Геометрия Трех Углов

— Китан… — далекий шипящий шепот повторяет его имя где-то в темноте, он словно приглушен помехами переноса, — Китан!..   Потусторонний зов преследует его и в реальности, и Кит долго не может понять, проснулся ли он окончательно. Собственная давно забытая постель в одном из клановых покоев кажется жесткой и душной после странного кошмара, и Кит уже готовится встретить очередной сезон бессонницы. Он решает прогуляться по огромным сумеречным залам и величественным коридорам Додзе, проветрить мысли и, может быть, найти что-нибудь сьестное в общей столовой — вновь пробудившимся привычкам семилетней давности он даже рад в эту холодную, тревожную ночь.   В саду он находит соклановцев — находит скорее по крикам разъярённого Мекса. Тот сжимает запястье Энни одной рукой, а другой будто замахивается на нее многострадальной планшеткой. Энни застыла, вжав голову в плечи, опустив лицо так, что платиновая челка спадает на лицо, скрывая упрямо нахмуренные брови. Мекс кричит что-то о ее правах, о наглости, о памяти Эхо. Кит не хочет это слушать, он прерывает брата на полуслове, схватив за дрожащий локоть:   — Мекс хватит, прекрати этот цирк, — его тон холоден, взгляд тверд. Мекса это бесит еще больше, но он не решается пойти против равного себе. Гневно швыряет планшетку на перила деревянной беседки и уходит. Китан тяжело вздыхает и потирает переносицу.   — Ты пересматривала передачу? — устало спрашивает он Энни.   — Тоже будешь упрекать меня в том, что я не достойна видеть ее? — с вызовом отвечает она, и Кит не уверен, что понимает, имеет ли она ввиду запись или ее отправительницу, но это кажется ему таким неважным. Он берет в руки планшетку, — машинально проверяет на наличие повреждений, — и жестом приглашает девушку последовать за собой.   В его личных покоях он отдает устройство Энни, и та включает запись. Китан снова, словно завороженный, смотрит в блеск бирюзы глаз покойной и не верит произошедшему. Может, Мекс прав? Может, это его, Китана, личная ошибка? Может, Эхо осталась бы жива, не покинь он их тогда? Может, у них получилось бы…   — Какой она была? — прерывает его размышления светловолосая Тенно.   — Ты правда хочешь знать?   — Я хочу понять Мекса, Марлен… и тебя. Что вы чувствуете. Мне кажется, это важно, — Кит хмыкает в ответ.   — Она была… упертой, как баран. Серьезно, однажды Тешин отказал ей в участии в конклаве наравне с нами. Ну, она тогда была еще «недостаточно опытна». Знаешь, что она сделала? — Энни пристально вглядывается в его глаза, и Кит мысленно ставит себе звездочку, — она вызвала его на бой! Самого Тешина! Ох, это надо было видеть. Должен отдать ей должное, она не сдавалась до последнего. Потом ходила вся в синяках, но такая довольная, — он ловит себя на том, что смеется с Эхо из воспоминаний в унисон.   — Она тебе нравилась? — вдруг спрашивает Энни, заглядывая своими звездочками-льдинками ему в глаза, и Кит понимает, что не может, не хочет и не будет ей врать.   — Да. Нравилась. Сначала я думал, что это братская любовь. Но потом понял, что братья и сестры себя так не ведут. Может быть, если бы я не ушел, все было бы хорошо, — к концу фразы он опускает взгляд, смиряясь с тем, что ту радостную Эхо из выцветших воспоминаний и ту повзрослевшую Эхо с экрана планшетки уже не вернуть.   — Винишь себя? — с одной стороны, Китан должен бы чувствовать себя, словно на допросе, но небесная синева готова вот-вот затянуться печальными грозовыми тучами и пролить на черствую почву ливень слез, а у брюнета на душе легко…   — Виню, — … и горько одновременно.   Энни робко тянет его к себе за шлевки костюма и обнимает, обхватывая шею руками. Он прижимается к ней в ответ, доверяясь маленькому уютному огоньку цвета лазури.   Все могло бы быть иначе.   Сайхо это знает, но не хочет ничего менять.