Геометрия Трех Углов

Он находит ее в Цетусе. Как отделался от Гулей — не помнит. Короткие черные локоны слабо колышутся на пронизывающем Эйдолонском ветру, а уставшие бирюзовые глаза устремлены в ночное небо с россыпями белесых точек-звезд. Даррел не любит земные звезды. Она не отрывает от них взгляда, даже когда его голос нарушает плотную тишину: — Я, может, и ублюдок, но я не тупой. И я не собираюсь извиняться за сказанное. Ложь. Откровенная и почти очевидная. Даррелу кажется, что Миса чувствует его стыд и вину, невидимой аурой нависшие над ним, потому он пытается придать своему голосу как можно больше жесткости. Впрочем, на мразотные самоощущения это никак не влияет. — Знаю, — безэмоцианольно отзывается стрелок. — Нихера ты не знаешь! — в нем вскипает гнев; вспыхивает, как небрежно разлитое горючее от единой искры. Но Экскалибуру нечего сказать, и он лишь садится рядом с обхватившей руками колени Тенно. Доспех сросся с ним, и Даррел не горит желанием покидать его, пусть угрозой на одиноком утесе и не пахнет. — Эхо, — говорит она спустя некоторое время. — Знаю. Китан рассказывал. Эхо хмурится. Прячет нос в складках черного бархатного шарфа, закусывает губу, но молчит. Не стоило, наверное, его упомянать. Хороший парень. Как-то давно, когда Даррел еще не дал стрекача, а Китан с Мексом еще только выползли из криокамер, Лотос отдала их ему на попечение. Веселое было времечко. Не сказать, что ребята многому научились у похуиста-Рела, всегда вертевшегося только на своем сомнительном чутье на неприятности, однако пару важных жизненных уроков все-таки вынесли. Например, что самый лучший и одновременно трудный образ жизни — одиночество. Мекс урока не оценил, и предложил основать клан на троих. Кит как загорелся, так и остыл — по щелчку пальцев. Экскалибуру льстил сам факт приглашения от своих учеников, однако железные принципы не позволили помочь даже с отстройкой додзе. Кто бы мог подумать, что Даррел настолько редкостная сволочь. — Ты сама знаешь, что сказанное мной правда. Он сам не знает, зачем снова поднимает эту тему, но почему-то это кажется ему опорной точкой всего их взаимодействия. Они словно топчатся вокруг, не решаясь  озвучить «больную» для обоих тему, но это единственный способ найти общий язык. Но каждый раз, делая шаг, они напарываются на чужие колючки. Очень мило. Эхо кивает. Красноречие Даррела солютует ему отрубленной головой. — Я заебался подбирать слова, так что слушай: Ната последняя сучка, и не заслуживает ни моей, ни твоей преданности. Маргулис там и впомине не было. Так что по сути это даже не предательство. Я предлагаю тебе совместную работу. Эхо кивает вновь, и ему кажется, что этот простой жест отдает горькой решимостью. Будто она сжигает мосты. Что ж. Значит он — тот, кто достал для нее литры бензина.