5. Контраст

Тихо, спокойно… Небо на горизонте только-только начало окрашиваться в нежно-розовый цвет, оповещая о восходе солнца и начале нового дня. Отсутствие облаков на нём говорит о хорошей погоде хотя бы до обеда. Так подумает каждый, пока не взглянет на землю. Пустую, безжизненную землю. Над ещё прохладной пустыней поднимается ветер, вздымая песок в воздух, который ослепит любого, кто не надел куфию, что укроет его глаза от мелких песчинок, если правильно ею воспользоваться, и палящего солнца. К ней можно добавить и бурнус, защищающий днём тело от ожогов и потери воды. Жаль, что ночью это не сильно спасёт, но пустынным кочевникам не привыкать. Где-то вдалеке виднеется на редкость большой оазис с раскинувшимися крепкими пальмами и тропическими деревьями по берегам. Огромный лес, как ни посмотри, и лишь через проблеск деревьев можно увидеть что-то чёрное, острое и, кажется, сгоревшее когда-то давно, если судить по обвивающим это что-то лозам дикого винограда, которого здесь быть не должно. Больше ничего не видно, лишь большой густой лес. Финн, вдохнув горячий воздух, посмотрел издалека на это чудо и тихо, едва слышно сказал: — Я… дома… Шакал, окутанный в лёгкие одежды кочевника, скрывающие флягу с водой, небольшой запас еды и всевозможное оружие, прошёл через старые и молодые деревья, подходя к прибрежному городу. Он ничуть не изменился, разве что теперь он частично уничтожен ветром и временем, а уцелевшие от пожара древесные части иссохли и частично рассыпались. Выглядит всё как в современном небольшом городе, только дома из песчаника с украшениями из дерева, а не из каких-то там современных материалов. — Сахили… — Финн улыбнулся, осматривая пустынные улицы. Но только глаз наткнулся на кости с остатками уже иссохшей плоти, как шакал тут же поник, вспоминая, что сделали с его домом. Гиены напали ночью, а с ними был неожиданный союзник, который перебил всех стражей и ассасинов, что хранили покой города, одним укусом в шею. Знакомый нам шакал оказался единственным выжившим просто потому, что он успел спрятаться. А ведь это неудивительно: травля со стороны сверстников и угрозы об убийстве от родных отца и братьев из-за одной особенности заставили шакала стать мастером пряток на выживание. «А ведь тогда папаша не угрожал, а делал», — рыкнул себе под нос Финн, вспоминая свой побег из дома перед самой трагедией. Шакал пошёл вперёд, осматриваясь, пока не дошёл до воды. Такой чистой, такой прозрачной… И жаль, что такой солёной, но, к счастью, не как морские воды. Охотник, осмотрев берег, взглядом нашёл очертания нужного дома и уже хотел идти вдоль берега, как почувствовал на себе чужие взгляды. Пришлось схватиться за свою саблю, которая уже ждала того момента, когда ею воспользуются. — Так, так, так, — медленно, отчётливо произнёс вышедший из теней домов кайот, чей голос был противен от хрипоты. — Кажется, какого-то странника занесло в эти райские края, — продолжила гиена, противно и пискляво смеясь. В её руках опасно блестят тесаки. — Как р-р-раз нам на обед, я пр-р-роголодалась, — нежная по голосу и виду львица вышла за ними. А жаль, что лишь по виду. — Не то, ч-ш-што то с-с-странное с-с-существо, — прошипел змей, высовывая свой длинный язычок. Из теней вышли их собратья, чьи глаза жутко блестят от жажды крови. На крыши полуразрушенных домов приземлились заинтересованные стервятники и грифы, готовые полакомиться свежей плотью. «Твою ж мать…» — прошипел Финн, не увидев путей отступления. Всплеск воды. Шакал резко обернулся на звук и перерезал глотку осмелившемуся напасть на него крокодилу. Нет, он ещё не собирается тут сдохнуть от того, что ему случайно откусили голову. Остальные смельчаки тоже решили не ждать и напали на ополоснувшегося в чужой крови охотника. А тот и не был против, только очерёдность эти хищники и падальщики могли бы соблюдать, ведь их так много, что Финн просто не успевает отдохнуть. Не видя других перспектив, он просто окунулся в прохладную