Потеряны, не найдены, недоступны (Тогда я заберу тебя себе)

…отсчёт.

      Хосок увидел, что Чимин повернул направо. Побежал за ним. Тот, словно и не было ему плохо вовсе, вырвался на лестничную клетку под обеспокоенные взгляды пациентов и осуждающие — медицинского персонала.              Стены давили холодом, в воздухе пахло лекарствами и потом, и каждый их шаг отдавался эхом в этом замкнутом пространстве.       Чимину хотелось вырваться. Освободиться ото всего, что тянуло его обратно в эту отвратительную жизнь. Теперь Юнги узнал его. Больше нет смысла скрываться, но есть смысл исчезнуть. Тэиль доберется. Где угодно. Когда угодно. Сквозь пространство, время. И ему будет плевать, что Юнги пришел сам. Ему будет плевать, что он не хотел его видеть.              Всё было уже решено за него. Судьба захлопнулась, как капкан.              Крыша. Тяжёлая дверь. Открыл её быстро, а затем рванул на себя с силой. Хосок не успел. Чимин рывком набросил засов, дрожащими руками защёлкнул его и попятился назад, пока спина не упёрлась в шершавое кирпичное ограждение. Грудь резало болью — каждый вдох словно пропитывался кровью. Лёгкие горели. Его рвало на кашель, и каждая мышца, истощённая недавним удушением, предательски дрожала.       Он вынул из кармана телефон, где написал Чонгуку, что с ним всё хорошо. Что вечером он придет.              Ложь. Ложь. Ложь.              Раздались громкие удары в дверь. Каждый стук будто бил его в грудь, рвался в уши, сотрясал тонкие стены его самообладания.              Закрыл глаза. Открыл. Посмотрел на телефон. Выбрал контакт Хосока. Пальцы дрожали так сильно, что он едва попадал по клавишам:              Jimin       Убирайтесь.              Всё стихло. Пришёл ответ.              Hoshi       Я никуда не уйду.              Jimin       Я не выйду. Уходите оба.              Hoshi       Тэиль это сделал? Отвечай!              У Чимина дрогнули пальцы. Нет. Это точно был не Хосок. Он бы никогда не надавил так в лоб. Никогда бы не спросил с таким напором и холодом. Это был другой человек. И Чимин знал, кто именно.              Jimin       Пошёл ты нахуй!              Hoshi       На твой? С удовольствием! Так это был Тэиль?              Jimin       Что тебе, блядь, от меня нужно?! Свали в свою преисподнюю со своим кланом дебилов! И оставь нас с Чонгуком в покое!              Hoshi       Ответил быстро. Это был он? Тэиль?              Jimin       Я не думаю, что тебе есть дело до того, кто из твоих дружков это сделал. Снова.              Где-то с минуту ответа не было. Чимин уже поверил, что от него отстали наконец.              Он сжал телефон в ладони, так что та затекла от усилия. С неба начал моросить дождь.              Hoshi       Так это он заставил тебя слиться от нас?              Вопрос ударил поддых.              Jimin       Нет.              Hoshi       Не лги мне.              Jimin       Может, Тэиль меня и спровадил, но он сделал благое дело. Потому что рядом с тобой мне было просто невыносимо. Я хотел уже сдохнуть. Так что, хорошо, что ты был условием моей окончательной свободы.              Опять тишина.              На этот раз холодная, вязкая. Она словно натянулась между ними, как леска — невидимая, но рвущая до крови.              «Давай же, Юнги, отстань от меня. Просто уйди», — Чимин еле сжал телефон в руке. Холод крыши и нарастающая на бетоне влажность проникали сквозь носки, пропитывали кожу, оставляя за собой онемение и пустоту.              Hoshi       Прости меня. Я не хотел причинять тебе боль. Я совершил ошибку. Много ошибок. Я хочу сейчас сделать хоть что-то, чтобы загладить свою вину перед тобой.       Чимин читал текст, не веря, что это мог написать Юнги. В груди всё болезненно затрясло. Что-то, что он считал давно выжженным, шевельнулось, вздрогнуло — и потянуло его вперёд.              Тихие шаги. Неслышные. Резко открыл засов и распахнул дверь.              Хосок стоял, оперевшись на перила, в руках у него ничего не было. Юнги держал телефон. Телефон Хосока.       Ветер бил в лица, растрёпывал волосы, приносил с собой запах дождя и старины, от которой трещали кирпичные стены.              Они встретились взглядами.              Юнги улыбнулся, вымученно, не так, как это было тогда. В прошлом. Когда его лицо просто прорезало его кожу. Собственными руками. В уединении.              Тогда он улыбался без единой эмоции. Сейчас — сломленно, прося прощения, которое не заслуживал.              Юнги не сдвинулся с места, только телефон протянул его хозяину.              — Прости, Чимин. Прости, что поступил так с тобой, — Юнги прикрыл веки, набирая воздух в легкие. — Использовал тебя. Во всех смыслах. Я вёл себя как мразь. Просто не хотел этого принимать. Думал, что это просто — я. Я должен быть таким, чтобы ничего не случилось.              Чимин закрыл глаза.              Он хотел стереть всё это. Всё, что слышал. Всё, что чувствовал. Всё, что помнил.              Он хотел написать, но выхрипнул:              — Тэиль. Да.

