A Window to the Past

Его родители спорили. Снова. Или даже больше, как только его отец бросает оскорбления и кричит во все легкие. Как каждый день, когда он возвращается домой поздно и пьет. И, к сожалению, когда он был пьяным, он был противным. И яростным. Восьмилетний Чимин тихонько подкрадывался к своей постели, пытаясь пресечь оскорбления отца и испуганные крики его матери. Но все было в порядке, к этому времени он привык. Он привык к ежедневным боям и звукам предметов, разбивающихся о стены их дома. Хотя это не всегда было так. Раньше они были счастливы. Раньше у него было нормальное детство с родителями, которые действительно заботились о нем. Но медленно его родители отдалялись друг от друга. Его мать отстранилась, а его отец был жестоким. Но он был в порядке. Это было между его родителями. Он пытался не беспокоиться насчет этого. Пытался. — Заткнись! Заткнись, блять! — рухнул отец, заставив Чимина сильно испугаться, его сердце билось быстрее. Как всегда, когда он хотел избежать поздние ночные крики своих родителей, он залез под кровать, чтобы найти небольшую радиоустановку, которую его бабушка подарила на день рождения. Красное радио было все потерто, но этого было достаточно. Маленький мальчик снова вернулся из-под кровати с предметом в его крошечных пухлых ручках. Он нетерпеливо искал свою любимую радиостанцию, медленно поворачивая кнопку, когда его мать приглушила рыдания, доносящиеся эхом в крошечном доме. Наконец он нашел успокаивающую мелодию скрипок и сразу же узнал «Зиму» от Антонио Вивальди. Восьмилетний мальчик рос, чтобы глубоко любить классическую музыку после всех этих часов, слушая сладкие фортепианные концерты, в итоге засыпая под любимую музыку. По мере того, как симфония росла в крещендо, он чувствовал, что он плывет в воздухе, как кристальные ноты сольной скрипки. Он представлял себе, что он танцует и изящно поворачивается к этой мелодии, и, когда он танцевал в своем уме, двигался так же четко и точно, как записки оркестра, он тихо и спокойно погружался в тихий сон. Пальчики маленького мальчика медленно отпустили радио, и улыбка слегка потянулась по его губам. По мере того, как мелодия закончилась, мать Чимина вскрыла вены. "Мне жаль..." *** Чимин резко проснулся, подпрыгнув в постели, сердце быстро билось, и дыхание напряглось. Внезапно он понял, что теперь он находится в общежитии BTS в Сеуле, а Хосок-хен спит на другой стороне общей комнаты. Он согнул свои колени ближе к груди и попытался успокоить свое дыхание, делая глубокие вдохи. — Это нормально. Ты в порядке. Ты в безопасности. — сказал Чимин себе, не веря в происходящее. Это был просто сон, или, скорее, воспоминание. Он плотно закрыл глаза, пытаясь подавить ужасающую картину запястий матери, сочившихся кровью. — Перестань думать об этом, перестань думать. "Стоп." Он сердито прошептал себе, чтобы успокоить его гоночное сердце. Чимин с трудом поднялся с его взъерошенной постели; ноги дрожали. Когда он пересек комнату, он старался не разбудить Хосока, который, казалось, спокойно спал, пуская слюни на подушку. Он тихонько открыл дверь своей комнаты. — Воздух. Мне просто нужно немного воздуха, — Чимин сказал себе, когда он пересек неубранную гостиную своего общежития. Он открыл балконную дверь, сел на ближайший стул и глубоко вздохнул от ночного бриза. Мальчик теперь мог расслабиться, когда холод ночи медленно застыл в его венах. Через некоторое время он, наконец, не чувствовал, что его сердце тяжело билось о его грудную клетку, и поэтому парень позволил себе заблудиться на оцепенении, которое охватило все его тело. Он посмотрел на балкон, видя высокие здания Сеула, сияющие в (из-за света) на такую темную ночь. Ему нравится Сеул. Это огромный город, который всегда живет и находится в движении. Это не сдерживало плохие воспоминания. Как и Пусан. Единственным человеком, который привязал его к Пусану, была его бабушка — Чисунг. Она была его единственной семьей, единственным человеком, который заботился о нем, когда он убежал от своего отца. Единственный человек, который подбадривал его и придавал ему любовь и комфорт, когда он в них нуждался больше всего. Единственный человек, который был здесь для него, когда над ним издевались