воду, из-за множества сухопутных проблем забыв об одной подводной. Чёртовы крокодилы, увидев, что цель в их стихии, поплыли к ней, желая захватить её, утащить на самое дно и не отпускать, пока та не потеряет сознание от недостатка кислорода. Добирались-то они тихо, но вот только один чёртов малёк помешал всему. Щурясь и потирая глаз, который раздражает соль, Финн повернулся за мальком и увидел зелёный сюрприз, который различим даже так. Что-то булькнув про себя, он увернулся от крокодила, который успел сдёрнуть с него куфию, и уже хотел атаковать, но запасы воздуха напомнили о себе. Финн, задыхаясь, выплыл на поверхность и почти начал плыть к другому берегу, собрав в кулак оставшиеся силы, но его схватили за плечи и вытащили на сушу. «Ёбаные птицы…» — про себя выпалил шакал, приподнявшись над песком, на который его грубо бросили, и буквально глотая воздух. — Я-то думала, что вы прикончили всех взрослых шакалов, а их отпрысков пустили на… — девушка-кайот то ли прыснула от смеха, то ли цыкнула от отвращения. — На удовлетворение плотских желаний. — Некоторые отпрыски просто могли сбежать из рабства, — стервятник встал на плечи Финна, не давая тому подняться. Другой же встал шакалу на ноги. — Или же какие-то сбежали во время истребления. — Тоже возможно, — одна из гиен подошла к шакалу и стала рассматривать его морду, сняв повязку с пустой глазницы. — Блять, он бракованный. Не продадим. Разве что извращенцу какому-нибудь или же в обычное рабство. Или же шкуру сдерём. Финн попытался укусить руку, но это оказалось бесполезно: мало того, что гиена успела её отдёрнуть, так ещё и дала сильную пощёчину, как бы говоря ею «Не рыпайся, иначе тебе же хуже». Она повернулась к остальным и задорно предложила воспользоваться пленником как игрушкой для удовольствия. Девушки оказались против и просто ушли патрулировать руины в поисках ещё какого-нибудь путника. А вот мужчины оказались очень даже за эту затею. Птицы встали с тела Финна, и он облегчённо выдохнул, не чувствуя когтей на плечах и ногах. Но потом он решил, что всё же лучше когти, чем полёт в ближайшую стену без возможности что-либо сделать. Сверху его прижал кайот, хищно скалясь от предвкушения. Но после его взгляд устремился на камень на груди Финна, который сияет приятным пурпурным светом. Кайот хотел его достать и вырвать, но замешкался из-за одежд на жертве. Шакал в это время пришёл в себя и, пнув коленом ему меж ног, отпихнул от себя. Голову уже начинает печь от палящего солнца, которое даже ещё до конца не поднялось… — Ах ты мразь! — псина поднялась и достала… пистолет. — Совсем охуел мне по яйцам давать?! Тут-то Финн понял, что дела совсем плохи, и решил валить, когда у остальных в руках тоже появилось огнестрельное оружие. К счастью, эти тупицы не отобрали у него саблю, поэтому отражать пули было относительно просто. И у шакала создалось стойкое впечатление, что эти ополоумевшие как-то успели ограбить караван с оружием G.U.N., что проходил по пустыне. «Надеюсь, это неправда», — подумал Финн, спрятавшись за стенами одного из домов, как раз в тени, где его обнаружить будет очень сложно. Правда, пришлось уйти в дом через окно, и как раз вовремя: один из грифов решил выследить цель с воздуха. — Он испарился! — крикнул он своим хриплым голосом. — Твою ж мать! — закричала львица, после громко зарычав. — Хор-р-рошо… Надо успокоиться и найти эту твар-р-рь… Все на поиски этого чёртового шакала!!! Притихший Финн облегчённо выдохнул, когда к нему никто не заглянул, даже этот гриф. Похоже, они действительно подумали, что он бесследно исчез, но это было беглецу на руку. Только отсиживаться до того момента, пока всё не уляжется, было не вариантом, поэтому Финн хотел уж идти, но не тут-то было. Он будто потерял всю власть над своим телом и не мог двинуть хотя бы фалангой пальца. Да и тени стали какими-то более тёмными, чем были раньше, и больше походили на немного рассеянную тьму. По телу скользит что-то очень