      ✗✗✗

      Они ехали по асфальту. На средней скорости. Вел Юнги. Он вцепился мертвой хваткой в руль, будто бы мог его выдрать из машины. Выйти на обочину и унести с собой, наплевав на абсурдность этого действия. В его взгляде было что-то непонятное, недоступное. Лицо — каменное. Мышцы на руках были напряжены настолько, что можно было увидеть их рельеф.              Хосок облокотился о дверь, головой уперевшись в окно. Холод стекла неприятно ощущался на коже. Он стал понимать ещё меньше, чем тогда на скамейке. Юнги знал Чимина. Судя по той реакции на фотографию, ещё со школы. Но он ни тогда, ни сейчас — не был уверен, что хочет слушать эту историю.              Просто Чимин бежал так, будто сам дьявол восстал перед ним. И, если честно, таким он его не видел никогда. Испуганным настолько, что готов был бросить всё, выскочить босиком на холодный бетон, закрыться и не впускать его к себе. Ведь у такого поведения определенно есть причина.              — Так куда поедем? — Хосок устало смотрел на проплывающие мимо здания, вывески, рекламу и людей.              — Ты точно этот вопрос хотел задать? — Юнги сжал пальцы на руле крепче, но смотрел только на дорогу.              — Раскусил. Ты и Чимин? Вы учились вместе? — Хосок провёл пальцем по кожаной обивке дверцы, делая вид, что его интересовала она больше, чем та информация, которую ему могли сейчас предоставить.              — Да. Но в разных классах. Когда мы познакомились, он ещё был в младших классах, а я в средней школе. В старшую я поступил только благодаря тому, что матери перепали в наследство какие-то накопления. И чудом отец о них не узнал. Ну, или он боялся, что я в пылу драки захуярю его битой, — Юнги чуть дёрнул плечом, будто сбрасывая что-то с него. — Ну. И когда Полле закончил среднюю школу — я больше его не видел.              — Полле?              — Извини. Чимин. Мы никогда его по имени не звали. Я звал, но редко и в определенных моментах.              — Забавно. Он никогда это не упоминал при своих рассказах о прошлом, — едкий смешок сорвался с его губ.              — Не вини его за сокрытие этой части его жизни. Он её не хотел. Я сам затянул его к себе. Это полностью моя ответственность. Ему было не так много лет, чтобы осознать, во что он вляпался. А потом... Полле, — он замялся. — Чимин. Банально продолжал делать и участвовать во всём по привычке.              Хосок достал телефон, читая их переписку. Тексты расплывались перед глазами, как слова из прошлого, которые вдруг получили новый смысл. Стало больше понимания ситуации. Юнги сейчас его и отталкивал, и притягивал. То, что он делал — претило его принципам. То, что он говорил откровенно — подкупало.              — Тэиль его... слил?              — Да. Думаю, поэтому он и исчез тогда. С концами. Пропал, — Юнги провёл кончиком языка по верхним зубам с нажимом, они ощущались тупым лезвием. — Я искал его. Если честно. Да, я, может, был мудаком, выглядел так. Для него — так точно... — горький смех, взгляд, брошенный куда-то вдаль. — Но мне он был небезразличен. Да, я тогда переключился на Юра. Мы встречались с ней втайне, — Юнги понял, что никогда и ни о ком из их банды не рассказывал. — В общем, я был в нее влюблен какое-то время. Она часть банды, — после пояснения он продолжил. — На самом деле я разорвал отношения с Чимином не из-за неё, а потому что понял одну простую вещь. Всё началось с ним шантажа. Ничего нормального у нас бы просто не вышло. Я выковал его под себя, под свои нужды. Потому что мог. А Чимин просто поддался. Не знаю — в силу возраста или в силу того, что влюбился в меня. У него было что-то на грани ненависти и обожания. Мог и в глаз дать и поцеловаться полезть. В общем, я тогда понадеялся, что он найдёт себя, когда я оставлю его без себя, — Юнги замялся, будто хотел добавить что-то ещё. — В общем, он успел пропасть раньше, чем мы успели поговорить нормально. Хотя, не знаю, может быть, я так бы и не решился на разговор. Не в моем это стиле.              Хосок слушал. Пробежался опять взглядом по сообщениям. Выдохнул. Погасил экран. Телефон скользнул во внутренний карман джинсовой ветровки.              — Ты был с ним, как со мной? — эти слова сорвались сами собой.              — Ты про секс, что ли?              — Да. Ты тоже… поступал с ним также?              — Нет, — Юнги странно улыбнулся.              Господи, на его щеках появился румянец. Да, ну. Хосок раскрыл широко глаза. Юнги — стеснялся? Это какая-то новая эмоция.              — Нихрена себе. Холодная и недоступная глава банды сейчас... смутился?              Он прочистил горло и улыбнулся. Чуть повернул голову в сторону Хосока.              — Хосок, как же плохо ты знаешь Чимина.              — Да, нет. Не может быть!              — Ему только дай волю.              — Хотя. Ладно. Я согласен. Было что-то такое, — Хосок скользнул мыслями в недавние воспоминания в номере над клубом.              — Было? — Юнги резко затормозил на красном сигнале светофора. Машина дёрнулась, как раненое животное.              Хосок посмеялся:              — Мы перепили. Перегрызли таблетки. Он расстался с Чонгуком, я с тобой. Ну, и как-то случайно вышло. Но подумал, что он так себя вёл просто из-за того, что нахреначился.              — Ты с ним спал? — жёсткий и суровый взгляд впился в Хосока.              — Юнги... ты. Не суди всех по себе, ладно. Я не спал с ним, но думал, что так было. Это долгая история. Мы просто целовались. И в свою защиту, хотя оправдываться перед тобой я точно не должен, я представлял тебя.              Раздались сигналы машин позади. Юнги продолжил движение, цокнув языком с раздражением.