Копай, двемерка, в потустороннее

Утро выдалось слишком морозным, даже для Винтерхолда. Я вышла на балкон Коллегии, чтобы подышать свежим воздухом, и осмотрела город вдалеке. Он явно визуально изменился. Архитектура несколько отличалась от того, что я видела раньше, до чтения Свитка. От того, что я видела в детстве. И Септима снова задумалась: а если во время очередного чтения я сотру существование своих родителей? Или собственное рождение? Нет, это всё-таки было невозможно. Я - утерянная часть пророчества. Или нужный исполнитель. Я исправляю дефекты мироустройства. И никто с этим не справился бы, кроме меня. Спиной я почувствовала чужой взгляд. Ко мне снова пришла моя госпожа. В человеческом облике. Её рука легла на плечо Септимы, и я вздрогнула - не от неожиданности, а от предвкушения. Воспоминание о событиях сегодняшней ночи заставили мои щёки гореть. - Здравствуй, моя девочка, - её голос, как всегда, успокаивал и будоражил одновременно. - В Коллегии готовится экспедиция в двемерские руины. Мне кажется, ты должна поехать. Без тебя там не обойтись. Мои глаза загорелись. - Конечно, я поеду! Давно не видела двемерских руин вживую, в последнее время только изучала. В голове прозвучал вопрос, который, как я понимала, будет мучить меня, если я не задам его Херме-Море прямо сейчас. - Госпожа... Простите, что не в тему. Но в последние дни я думаю об одной вещи. Несмотря на все свои великие знания, я смертная. И не смогу переписывать Свиток столько лет, сколько требуется, чтобы полностью починить мироустройство, - я посмотрела внимательно ей в глаза. - Скажите мне правду. Вы собираетесь меня когда-нибудь заменить? Херма-Мора оставалась всё такой же спокойной, безмятежной, невероятно красивой. - Нет, моя Септима. Ты слишком ценна, и вряд ли во всём мире найдётся кто-то, обладающий такой же силой. Когда придёт время, твоя душа всё равно попадёт в Апокриф, ведь ты принадлежишь мне. Свиток я заберу. Он будет доступен только тебе. И ты будешь читать его столько, сколько нужно. Я и не заметила, как по моей щеке покатилась слеза. - Апокриф... Его реки и его глубины. Его тёмное зелёное небо... - я улыбнулась сквозь слёзы. - Я люблю вас, госпожа. - Я знаю, Септима, - Херма-Мора как будто светилась изнутри. - Я знаю.

***

Экспедиция в двемерские руины прошла на славу. Кроме всего прочего, мы нашли несколько интересных артефактов, а также - чудом сохранившуюся карту. На ней отмечена была точка на севере от Коллегии, не так уж и далеко. Скорее всего, следующая экспедиция будет направлена туда, и в ней я тоже возьму участие. Учителя Коллегии начали говорить Септиме, что мне пора браться за преподавание колдовства. Но я не хочу преподавать. Я хочу учиться. За этим я здесь. Савос поддерживает меня в решении углублять свои знания. Он знает обо всём - и о Свитке, и о служении Херме-Море. Я считаю, что он - настоящий друг. Ведь друг не будет осуждать. Никогда. Однажды, когда я выходила из библиотеки, где мы с Урагом разбирали одну интересную книгу по двемерам, Херма-Мора встретила меня в коридоре. И позвала в мою комнату. Я сразу поняла, в чём дело. Госпожа предупредила меня, что чтение Свитка может оказаться тяжелее, чем обычно, ведь я перешагнула рубеж, после которого начинаются глобальные изменения реальности. Но Септима не боялась, и Херма-Мора знала об этом. Как и о том, что у меня всё получится. Я устроилась на полу и открыла Свиток, уже будучи готовой погрузиться в него. Как обычно, моё сознание затянуло внутрь, и в этот раз я увидела перед собой стену. Я парила в пространстве, а стена возвышалась и тянулась бесконечно во все четыре стороны. В руках моих материализовался клинок. И я поняла, что должна сделать. Свиток помогает мне? Уверенным, резким движением я прорезала стену, оказавшуюся всего лишь ветхой бумагой. После чего вошла в образовавшееся отверстие. Бедная Септима. Лучше бы она это не делала. То, что я увидела, было хуже любых кошмаров. Перед моими глазами предстал механизм мироустройства. И он совсем не был похож на мои любимые двемерские механизмы. Нет, это было нечто, что хотело меня убить. Оно вырабатывало ядовитый пар. Огромное множество шестерёнок, труб, непонятных машин невообразимых и кошмарных форм. Я явно почувствовала - они питались страданием. По ним текла невинно пролитая кровь. Кровь всех, кто не вписался в мироустройство. Свиток испытывал меня. Мироустройство вложило мне в руки клинок, чтобы я разрезала его покрытие и увидела внутренности. Отвратительные. Мерзкие. Я начала задыхаться. Я начала кричать. Септима кричала так громко, что некоторые шестерёнки остановились. Ядовитого коричневого пара стало меньше. И я просто продолжила уничтожать этого механического монстра своим криком - криком не ужаса, а звенящей непокорности. Когда дыхания перестало хватать, а пар забил лёгкие, меня выкинуло обратно в реальность. И я снова дрожала. Я снова не справилась с чувствами. Меня стошнило на ковёр. Хотелось сорвать с себя кожу, вырвать все волосы, выколоть глаза, которые видели то, что им не положено. Но больше всего мне хотелось спрятаться. Уйти куда-то, где никто никогда меня больше не найдёт и не потревожит. Госпожи рядом не было. Только зелёная дымка. В голове возникла карта, которую мы нашли во время экспедиции. И точка на ней. Я помнила дорогу. Не взяв с собой ничего, кроме дорожной сумки с парой бутылок скумы, Септима выбежала из комнаты. И бежала, бежала к выходу, пока удивлённые ученики смотрел вслед. Бежала по мосту, бежала вниз, бежала по льду, несколько раз чуть не провалилась. Я бежала от всех и от всего. И не чувствовала усталости. Наконец, я пришла. Вот она, точка на карте. Ледяная пещера, прикрытая округлой дверью. Эти двери сделали двемеры. Когда был построен последний этаж, дальше некуда было. Это был и есть истинный апофеоз. Чёрт. Чёрт. Только не терять разум. Только не снова. Септима ничего не боится. Септима великая и могущественная... Септима хочет забиться в угол и плакать. В пещере я наконец-то нашла подобие покоя. И сразу заметила то, что именно двемеры отметили на своей карте. Огромный куб с запертой дверью. Что ж, вероятно, внутри - проход в один из неисследованных древних городов. Или, может быть, сердце бога? Сердце твоё и моё... Или, может быть... Ломтик сыра? Септима захохотала. Я наконец-то почувствовала собственное бессмертие. Да, вот тут я буду жить. Я не чувствую холодов, мне не нужно ни сна, ни еды, мне нужен проход туда, внутрь, мне нужно читать Свиток и познавать, нужно переписывать мироустройство и питаться потоками собственных невообразимых глубин... Ярких, как Апокриф. Херма-Мора смотрела на меня с потолка. Совокупность шевелящихся отростков. И золотых, родных, любимых глаз. Госпожа. Моя. А я - её. - Моя девочка... Тебе нужен отдых. Да. Мне определённо нужен был отдых. Я бросила сумку на полку в двемерском шкафу, а сама легла на лёд и провалилась в сон.

