что это за человек, и как он появился на базе, потому что никто новый на базу не приезжал. — Знакомьтесь, это Стив Роджерс, мой друг, — представил Стива Барнс. — Он побудет гоблином до лета. Просьба спрашивать с него, как со всех, а теорию рассказывать, как идиоту. — Ты его в багажнике на базу протащил? — спросила Лейла. — Или Барсук на вертолете привез? Так вроде он не летал никуда за последнюю неделю. — Это мне подарок от Санты на Рождество, просто чуть раньше, — усмехнулся Барнс. — Мне его олени доставили. — А оленей кошки съели? — спросил угрюмый Габриэль. — Да, Габи, они их поймали и съели, — подтвердил Барнс. — Схожу поищу на Костяном острове рога, — серьезно сказал Габриэль. Он вообще никогда не улыбался. — Так, Стив, — сказала Чарли. — Сейчас же ко мне на обследование. Джеймс, я его без своего заключения дальше пляжа не допущу. — Хорошо, пойдем, получим твое заключение, — спокойно сказал Барнс. — Если у кого есть вопросы — задавайте, нет — топайте отдыхать. Вопросов больше не нашлось, и весь комсостав быстренько рассосался, а Стив, Барнс и Чарли пошли в лазарет. Барнс понимал, что ему надо рассказать Чарли о метаболизме, потому что Стиву нужно было помочь, не все проходило от тяжелых нагрузок и постоянной занятости. — Чарли, Стиву нужна консультация психиатра, — сразу сказал Барнс, как только они оказались в ее владениях. — Жалобы? — спросила Чарли, моментально обвешавшая Стива датчиками, взявшая кровь на анализ и заглянувшая с фонариком в глаза. — Попытки самоубийства достаточно? — спросил Барнс, не очень представляя, на что еще Стив мог жаловаться. — Сам давай говори, — потребовал он у Стива. — Попытка спонтанная или обдуманная? — спросила Чарли. — Обдуманная, — признался Стив. — Чудом выжил. — Проблемы со сном? Аппетит? Настроение? — Чарли засунула пробирку с кровью Стива в какой-то аппарат. — Настроение никакое, — сказал Стив. — У меня даже рыбы все подохли. Спать не мог, вот только у Баки отоспался и отъелся. Чарли кивнула и сказала: — Разденься до пояса. Стив послушался. Чарли налепила дополнительные датчики ему вдоль хребта. На голографических экранах вокруг нее начали появляться какие-то графики и цифры. — Что, Джеймс, — сказала Чарли, поглядев на один из них, — у него тоже за неделю огнестрел заживает? — Заживет, — кивнул Барнс. — Я ж говорю, это мой друг. — А, такой друг, — усмехнулась Чарли. Аппарат с кровью пискнул, и Чарли посмотрела на результаты. — Ну что я скажу… — протянула она. — Депрессия имеет место быть, так что свяжусь с психиатром. Стив, как вызову — галопом поскачешь ко мне на прием. Метаболизм от средней нормы ускорен шестикратно, кстати, Джеймс, я бы и тебя исследовала, а то что за бардак — операция без анестезии! — Не знаю, что ты там себе надумала по поводу такого друга, — усмехнулся Барнс, — но мы друзья детства. А насчет исследований, не люблю я их, Чарли. — Мне надо понять, наконец, что и в каких количествах тебе колоть. Ты что, веришь, что будешь здоровым вечно? — Да, Чарли, — немного грустно сказал Барнс, — мы со Стивом будем здоровыми, пока не умрем. — Вот даже как, — сказала Чарли, отцепляя от Стива датчики. — Ну, Стива я здоровым не назову. Депрессия — не шутки. — По сравнению с Баки я всегда был болезненным задохликом, мэм, — признался Стив. — Ладно, с депрессией все понятно, — съехал с темы болезненного задохлика Барнс. — Чарли, ты сможешь рассчитать для него адекватную дозу лекарств, которые назначит психиатр, потому что, чует мое сердце, без этого не обойдется? И как ты прекрасно понимаешь, я не хочу, чтобы данные о способностях наших со Стивом