скажи это наконец

Мерлин опаздывал, и, учитывая то, что опаздывал он сильно, парень даже не сильно торопился. Слуга проскользнул в приемный зал короля на полчаса позже, чем должен был, и уже открыл рот, чтобы начать сочинять речь, состоящую целиком из извинений, для Артура, но, кажется, никто не заметил его отсутствия. — Ты ведь не можешь… — Казнь состоится сегодня, Артур, и ты тоже будешь там присутствовать. Не тебе решать, что я могу, а чего не могу. — Утер плотно сжимал губы, и жилка на его виске истерически подергивалась, как будто тоже боялась крика короля. — Она еще девочка, отец! — Артур стоял спиной к Мерлину, но отчаяния в голосе слуге хватило, чтобы представить выражение лица младшего Пендрагона. Иногда Мерлин удивлялся, насколько хорошо он умудрился выучить Артура за то время, пока служил ему. — Ты свободен, Артур. И хвост свой забери, — Утер отвернулся к окну, как будто его ожидали по крайней мере несколько десятков важный государственных дел, которые нуждались в обдумывании во время задумчивого глядения на свои владения. Артур резко развернулся к двери и только сейчас заметил Мерлина, стоящего около стены. — Где ты был? — бросил он, шагая к двери мимо него. — