Потеряны, не найдены, недоступны (Тогда я заберу тебя себе)

      Всё вокруг словно теряло с каждым днём всё больше красок. Превращалось в серое и безжизненное марево. Как бы ярко не светило солнце, оно не могло согреть что-то внутри. Будто там был не кусок образовавшегося льда, а стали. Холодной. Неприступной. И... немой.       День сливался со днём. Каждый сон стучал будто по металлу, мешая крепко спать. Нормально дышать. Двигаться. Отдыхать.              Хосоку снилось. Он знал это, но не мог проснуться. Сон был плотным, слишком настоящим. Гримёрка клуба тесная, душная, с неровным светом от ламп по краям зеркал. В воздухе запах пота, косметики, одеколона и терпких сигарет. Он стоял у стены, ладони упирались в холодный кирпич, дыхание было сбито, тело напряжено.              Сзади был Юнги. Он подошёл быстро, уверенно, как всегда. Руки его будто знали путь наизусть — по бёдрам, талии, под тканью свитшота. Его голос, хриплый и тёплый, прошёлся по коже:              — Знал, что ты захочешь.              Это было правдой. Хосок действительно хотел. Хотел Юнги даже когда не знал, где заканчивается «хочу» и начинается «просто не хочу терять». Пальцы вжались в стену, как о последнюю опору. Сначала Юнги движется медленно. Потом сильнее. Хосок мечется внутри себя. Слишком быстро. Слишком грубо. Что-то щиплет, тянет, как будто тело не поспевает. Но если сейчас попросить… если сказать «стоп»… он уйдёт.       Навсегда.              Жжение возле сердца было намного хуже, чем то, что сейчас он ощущает внутри. Поэтому шёпот. Тонет где-то в горле и сливается с хрипом.              Организм отзывается эхом боли, не резкой — тупой, глубокой, той, что остаётся потом. Он вспоминает, как сам делает вид, что ему приятно. Подстраивается. Сгибается. Притворяется. Чуть запрокидывает голову, сглатывает воздух. Громче дышит. Он даже почти стонет, как в порно, чтобы тот подумал: нравится. Чтобы закончил быстрее. Юнги где-то за гранью, не замечает. Или не хочет.              Делает шаг назад, притягивается ближе, как будто соглашаясь со всеми чужими действиями. Как будто так — лучше. Без слов. Без эмоций. Чтобы не спугнуть. Чтобы остаться рядом.              Когда всё заканчивается, Юнги отступает. Не смотрит. Застегивает ремень, бросает взгляд в зеркало, поправляет сбившиеся волосы.              — Увидимся, — бросает, уже на выходе.              Хосок остаётся. Стоит, не двигаясь, с пустым взглядом. Позже вызывает такси, хотя приехал на каршеринге.              Он — не плачет. Словно слёзы — это не для него. Он отпирает дверь квартиры, проходит в ванную, и долго моется. Потом садится на край ванны, ставит ноги в тёплую воду. Смотрит, как капли текут по внутренней стороне бедра. Вытирается аккуратно. Потом крем. Тот, что всегда держит под раковиной, без запаха. Осторожно, не глядя. Не с болью, а с усталостью. Знает, что зла не было. Юнги просто не услышал.              И всё равно — так не должно быть.              Только… произнести это в тот момент — не смог. Потому что понимает: этот человек рядом только до тех пор, пока его не спугнуть правдой. Потому что Юнги и вне постели грубый и холодный. Потому что каждый раз, когда Хосок пытается начать говорить, чувствует, как слова застревают в горле. Он не уверен, что Юнги их примет.              Он проснулся рывком. Лежал долго. Не двигался. В горле першило. Внутри тела — вязкий страх. Спина вспотела, волосы прилипли ко лбу. Дрожал. Он всё ещё там, в той гримёрке. Из эмоций — только стыд. Стыд не от того, что было. А от того, что он так и не сказал. Может, если бы он тогда просто… внятно, громко, чётко… Может — Юнги бы услышал. Может — остановился.              Но он выбрал молчание. Выбрал оставаться. Выбрал быть использованным вместо того, чтобы быть оставленным. А потом была тишина. Только хруст подушек. И ощущение, что лучше быть сломанным рядом, чем целым в одиночестве.              И теперь всё, что у него осталось — это этот сон.