мерзкое, холодное и удивительно знакомое, норовя добраться до Фантомного рубина или горла. Охотник зажмурился, уже готовясь к неизбежному, но вспомнил диалог с Арилом перед уходом и одну странную фразу, произнесённую им в гневе: Ну конечно же! Фантомы вне досягаемости теней, и тебя же эта тварь не выследит и не поймает! Чего тебе, блять, бояться? Что фантомом не станешь вовремя?! И лишь сейчас Финн понял, что это больше похоже на предупреждение, чем на выговор в гневе. Похоже, Арил с тех пор боится, что Мэднесс следит за ним, и знает-то этот шакал больше, чем говорит. Но тут уже время действовать. И есть одна проблема — он не знает, что делать. Вообще. Зато рубин будто догадался, о чём думает его хозяин, и тьма прошла сквозь Финна, скапливаясь неровным комочком где-то… вроде в нём, а вроде и в воздухе, а после исчезла, сравнявшись с тенями. Да и ощущения странные: вроде шакал ещё в этом мире, а вроде и нет. Где-то между, если так сказать. Финн встал и осмотрел себя. Выглядит он нормально, вот только… почему-то искажается. «Да плевать», — фыркнул про себя шакал и выпрыгнул на свой страх и риск на улицу. На удивление, земля не почувствовалось, хотя он на неё приземлился, пусть как-то более тихо, не поднимая пыли и шума… как призрак. Даже пролетевший мимо стервятник его не заметил. Или просто предпочёл не замечать. Охотник усмехнулся и помчался через улочки к нужному дому. Ему показалось, но его и без этого большая скорость сильно увеличилась? Впрочем, ему было нормально. Осталось лишь как-то к этому приноровиться, но успеется же. Один прыжок — и Финн на крыше. Да, путь он немного потерял, как и время с ощущением пространства, но ведь можно просто проскакать по крышам. Быстро отыскав нужный дом, шакал уж хотел к нему направиться, как его тело пронзила ужасная боль, и вместо прыжка у него получилось нелепое падение на край крыши. Вновь появилось ощущение пространства, и оно теперь не сильно нравится охотнику. Солнце тут же начало печь неприкрытую ничем, кроме белой гривы, голову, а в небе заорала какая-то птица: — Нашёл! Сюда! Финн поспешил подняться и приготовил свою саблю для дальнейшего боя. Ублюдский рубин решил подставить именно в этот момент, когда от него зависит жизнь его, сука, хозяина. Шакал, конечно, не был против перерезать кому-нибудь глотки, но не в одиночку и не с болящим телом, словно его через пресс, а, возможно, и несколько прессов пропустили. Охотник оказался слишком уязвим сразу с нескольких точек: с неба, с земли и с крыш. Даже вода не являлась каким-то спасением из-за ебучих крокодилов. — Ну ч-ш-што? — спросил выступивший вперёд змей. Бордовый платок на его шее говорил о лидерстве над какой-то группировкой. — С-с-сдаёш-ш-шься? Осмотревшись, Финн стал оценивать ситуацию, которая, как на неё не посмотришь, была очень не выгодной для шакала. Куда он ни пойдёт, то везде его ждут, а всех покромсать не удастся: слишком много народа, и пока он их всех вырезает, то уже выдохнется на мобианце двадцатом, и его поймают и пустят по кругу. Но всё круто повернула пришедшая львица, которая вся была во тьме, а зрачки в глазах настолько сильно сужены, что кажется, будто их нет. Изо рта, носа, глаз, ушей и ран у неё текла уже чёрная кровь. — Н… Н-на ю-уго… з-запа… — прохрипела она и упала прямо перед змеем, в чьих глазах читался неподдельный ужас. К Финну подступило и отвращение вместе с ужасом. Этот больной ублюдок решил их отравить. Но сколько она тогда сюда добиралась, что тьма уже успела её поглотить? Шакал хмыкнул, понимая, что это не его дело, и просто смотрел, насколько быстро разлагается женское тело, превращаясь в какую-то чёрную жидкость, по виду очень вязкую. Финн усмехнулся своей идее и достал свою верную саблю. Этого головорезы не заметили, поэтому обезглавливание двух воинов змея, которые поспешили загородить его от странной субстанции, стало внезапным. А после убийство нескольких парящих птиц-тварей, зверей на земле и крыше… Змей заметил тёмно-пурпурную