Геометрия Трех Углов

Миса в его привычном буро-сером соцветии смотрится, честно говоря, чуть более, чем эпично. Она всегда напряжена, словно оголенный нерв, волокна и ткани которого — сплошной адреналин. Даррел готов любоваться часами. Останавливает его только уже привычно пристроившийся ко лбу ствол одного из пистолетов-близнецов. Он фыркает каждый раз, но отворачивается, позволяя Эхо и дальше замыкаться в своем Личном Блять Пространстве. Он знает, что она блефует, и блефует весьма неумело. Но нервировать ее тоже не хочется. Хотя бы ради целостности конечностей варфрейма. Сначала все идет как нельзя лучше. Кажется, Ария — знакомая Рела — даже завидует их слишком хорошо сложившемуся дуэту. Она нервно царапает энергокогтями все, что попадается под руку, и Даррел с почти дьявольским злорадством думает, что ее эффективность  возросла в разы. К слову о Валькирии и еще одном их союзнике — эти трое работали сообща, регулярно собираясь неизменным составом. Ария выступала тяжелой артиллерией — Истерия мало того, что обеспечивала смертность почти 75% основных сил врагов, так еще и давала хозяйке неуязвимость; Даррел брал на себя прошедших мимо нее и спрятавшихся за препятствиями уникумов — приятный бонус Величественного Клинка позволял достать всех и вся, не подставляя себя под удар; а Жан работал огромным холодильником, замораживая всех неугодных его воле. Зоркая и до ужаса меткая Миса почти стала логическим завершением этой бригады смерти. Почти. У них с Жаном вдруг происходит резкий совместный «щёлк». И у этого «щёлк» — ярко-огненные шелковистые волосы и наивные золотистые глазки. Даррел чуть не поперхнулся, когда наткнулся взглядом на этот «факелок» в первую их встречу. По сравнению с еще сильнее промрачневшим доспехом Мисы, золотые вставки брони Никс сверкали на солнце ярче и контрастней. У Даррела болели глаза. Может, это было причиной его саркастично-иронично-мудацкого поведения, а может, ебанутая ревность вкупе с ущемленным чувством собственной важности. В любом случае, язык за зубами он держать не умел. О чем особенно злая в тот день Эхо не принебрегла ему напомнить. В общем и целом, Даррел остался доволен ее несомненно возросшими навыками. И его гордость почти не омрачал тот факт, что ему пришлось залечивать аж девять дыр в груди Экскалибура.  При том, что использовала она нихера не автоматический Акмагнус — парные пистолеты с обоймой в двадцать патрон на двоих и скорострельностью «на троечку». От остального десятка он успел увернуться. Однако же вернемся к сути. Эхо и Жан сьебывают в контору к Мексу. Тот и самого Даррела пытается завербовать на радостях, однако снова получает любезный «от ворот поворот». Ария недобро скалится и разьяренно потряхивает каштановой гривой, называя бывших союзников предателями и трусами. Даррел видит в ее вишневых глазах тоску брошенной собаки, но не может и не хочет разубеждать ее в столь кардинально негативных предрассудках. Даррел ублюдок, но не дурак. Он все видел. Видел, как встрепенулся Мекс при виде коротких локонов цвета космоса и синяков под уставшими бирюзовыми глазами. Чувствовал убийственную ауру Мисы в момент, когда она выхватила Акмагнус из кобуры, ее яростный взгляд, вопящий «РУКИ ПРОЧЬ!» Давно догадался о природе странного поведения Жана, хоть бедный «морозильник» и сам еще не подозревал о подоплеках и нюансах пубертатного периода. А еще с самого начала знал, что никому из них не будет легко. Но предусмотрительно не вмешивался, и не собирается в ближайшие циклы. Одиночка остается одиночкой.