и преследовали в школе. Не похоже, чтобы отец действительно заботился о семье. Прошло уже некоторое время, когда он не вспоминал о своем детстве. Он уже много лет пытался подавить эти ужасные воспоминания в глубине своего разума, но они продолжали мучить его неустанно. Вновь и вновь. Всегда. — Остановись, перестань так думать, — парень сердито пробормотал про себя, когда он поднял голову между его рук и резко потянул за апельсиновые пряди. Прошло уже более десяти лет, когда мать Чимина, Пак Миюнг, в ту ночь, закончила свою собственную жизнь, распотрашив запястья лезвием, а Чимин спал, когда отец ушел в ближайший паб после выхода из дома. На следующее утро Чимин нашел ее. Она лежала на полу ванной. Безжизненная. О, и много крови — сухая малиновая кровь. Сухая кровь повсюду: прилипает к ее коже, к ее вороньим волосам, запястьям, плиткам в ванной, одежде. Но то, что преследовало Чимина, было не кровь. Это была ее смерть. Пустые и мертвые глаза. — Чимин? Сладкий голос золотого макнэ вывел его из транса, внезапно осознав, что рассвет уже появился, и город оживал. Чимин задавался вопросом, сколько времени он провел на балконе, глядя в темноту. Его донсен осторожно стоял у входа на балкон, его глаза смотрели на парня с любопытством. Его волосы были мокрые, вероятно, из душа, который он только что принял, поскольку полотенце все еще висело на шее. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, беспокойство показывалось в его голосе. — Я... я не знаю, просто хотел подышать свежим утренним воздухом... я думаю, — старший ответил со знакомой улыбкой. Неискренней улыбкой. — Ты странный, хен, — сказал его донсен, когда он увидел улыбку Чимина, его беспокойство исчезло. — Пойдем, холодно, — добавил Чонгук, незаметно дрожа. Чимин последовал за мелким на кухню и наблюдал за ним, когда он доставал себе злаки. Его любимые. Чимин с любопытством вспоминал мельчайшие подробности о Чонгуке. — И, можешь сказать мне, почему ты уже тренируешься? Обычно я должен уговорить тебя еще с постели, — спросил старший, лениво прислонившись к стойке своей маленькой кухни. — Я был голоден, - ответил Чонгук, в качестве доказательства его рот уже полон зерновых. — Не говори с набитым ртом! — Чимин ругал его, когда улыбка прокралась ему к губам, слегка ударяя рукой по голове. Последний проигнорировал его и продолжал есть свой завтрак. — Утречка, — пробормотал растрепанный Тэхен. Он все еще носил свою пижаму, лицо неумытое и сонные глаза. Спящий мальчик тоже потащился к стойке и положил голову на свою ладонь — его глаза уже закрылись. Намджун быстро последовал за ним и сел рядом с ним вместе с сердитым и хмурым взглядом. — Эта голова не ложилась спать до трех утра, играя в «Овервотч», я не могу в это поверить... — он ныл, покачав головой. — Тебе повезло, что я крепко сплю, — добавил он, в то время как сам на себя пролил сок. Чимин слегка засмеялся от сцены, в то время, когда потягивал свой ежедневный протеин. — Я достиг уровня «Учитель», — проворчал еще полусонный Тэхен. Макне внезапно поднял голову из своей чаши, широко открыв глаза. — Серьезно, хен? — взвизгнул возбужденный Чонгук. Тэхен наконец поднял голову и с гордостью улыбнулся. Они начали говорить с энтузиазмом, уже потерявшись в своем виртуальном мире. Не разделяя их интереса к видеоиграм, Чимин быстро встал и пошел в ванную, которую он поделил с Хосоком, чтобы подготовиться к трудному дню. Когда он почистил зубы, его сосед по комнате вошел в маленькую ванную комнату, чтобы сделать то же самое. — Эй, ты в порядке, Чимин-а? Я слышал, как ты покидал комнату посреди ночи, — спросил старший. — Ах, извини, Хосок, у меня был кошмар и мне не хотелось снова заснуть после того, как это произошло, — ответил Чимин, избегая довольного взгляда на Хосока. — Ага, все в порядке. Что это было? — Чимин глубоко вздохнул. Он мог рассказать Хосоку. Сказать ему, что в тот вечер у него был кошмар. Он мог просто искать утешение в теплых и заботливых руках старшего, рассказывая ему все о яркой сцене, которая всегда преследует все его мечты, мысли. "Нет, все в порядке. Я в порядке. В любом случае его не нужно беспокоить." Чимин пожал плечами и притворился безразличием. "Нет подсказок. Должен просто забыть".