тень, которая металась туда-сюда, пока убивала, и проследил за ней. — Ах ты… Больной ублюдок! — закричал, по определению, не голосистый аниморф, глядя на своего противника. Кровь стекает по его чешуйкам, но сейчас как-то пофиг, чья она. Важнее лишь то, с каким, блять, удовольствием шакал слизывает чужую кровь с лезвия, стоя напротив змея на соседней крыше. — Да ну? — притворно удивлённо спросил Финн. Камень на груди шакала сияет так ярко, как никогда не сиял, возвещая о своей перегрузке, а зрачки в его глазах сильно сужены, как бы говоря о низком здравомыслии и отсутствии здравого смысла вообще в этот момент. И эта кровь… Такая вкусная, такая… вязкая и ещё горячая… Хочется ещё… Хочется искупаться в этой жидкости, чтобы она заливала всё его тело, стекала по его шёрстке, наполняя его рот собой. Хочется вновь услышать предсмертные крики. Но… Но почему-то нельзя. Вот только почему? Моральные принципы? Или просто он вновь может убить кого не надо? Или же ради товарищей, которые в последний раз кое-как вытащили его из этого состояния, и из-за этого они завязали с разбойничеством и убийствами? Сейчас в Финне борются две совершенно противоположные стороны: кровожадная и отошедшая от убийств. И он даже не заметил, как обезглавил ещё несколько противников и начал купаться в их ещё тёплой крови, безумно улыбаясь. Похоже, кровожадная сторона победила и требовала своего приза. И Финн мог ей это дать. Ещё несколько осмелившихся напасть головорезов были разрезаны вдоль, поперёк или по диагонали своего тела, да так, чтобы внутренности вываливались наружу. Благо, верная сабля это позволяет. Это бы продолжалось ещё долго, если бы охотник не ступил в тень дома, где его ногу тут же обхватила противная чёрная субстанция. Благодаря этим отвратительным ощущениям Финн вспомнил, зачем он здесь. И, наверное, это странно, но надо бы потом поблагодарить Мэднесса за возвращение рассудка именно в тот момент, когда его ещё можно вернуть. Перерезая глотки противникам и плотно сжав губы, чтобы ни одна капля крови не попала ему в рот, Финн помчался к своей цели, не забывая становиться фантомом, где тени были слишком длинными. И это наверняка выбесило и змея, и Мэднесса, так как один терял своих товарищей, а другой не мог схватить свою цель. Поэтому им стоило объявиться, блять, одновременно на одной из самых маленьких площадей, где поймать Финна — это как два пальца об асфальт. Оба выглядят злыми и взбешёнными, правда, в глазах головорезов промелькнул ужас. — Ньока, может, давай его бросим? — спросил один из кайотов, пока остальные его собратья и товарищи отступали. — И потерять такую с-с-сладкую добычу? С-с-себе язык тогда прикус-с-си, — зашипел Ньока, доставая свои крисы. Голову печёт просто ужас. Финн не понимал, как Мэднесс за всё это время на пекле не умер или не упал в обморок, так ещё и стоит перед ним, при этом свеж как огурчик, и пытается схватить шакала щупальцами или руками. К ним присоединился Ньока, пытаясь хоть как-то ранить охотника, но ранил лишь, на своё несчастье, обезумевшего волка. Кара пришла к змею быстро, проникнув через задний проход и выйдя через рот в виде тентакли, что быстро и не церемонясь прошла путь от прямой кишки до ротовой полости. А после его изнутри пронзили многочисленные чёрные шипы различной длины, убивая и так умирающего. И лишь сейчас Мэднесс заметил, что Финн воспользовался этим и сбежал. — С-с-сволочь… — сгустки в теле мёртвого змея развеялись и вернулись в Мэднесса. Мёртвая тушка с неприятным звуком грохнулась на песок. — Как же я сам не догадался… И он исчез в тенях домов. Финн в состоянии фантома затаил дыхание и чуть ли не слился со стеной, когда эта тень остановилась вплотную к нему, будто учуяв что-то необычное. Но после она продолжила свой путь как ни в чём не бывало, всё отдаляясь и отдаляясь от шакала. Охотник быстро вышел из тени дома, и фантомизация спала. Он в безопасности… Наверняка головорезы уже смотались из города, а значит