Геометрия Трех Углов

Мекс несется прочь из сада, ноги сами ведут его в уже давно знакомый коридор — мрачное прибежище его личных неудач и обид. Он уже привычно прислоняется спиной к холодной обшивке, душа гнев и ярость сбитыми о нее же костяшками. Ему хочется кричать, ломать кости и душить. Всех. Китана за то, что тот совсем как подлый трус сбежал от них, ведь именно после его ухода Эхо начала меняться — понемногу, медленно, постепенно, меняться необратимо. Энни за шаловливые ручки, которые постоянно лезут, куда не надо, за этот упертый интерес, за нарушение его приказов и абсолютное безразличие к устоявшимся законам. На зло ведь делает! Жана за весь этот чертов цирк — опять ему на зло, специально, чтобы ему больнее было! Марлен за внимание Эхо при жизни, постоянные взгляды, улыбочки, прикосновения Эхо к рыжей зазнайке…   Его понесло, он понял. Марлен не зазнайка, он знает, и Китан не хотел уходить, он  з н, а е т, но все равно больнее всего почему-то всегда именно Мексу, и он понять справедливости судьбы не может, как бы ни старался.   Из-за створок металлической двери на него смотрит пара изумрудных глаз, и Мексу стыдно.   — О, Лили… Я… Я тебя разбудил?   — Не то, чтобы разбудил, но под избиение своей стены заснуть сложновато.   — Прости меня, пожалуйста, я просто…   — Чшшш… — Лили подходит к нему и кладет тонкий пальчик на его губы; она уже в шелковой ночной рубашке и шортиках, и ткань мягко щекочет Мексу ладони, когда она кладет его руки себе на талию, а свои — ему на плечи, — скучаешь по ней?   Мекс печально кивает и вновь заглядывает в ее ярко-зеленые глаза.   — Тебе не кажется, что ты слишком зациклен на ней?   — Я не могу перестать думать о ней… О том, как все могло бы быть, если бы—   — Эй, перестань. Я здесь, о ней больше ни слова, понял?   Мекс кивает. Она, соблазнительно покачивая полуголыми бедрами, манит его за собой, вглубь сумеречного Личного отсека. Мекс впервые чувствует пустоту в голове и полную уверенность в происходящем под ребрами.   Они жарко впиваются друг в друга губами, оставляя свои лилово-багровые метки в самых сокровенных местах, их тела словно спаиваются вместе, становясь единым целым, стремясь растянуть тягучее удовольствие на всю предстоящую ночь. Лили томно тянет ползунок молнии на его костюме вниз, поддерживая зрительный контакт, в то время как ее шелковая рубашечка оказывается резко и властно сорвана с бледной груди. Мекс самозабвенно вылизывает ее шею, ключицы, покрывает укусами и поцелуями ее плечи, упругие груди и ладони, она зарывается пальцами в его короткие волосы и блаженно стонет ему в макушку.   Ее тяжелые шаги неспешной капелью отражаются от стен коридора Додзе, перебиваемые лишь чьим-то тихим голосом. Ее душа леденеет, когда она слышит протяжное «Мекс!..» из-за двери отсека Лили, и тело движется само. Она встает перед дверью и считает по себя:   Один…   «Да! Охх…»   Два…   «Да, Мекс, еще!»   Три…   «Быстрее, давай… АААХХ!»   Четыре…   " — Скажи, что тебе никто не нужен, кроме меня… — Никто… Только ты…»   ПЯТЬ!   Никс вымещает гнев на железной двери, и на ее поверхности остается вмятина. Створки издевательски медленно расползаются в стороны, и мрачная в своей ярости Тенно входит внутрь, заставляя «возлюбленных» оторваться друг от друга. Мекс зол, но это не мешает ему краснеть до ушей и пытаться прикрыться. Лили выглядит так, словно выиграла у кого-то в покер, при этом совсем не стесняясь своей наготы.   — Что, завидуешь, девочка? — ехидно вопрошает она, а Никс лишь стискивает до скрипа зубы. Покидает варфрейм, уже занося руку. Лили лишь насмехается. Вольт появляется в последний момент.   — Уйди.   У Марлен больной взгляд побитой хозяином собаки. Она, старательно смаргивая слезы, убегает прочь.   Лили засчитывает себе еще одну победу.