✗✗✗

      Наступал новый и очередной день. В который раз Чонгук сидел на диване, безуспешно пытаясь разбудить Чимина, который словно не спал уже несколько ночей подряд. Ни один будильник не прорывался сквозь густую пелену его сновидений, превращаясь просто в саундтрек того, что там происходило. Благо, никому из них не надо было на работу. Ну, как, Чимину в кафе, а ему просто за ноутбук. Но это всё равно значило одно: сегодня они свободны. Хотя бы от рабочей рутины.              В комнате пахло тишиной утра и чем-то мирным.              Чонгук смотрел в телефон. На то сообщение, которое ему пришло, когда он решил оставить двоих упрямцев взаперти. Чтобы они смогли войти в понимание и выйти из диссонанса. Как бы каждый из них ни сопротивлялся тому, что их пути разошлись, он нутром ощущал, что нет. Просто было что-то. Что-то такое, что ему до сих пор никто не рассказывает. Причины — неизвестны. Но и неважно. Всё же наладилось? Это главное.              Теперь у них была почти идиллия.              Он погасил телефон и решил: сегодня точно займётся уборкой в спальне. Протрёт пыль, вымоет полы, поменяет постель. Потому что диван надоел. Сколько можно игнорировать нормальную двухспальную кровать? Тем более, что здесь было места едва на полтора человека. И хоть один из них сейчас занимал меньшую часть их спального места, это всё равно было ужасно неудобно. А в дни, когда ещё и погода разгуляется, так и вовсе невыносимо жарко.              Не будет он будить. Займётся тем, что запланировал. Заодно выполнит упражнения для руки. И даже, может быть, успеет приготовить завтрак.              — Ну, ладно, поехали, — тихо прошептал он себе под нос.              Встал, натянул серые спортивные штаны и пошёл в спальню, которая давно стояла закрытой, как музей памяти.

✗✗✗

      Чимин проснулся от запаха свежесваренного кофе и… тостов? Внутри всё сжалось от внезапного желания встать и вкусить то, что было приготовлено. Его одежда валялась на стуле рядом с диваном. Ему было лень. Поэтому он нехотя завернулся в простыню и прошёл на кухню.              — Доброе утро, — пробурчал Чимин, несколько раз крепко сжав и разжав веки.              — О, привет! Как ты? — Чонгук поставил на стол тарелку с аппетитными тостами.              Ждать не хотелось. Чимин просто схватил один и откусил. В сонливой блаженности он вскинул брови.              — Господи. Сыр с чесноком. Боже, я умираю от счастья, — прошёл к стулу и плюхнулся на него.              — Я рад, что тебе нравится. Я не очень хорошо готовлю, если ты помнишь, поэтому даже это я делал строго по рецепту.              — Тосты… по рецепту?              — Да, — не скрывая ничего, Чонгук сел напротив, пододвигая кофе.              — Кофе… Хлеб и кофе… Эти запахи, — Чимин вдохнул их полной грудью и снова сделал укус. — А ты?              — Я поел. Как раз за пару минут до того, как ты возник здесь словно призрак, — он кивнул на простыню.              — А… Мне лень. Я что-то очень устал, — свободной рукой он потер глаза, потянулся к кружке и слегка коснулся её подушечками пальцев.              Кофе был ещё слишком горячий.              — Чимин?              — М? — он облизнул пальцы, коснувшиеся до этого сыра, посмотрев уже более сознательно на Чонгука.              — То сообщение… Почему нельзя… не стоит говорить о тебе и вообще называть твоё имя? Мне было как-то неловко. Юнги даже спрашивал про тебя. Только… только он сказал: «Как там Ёнсо? Вы помирились?» И я… немного был в шоке.              Чимин вдохнул полной грудью. Это был уже третий раз, когда Чонгук поднимал этот вопрос. Но впервые цитировал Юнги. Он не ощущал никакой тяжести лжи или бремени молчания. Говорить об этом совершенно не хотелось. Но одно и то же... Понимание того, что от него отстанут, было слишком очевидным. Надо объяснить. Как-то. Подходяще.              — Я не очень люблю таких людей, как Юнги.              