***

Прошло несколько дней. В голове прояснилось. Я замёрзла. Хорошо, что Септима прихватила с собой скуму - она согревает. В шкафу нашлись пустые пожелтевшие листы бумаги. И перо с чернилами. Странно, ведь здесь тысячи лет никого не было, кроме Септимы... - Пиши. Это для тебя. Пиши то, что рвётся наружу, иначе оно продолжит тебя жрать, - послышался голос моей госпожи. Жёлтые глаза смотрели на меня так внимательно, как никогда прежде. Что ж, я должна была вылить всё на бумагу, чтобы голова попросту не взорвалась. "Представьте себе, что вы живёте под волнами — с дальнозоркого благословения великолепнейшей материи...". Моя рука как будто летала в отрыве от тела. Я писала и писала... И мне стало легче.

***

Прошло ещё несколько дней. И вот - я всё ещё здесь. Ура! Мы пришли в ту точку, с которой я начала свой рассказ. Рука всё так же дрожит, скума кончается, я жду свою госпожу - уставшая, разбитая. Двемерский ящик манит. "Размышления о Древних Свитках" почти дописаны. В этой точке прокола всего внутреннего пространства бедной Септиме хочется исчезнуть, как двемеры. У меня ведь двемерская душа. Септима ничего не боится. Септима может всё, что угодно. Септиме холодно. Септима хочет выть. Септима... что-то чувствует. Меня поднимает ввысь скользкое, тёплое щупальце. И я встречаюсь с ней. С моей любимой. Она снова рядом, и я не сразу это понимаю. Но когда осознание приходит, я улыбаюсь так широко, что губы трескаются. - Госпожа! Пожалуйста... Помогите мне. Она смотрит почти ласково. - Спасибо тебе, милая Септима. Ты дала мне одно из самых важных знаний, за которым я гонялась многие века. Это знание о том, что мироустройство всё-таки можно починить. И мы с тобой будем его чинить, сколько нужно. А сейчас... Я знаю, ты хочешь моего совета. Или даже моего тепла. Я дам тебе и то, и другое. Я слушаю внимательно, застыв в немом восторге. - Моя девочка, ты проделала долгий путь. Но это всего лишь начало. Начало нашей великой работы. Которая обязательно будет сделана. А сейчас тебе нужно вернуться в Коллегию. Дописать книгу. Увидеть тех, кто был с тобой рядом на этом пути. В голове возникают лица друзей - библиотекаря Урага гро-Шуба и мага Савоса Арена. Я должна вернуться к ним. Должна всё объяснить. Не бросать тех, кто был со мной рядом на этой страшной дороге. - А пока мы здесь, в уединении... - Херма-Мора крепче сжимает моё тело. - Давай отдохнём вместе. Она опускает меня. Бережно, как всегда. Её щупальца приближаются, ласкают моё тело, гладят и исследуют. Пока она рядом, я ловлю эти моменты, чтобы не забыть никогда ощущение апокрифического бессмертия, которое ждёт меня впереди. Одежда падает на пол. Я знаю: вместе мы всё сможем. И даже мироустройство нам под силу. Но главное - вместе с ней хорошо. Даже в этой холодной пещере. А остальное... Всё остальное - потом.