одной проблемой меньше. Но вот только у Финна возник один весьма логичный вопрос: «Откуда этот пидорас тут взялся?!» Впрочем, теперь это неважно. Удивительней было то, что он хотел лишь схватить шакала, но не изувечить или убить, от чего становилось ещё более беспокойно. Что эта мразь хочет с ним сделать? Финн вздрогнул от догадок, каждая из которых была страшнее предыдущей, и направился к своей самой первой цели, ради которой он и преодолел весь этот путь. Дом оказался не так уж и далеко. Оставалось пройти всего-то пару десятков метров и просто войти внутрь него. Для своей безопасности Финн вошёл в состояние фантома и лишь после этого зашёл в здание. На удивление, всё было очень даже ухоженным, будто в этом доме кто-то живёт. Но очень темно, словно его житель не знает о банальных свечах и лучинах. Навстречу гостю выбежал ещё один змей, по виду ровесник, только у него с нижней частью лица и торсом что-то не так: обе эти части были обмотаны бинтами и марлей. Змеёныш, который показался уж очень знакомым, увидев шакала, впал в ступор, но не отступил, а лишь приспустил марлю с лица. Финн вспомнил, где его видел: именно он истребил всех солдат и ассасинов, и не ножами с отравой на лезвиях, а своим собственным ядом. А сейчас эта змеюка готовится напасть на него. Клыки у этого вертихвоста слишком уж выражены для обычной змеи, поэтому неудивительно, что он их прячет. — Ну и кто ты у нас? — спросил он нормальным голосом и без шипений. Удивительно, ведь если змей хотя бы раз за диалог не пошипит, когда попадётся шипящий или свистящий звук, то всё — пиши пропало. — И почему ты искажаешься? — Моё имя Финн, — ответил шакал на первый вопрос и тут же зажал свой рот. Вроде, это был его голос, но он был более низким, бархатным и металлическим, а ещё раздваивался и был похож на голос какого-нибудь сексуального мужчины лет тридцати-сорока, а не шакала, которого жизнь имеет во все щели чуть ли не каждый час. — Какого хера?.. — Ты удивляешься своему собственному голосу, — змей закатил глаза, скрестив руки на груди. — Вот уж действительно какого хера. Моё имя Сунта. Убивать тебя не собираюсь. И без тебя одна сукина тварь чёрно-красная потрепала, как видишь. Заходи. И действительно: за всё то время, что Финн пребывал у Сунты, тот его и пальцем не тронул, лишь сам что-то пил из чаши. Правда, иногда задерживался взглядом на Фантомном рубине и тут же грустнел. Повязку он обратно не повязал, показывая, похоже, таким образом своё недоверие к незнакомцу и готовясь в любой момент вонзить свои ядовитые клыки ему в шею. Но Финн не мог его винить, ведь он, наверное, достаточно пережил. — Где ты его достал? — спросил Сунта, глядя на рубин с некой затухающей надеждой. — Ты про это? — спросил шакал, показывая на камень. Непривычно слышать такой голос… Змей кивнул, вновь отпивая что-то из чаши. — Достал на базе доктора Эггмана. Он, если честно, спас мне жизнь. Кажется… — Понятно… — если бы у Сунты были ушки, то они были сейчас прижаты к голове. — Просто… Если бы ты пришёл немного раньше, то, возможно… — Что? — спросил Финн. А потом он пожалел, что вообще спросил. Сунта встал и развязал бинты и марлю на торсе, открывая очень, очень неприятную картину: внешних покровов под бинтами не было, из-за чего мышцы видно буквально по волокнам. В некоторых местах были дыры, через которые хорошо видны внутренности. Особенно хорошо видно бьющееся сердце, обвитое чем-то чёрным, и лёгкие, так как на грудной клетке всё было выедено этим самым чёрным чем-то. Змей через несколько секунд стыдливо прикрыл это, пока Финн медленно приходил в себя. Он понял, что с ним, по сути, сейчас говорит живой труп. Это чудо, что Сунта вообще живой или же существует! Только где он подхватил такую заразу?! — Я отравился… — змей присел рядом, вновь перевязывая свой торс. Будто мысли прочитал, вот честно… — Попытался убить одного ёбнутого на голову волка в пустыне, а в итоге прокусил его… — он замолчал, пытаясь подобрать слово, — руку