Чонгук хотел что-то вставить, но Чимин остановил его жестом, предвещая защиту того:              — Я не буду утверждать, что он — плохой человек. Мы через многое прошли с тобой. Многое пережили. Думаю, что ты имеешь право выбирать себе тех друзей, которым доверяешь, которые тебя устраивают, — на секунду он задумался. — Я хочу, чтобы у тебя было всё хорошо. Но этот круг общения… Чонгук, он мне совсем не близок. Я не хочу иметь с ним ничего общего. Даже чтобы они знали меня.       Чонгук поставил локоть на стол, сжал руку в кулак и упёрся в него подбородком. Эти слова были искренними. Ему хотелось, чтобы ему доверяли. Он это получил. И действительно, хотелось всё начать сначала. Забыть, почему так, а не иначе. Всё нужное пусть останется у психотерапевта на приёме. Если Чимину так комфортнее и безопаснее, то пусть будет так. Тем более, он прав в одном — это его друзья, и необязательно им знать, что происходит в его личной жизни.              — Я понял. Спасибо, — Чонгук коснулся правой рукой локтя напротив увереннее, чем это делал неделями ранее. Управление всё ещё было тяжёлым, но ощутимо контролируемым. — За твоё доверие. За то, что снова поверил в меня. В нас.              Чимин облегчённо улыбнулся:              — И тебе. И пусть ты ещё и таскаешься за мной в эту проклятую ванную, как кот, который боится, что хозяин там утонет, — он посмеялся.       Секундная пауза.              — Меня Юнги утром снова пригласил вечером поиграть в настолки. Честно, я не видел его таким… открытым, радостным. Он очень изменился с нашей первой встречи. Хосок всё ещё не хочет с ним поговорить? — в голосе проскользнула надежда. Хоть он и понимал, что это не его дело.              — Нет. Он и со мной отказался недавно видеться. Я хочу сходить к нему завтра. Не нравится мне то, что с ним происходит.              — Понимаю. Если что, я всегда рядом, — Чонгук ободряюще улыбнулся.              — Я тоже, — Чимин коснулся кружки. — О, наконец-то, кофе остыл, — он сделал глоток. — Боже! Это что, сироп со вкусом попкорна?!              — Ну, да. Как тебе?              — Божественно.              — Ну, и в довесок, у меня ещё один сюрприз.              Чимин посмотрел выжидающе.              — Думаю, если ты готов… Мы могли бы, наконец-то, переехать в спальню.

✗✗✗

      Чимин спокойно отдыхал. Смотрел какое-то прохождение хоррор-игры, попивая лимонад и радуясь, что у них новый этап отношений. Который заключался в том, что они могут вернуться в ту комнату, в которой прежние нежные воспоминания казались мукой для обоих очень долго. Особенно — для него. Он провел пальцем по шероховатым бинтам. Медленно вздохнул, посмотрел на них с усталой грустью. Сейчас не было негативных перемен. Разве что, он переживал за самого близкого и единственного друга. Но желания навредить себе не было. А если и были, то он глушил их музыкой, танцуя в полумраке своей комнаты прямо дома.       Появляться в студии он пока не хотел. Не потому, что стеснялся своего внешнего вида, и не потому, что кто-то мог сказать что-то обидное, просто уверенность слишком была от него далека. Он знал, что потратит деньги. Начнет выполнять движения и рухнет на холодный пол. Увидит в зеркало, насколько сейчас ему тяжелее всё дается из-за долгого восстановления.       Дома — это безопасность. Не надо оценивать, насколько он хорош в отражении. Не надо думать о том, что он не попадает в ритм. Не надо думать о том, какую музыку даже выбрать. Какие связки сочинить. Он просто повинуется вдохновению и делает то, что чувствует каждой клеточкой своего тела. Даже если через десять минут он устанет, то может просто прекратить. Отвлечься.              А в пустом зале, где на него со всех трёх зеркальных сторон смотрел он сам, расслабиться было бы невозможно.              