организмов куда-нибудь попали. Я в тебя верю, но не предупредить не могу. — Мог бы и не говорить, — хмыкнула Чарли. — Что касается дозировок — помнишь, я выбила из тебя сложномолекулярный синтезатор? Все препараты в нужных дозировках мы уже давно производим сами, здесь. Любые формы, что угодно, нужны только назначения и лицензия на определенный препарат. Ты что, вообще не заглядываешь в счета? Ты же оплачиваешь все эти лицензии. — Заглядываю, — нагло соврал Барнс, просто заложивший на Чарли определенную сумму денег, на которую она может заказать в месяц, и пока она не превышалась, его не интересовало, что там. Вот только рассказывать об этом он не собирался, пусть думает, что он следит за каждым центом. Чарли подписала для Стива допуск к занятиям со старшими курсантами. — Все, теперь твой друг может смело сворачивать себе шею с остальными гоблинами, — сказала она. — Но как только я скажу — бегом ко мне. — Да, мэм, — кивнул Стив. — Чарли Коваленко, — наконец представилась она. — Хмурый похоронный агент размером со шкаф, бритый наголо — Габриэль, мой фельдшер. Все, свободны. — Пока, Чарли, — попрощался Барнс и утащил Стива, собираясь проводить его домой, а самому вернуться к Франсуа, на которого у него были планы. Или хотя бы диван и кошки. — Поужинаешь с нами? — Да, — сказал Стив. — Значит, Зимний Солдат в спальне? Почему? — Нашел случайно в сети, ему картинка понравилась, — почти не соврал Барнс. — Там рисунок фанатский, не сильно на меня похож. В маске, тем более. Вот и повесил в спальне. — Но почему в спальне? — не понял Стив. — Знаешь, Зимний Солдат в маске — это довольно устрашающее зрелище. Или у Франсуа такие кошмары, что только Зимний Солдат отогнать может? — Я не спрашивал, почему он его в спальне повесил, — снова соврал Барнс. Он прекрасно понимал, что Стив не идиот, он придет к неутешительным выводам, или спросит напрямую, но говорить о Рамлоу очень не хотелось, и Барнс тянул, оттягивая момент, как только мог. — А кошмары, да. Были у него. Я их прогнал. Да заберу я эту картинку. О, придем ко мне, я тебе свою коллекцию Зимних покажу. Вернее, Себастьяна, но теперь она моя. — Экшн-фигурки? — понимающе спросил Стив. — Ты знаешь, что это такое? — рассмеялся Барнс. — Нет, плюшевые и тряпичные. Экшн-фигурки я собирал, коробка с ними до сих пор лежит, но на складе. А Себастьяну дарили кукол ручной работы. Барнс грустно вздохнул, вспомнив, как Себастьян радовался каждому такому подарку. — Значит, у тебя коллекция милых плюшевых Зимних Солдат? — улыбнулся Стив. — Если бы Тони узнал, он бы на байты распылился. Он же перевел себя в цифровой формат, понимаешь? Сам придумал, как это сделать, и перед смертью осуществил. Каждый день скидывал обновленные копии. Он рано умер, Тони Старк. — Скучаешь по нему? — спросил Барнс. Если не Старк, не было бы у него сейчас живой руки, но Барнс так и не смог им проникнуться, этим странным человеком. Он вообще был весь не с ними, не с Мстителями, он был с Себастьяном, рвался к нему, мечтал о нем, был с ним во снах, какое тут общение с живыми людьми? Поэтому Барнс просто принял, задолго до того, как узнал об этом, что Мстители так или иначе закончили свой земной путь. — Я по всем скучаю, — признался Стив. — Ты же знаешь, как я привязываюсь к людям. За последние лет пятьдесят у меня, считай, и не было друзей, только Конни и дети. Но Конни умерла, дети умерли, внукам на меня наплевать — я никогда не умел быть хорошим дедушкой. Остался совсем один. — Теперь мы снова вместе, — сжал плечо Стива Барнс. — До конца? — спросил Стив. — До конца, — уверенно кивнул Барнс.