в чёрной броне, если её так можно назвать. Отравить я его не отравил, а отхлебнул я чёрной фигни этой знатно, вот ирония… Теперь сижу, уже неделю мучаюсь… А эта мразь просто взяла, вырвала половину страниц из одной интересной рукописной книжки и свалила в ебеня! — Можешь показать эту книгу? — Финн тут же заинтересовался. Удивившийся такой реакции Сунта кивнул и вышел ненадолго из помещения. Вернулся он уже с книгой, которая была в два раза больше, если судить по обложке, постепенно сужавшейся от корочки к краям. Финн, поблагодарив, взял предмет в руки и стал листать. Это оказалось тем, что он искал весь этот чёртов день. Шакал даже не заметил, что зачитался до начавшегося заката, и лишь боль в груди вернула его в реальный мир. Финн поспешил уйти, пока тело не заболело ещё сильнее, но случайно что-то пнул ногой. Посмотрел, что это, и ужаснулся: это был Сунта. Вернее, его уже наполовину прогнившее в чёрной материи тело. Пока что целые глаза смотрели в никуда. Финн решил переложить тело с пола на жёсткую циновку и закрыть ему глаза. — Покойся с миром, — вздохнул охотник, понимая, что действительно мог его спасти при помощи рубина. Хотя… Нет, не мог. Было уже слишком поздно. Финн вышел из дома. Фантомизация спала, и он почувствовал спадающий пустынный жар, лёгкий ветерок с водоёма и запах смерти. Теперь-то Сахили точно мёртвый город-призрак, никак иначе. Шакал пошёл по главной дороге в сторону выхода из города. Здесь было намного меньше теней, чем на других дорогах и тропах. Чёрт, а ведь его народ знал, как что делать и как сделать это безопасным. На середине пути фонари, что были незаметны днём, по бокам от тропы засветили ярким белым светом, как раньше. Создавалось некое ощущение живости, будто ещё ничего не мертво. Финн скинул с себя тяжёлый от крови, воды и событий бурнус и с неким ощущением лёгкости пошёл дальше, не боясь больше ничего. И плевать, что его шерсть и грива слиплись из-за давно засохшей крови. Оружие при нём, вся нужная информация при нём, так что можно спокойно возвращаться домой при свете фонарей здесь, что как раньше, так и сейчас включаются автоматически с наступлением темноты и при свете луны в пустыне. Финн даже не заметил, что его камень сильно так потускнел, пытаясь предупредить об одной опасности, которая ещё осталась. На горизонте, прямо в конце светлого коридора, маячат несколько таких знакомых мобианцев. Приглядевшись, Финн понял, что это его идиоты, и побежал к ним навстречу с такой счастливой улыбкой, будто бежит навстречу выигрышному чеку с выпиской в один триллиард золотых колец. А вот подвох он понял лишь тогда, когда он приблизился к ним вплотную: все они были в порядке, будто тех событий двухдневной давности не было от слова «совсем». Даже те, кто умер два года назад, были здесь. — Финн, ты идёшь? — Хизер скрестила руки и обиженно надула губки. — Мы, как бы, тебя ждём, — хмыкнул Арил, на чьих конечностях не было ни единой царапинки и ни единого шрамика, хотя перед уходом сюда и руки, и ноги у него были полностью перебинтованы и пропитаны кровью и чёрной материей, при этом последняя была получена от оникса. Конлей и Айзек лишь стояли и ждали, как и другие три шакала: близняшки и некий ассасин. Финн застыл на несколько секунд, но этого хватило напавшему на него Мэднессу для того, чтобы надавить шакалу на сонную артерию и заткнуть рот рукой. Иллюзии с недоуменными взглядами испарились в чёрной дымке, всё ещё зовя за собой. Мгновения спустя шакал потерял сознание. Мэднесс, так упорно искавший его весь этот ёбаный день и наконец поймавший в свою крепкую хватку, поднял добычу и перекинул через плечо, не боясь, что она может в любой момент очнуться и дать пиз… То есть, прикончить на месте. — Заставил же ты меня сегодня повозиться из-за фантомизации, Инфи, — волк, смеясь, похлопал охотника по спине, ближе к хвосту, но тот, как ожидалось, ничего не ответил. — А теперь пойдём. Они исчезли во тьме, покидая безмолвный город-призрак.