Чимин обещал дождаться Чонгука. Он обещал приехать к часу ночи. Не позже. Но в двенадцать ему позвонили:              — Блин. Чимин. Ты можешь меня забрать? Точнее... Подстраховать. Я совсем немного выпил. Я думал, что это безалкогольное пиво. Но что-то увлекся и не заметил. Юнги сам что-то немного пьян. Да тут... все. Просто... он сказал, что не отпустит, если никто не приедет. А я домой хочу...              Чимин закатил глаза и цокнул языком. Он давно надел спальные шорты и валялся на кровати в ожидании. А тут внеплановый вызов. Слава богу, Юнги жил в приличном районе, где не страшно было выйти ночью.              — Чонгук, ну как так... — он выдохнул, услышав жалостливое «прости». — Скоро буду. Только адрес найду.              Он положил трубку, пролистал их переписку, найдя нужное, и кивнул. Надел кофту на замке — чёрную, спортивные штаны — тоже чёрные, маску — такого же цвета. Ему бы хотелось слиться с тьмой этой ночи. Но ещё больше ему не хотелось в ту квартиру пьяных и не очень людей. Однако выбора не было. Он и сам переживал за Чонгука, чтобы с ним по пути ничего не случилось. И всё же, где-то внутри, теплилось странное чувство — удивление. Неужели такой, как Юнги, позаботился о ком-то? Изумительный поступок.              Когда он вышел из автобуса на остановке, ближайшей к двенадцатиэтажке, он оглянулся. Тихо. Спокойно. Только две девушки сидели на скамейке и непринуждённо что-то обсуждали. Увидев его, они немного напряглись. Ну да, его образ больше подходил бы для фильма о ночных уличных разборках. Он приспустил маску, чтобы меньше походить на маньяка, не стал контактировать взглядом, а сразу открыл приложение карты. Недалеко.              Дойдя до двери подъезда, он набрал номер квартиры и позвонил. Натянул маску, перед этим вдохнув приятный свежий воздух и слегка поежившись от холода. Раздавались гудки. Один за другим. Он поднял взгляд на фонари, которые освещали тротуар, подходящий к дому, охватывающий небольшие круги газона. Вдали слышались детские крики — какие-то мальчишки резвились на площадке, гоняя мяч. Чимин улыбнулся. Родители играли вместе с ними.              — Оп-оп, заходи. Парень Чонгука, — кто-то хихикнул в динамик домофона.              Стало немного неловко. Но он отмахнулся от этого чувства.              Поднявшись на лифте, он вышел в коридор входных дверей. Железных, массивных. Коричневых и черных. Заметил, что одна была приоткрыта. На всякий случай посмотрел на номер. Приятно, что его ждали. Пусть и те, с кем видеться он бы не хотел. Ни вчера, ни сегодня, ни завтра.              Когда он вошел, то услышал музыку. Девушка играла на гитаре и тихо пела. Голос её был хрипловатый, но теплый. Он не успел разобрать слова, как к нему, будто заведённый игрушечный заяц, кинулся Ко Исо.              — Привет-привет! Я — Исо. Знакомство наше затянулось что-то. Но хоть так, да? — Исо поправил очки, дружелюбно улыбнулся и обнял. — Друг Чонгука — мой друг. Ёнсо — да?              В груди Чимина кольнуло.              — Д-да. Где Чонгук-то? — пытался он сказать как можно непринужденнее.              — О, он с Юра сидит и Донгу. Стучит по стаканам и подпевает. Пойдем, — он легко взял Чимина за рукав и потянул.              Чимин на ходу разулся, проходя в хорошо освещённую гостиную. Увидел Чонгука. Резко выдохнул. Успокоился. Как бы он ни доверял, но было небольшое беспокойство. Чонгук действительно пел. Видно было, он совсем немного пьян, от того и погружался в музыку сильнее. Он стучал какими-то металлическими трубочками по бокалам. Осторожно, но в ритм, резко, будто это и не стекло вовсе.              Исо опустился по левую сторону от Юнги, который сидел, оперевшись на спинку дивана, рядом с Донгу.              Ему кто-то закинул руку на плечо, почувствовался резкий запах алкоголя. Живот скрутило. Он поморщился. Они сидели в кругу. На полу лежала пустая бутылка. Без этикеток. Блин. Серьёзно? Игра в бутылочку?              — Присаживайся, Ёнсо. Сыграй хоть разок с нами, — прошептал на ухо так, чтобы только Чимин мог его услышать. А потом громче, обращаясь ко всем, он добавил: — Я считаю, что нужно устроить маленькое посвящение. Давайте сыграем все вместе! — сказал он так бодро, как будто того шепота странного, влезающего куда-то под ребра, не было.              Все поприветствовали Чимина, освобождая ему место на полу. Рука Тэиля опустилась на его плечо и грубо усадила. Показалось, никто этого вовсе не заметил. Но нет.              — Тэиль, — Исо метнул злобный взгляд. — Будешь так обращаться с гостями, тебе конец.              Юнги, до этого внимательно слушающий поющее трио, кивнул в подтверждение. Хмыкнул грубо, и во взгляде, брошенном Тэилю, вспыхнуло что-то вроде: «не выебывайся, а то тебе настанет пиздец».              Чонгук улыбнулся. Помахал руками. Как ребёнок. Чимин уже точно убедился — пьяный. Ну, ё-маё. Однако говорил он чётко, так что всё нормально. Это могло быть действительно пиво.              — Ты прости, мы не уследили. Как заболтались. Я был уверен, что на этикетке ноль процентов было, — Юнги улыбнулся, сказав это извиняющимся тоном. — Я знаю, что ему нельзя пить. У него тут посильная в этом поддержка — Юра, — он кивнул в её сторону. Она в этот момент откладывала гитару.              — Так, — заговорила она, садясь обратно и называя всех по кругу. — На всякий случай, если кто-то нетактично забыл представиться, — она показала на каждого, называя имена. — Это — Донгу, это — Юнги, это — Тэиль, это — Исо, это — ... — она хихикнула. — Чонгук. Надеюсь, что ты не забыл, пока он тут был, — она пихнула Чонгука в плечо, тот будто покраснел. Чимин прищурил глаза, но решил, что ему показалось. — А я — Юра. И да, я тоже не пью. И тоже не обратила внимание, — она виновато протянула руку, будто в примирительном жесте.              Чимин пожал её.              — Давайте сыграем! Но. Никаких пошлостей, интима, ничего такого. Только дурацкие и забавные желания. Если, конечно, не хотите отвечать на вопрос, — Юра хлопнула в ладоши.              Юнги первым раскрутил бутылку. У Чимина гулко забилось сердце. Он не хотел здесь быть. Он просто хотел забрать Чонгука домой. Скорее отсюда уйти. Но не мог. Добровольно-принудительные улыбки, жесты, прикосновения. Голоса, как ртуть, растекались по полу. Внутри всё сопротивлялось. Одна игра. Одна. Ничего ведь не случится. Правда?              Горлышко указало на Исо. Резкий выдох. Если честно, Чимин не слушал, не смотрел. Уши заложило. Голову повело. Он крепко сжал веки, постарался незаметно сжать кулак. Резко разжал. Не помогало. Земля под ним будто качнулась, пол стал зыбким, как на воде. Отрезвило его только то, что...       Голос Тэиля врезался как кусок металла в шею.       — Итак, Ёнсо, назови имя своей первой любви? — Чимин только сейчас заметил, что горлышко указывало на него. Он забыл, как дышать. Как глотать. Щёки, хоть и под маской, вспыхнули кровавым ядом.       В висках запульсировало. Холод пробежал по спине, словно кто-то провёл ножом по позвоночнику. Страх сжал всё внутри. Он проморгался.       Тэиль хищно улыбнулся:       — Ты можешь не отвечать. Это твоё право. Но тогда — желание.       Внутри метались один ответ с другим, бьясь о стенки сознания. Казалось, что на голову давило две тяжёлые руки, заставляя вжаться в пол, который ускользал из-под скрещенных ног. Выдох. Вдох. Первое — промолчит? Второе — может быть ещё хуже. Он интуитивно выбирает.       — Ж-желание, — голос предательски дрогнул.       Все затаили дыхание. И не из-за того, что ждали какого-то позора. Это был просто человеческий и банальный интерес к происходящему. К тому, как и кто поведёт себя в неловкой ситуации, и какой приказ будет исполнять.       Тэиль поднял уголок губ. Всмотрелся в чужие глаза жадно, зверино. Но никто не придал этому значения. Тэиль всегда был с приветом.       — Хочу поговорить с тобой откровенно. Не при всех. Пять минут.       Юнги встрял:              — Так. После того, что между вами тогда случилось...              Тэиль оборвал его:       — Это в прошлом, — он изобразил максимально спокойное и непринуждённое лицо, помахав перед собой руками в отрицательном жесте. — Просто обычный разговор. Клянусь.       Юнги кивнул. Чонгук заметил в глазах Чимина искру страха. Но он доверял этим людям. Тэиль был импульсивным, едок на слова, но он не причинит же Чимину вред? «Тогда я просто был на взводе. Прости, что обидел Ёнсо. И тебя», — сказал как-то в разговоре Тэиль ему. Он простил. Поверил. Все в этой компании менялись в лучшую сторону, и у него не было причин сомневаться в ком-то.       Когда Тэиль и Чимин укрылись в спальне, за стеной продолжались спокойные разговоры и смех, будто мир не треснул на части. Но в этой комнате витало напряжение. Оно чувствовалось в пространстве, будто придвигая стены вокруг ближе.       Тэиль прошёл вперёд, посмотрел в окно. Молчал. Засунул руки в карманы брюк.       Чимин стоял, не понимая, что у него хотят спросить. Оперся о стену. Рядом с дверью. Сразу ответит, что бы это ни было и уйдёт. Заберёт Чонгука и больше никогда в жизни сюда не вернётся.       Тишина затянулась. Чимин решил спросить:       — Так. Уже прошло две минуты где-то. Если это всё, то я пойду тогда?       — Ага. Только попробуй. Я просто настраивался.       — На что?       Тэиль обернулся. Снова эта страшная улыбка.       — Хм, ты так и остался абсолютно тупым, да?       — Что?       Тэиль преодолел расстояние в несколько мгновений. Схватил Чимина за шею и сжал. Так крепко, что на глазах проступили слёзы. Мир померк, только боль, паника, и собственный хрип в ушах. Он понимал, что не может сделать вдох, закричать. Он схватился за чужое запястье, пытаясь убрать руку, но это было невозможно.       — Итак. Не рыпайся. А то задохнёшься. Только издай звук — я тебя убью. Ты понял? — Чимин хрипел, сказать не мог, но кивнул.       Хватка чуть ослабла. Немного воздуха прошло в лёгкие. Но его не отпускали.       — Пак Чимин, номер тридцать три. Мы так забавно тебя называли... Как там... Долле? — его голос сочился ядом, он произносил прозвище, как проклятие. — Так вот, ты думаешь, что спрятал за маской лицо, покрасил волосы и никто тебя не узнает? Ох, я тебя разочарую. Я — да. И у меня условие. Очень похожее на то, которое я когда-то тебе уже ставил. Но ты, сраная тварь, нарушил его, — давление на горло стало критическим. Чимин стал царапать чужое запястье, ему в лицо зашипели и опалили дыханием алкоголя. Глаза заполнились слезами и паникой. Но Тэиль понял, что реально может убить, поэтому немного снова расслабил пальцы. — Итак. Ты забираешь блядского Чонгука. Себя вместе с ним. И больше, слышишь, никогда не появляешься в жизни Юнги. Ты понял?! — он снова сжал горло. Чимин слабо кивнул. — Иначе, я клянусь, я убью тебя. Но перед тобой — Чонгука. И ты будешь смотреть, как он умирает, просит о помощи. Но ты не сможешь ему помочь.       Рука отпустила шею.       Чимин съехал по стене. Инстинктивно прикрывая её и закрывая глаза, жадно глотая кислород ртом.       Тэиль присел напротив и заглянул в глаза:       — А теперь, ты придёшь в себя. Выйдешь через минуту со мной. Будто мы самые лучшие друзья. Посидишь пару ходов и скажешь, что вам пора, потому что уже поздно? Усвоил?       Кивок. Снова кивок. Внутри всё дрожало. Словно тело не выдерживало тяжести пережитого ужаса. Чимин не успевал почувствовать хоть что-то, только уничтожающий всё на своём пути страх. Он поступил так, как ему приказали. Но перед этим набрал сообщение.       «Хосок. Прошу. Ты мне нужен. Забери меня и Чонгука отсюда». Следом он прислал адрес. Набрал номер. Услышал, как Хосок взял телефон и сбросил.       Сообщение пришло тут же.       «Выезжаю».       «Ты мне нужен», — Хосок только очнулся от очередного повторяющегося кошмара.       Увидел адрес. Пальцы дрогнули.       Но сейчас не было времени анализировать. Чимин не просто так писал такие вещи. Значит, ему действительно было нужно, чтобы его забрали.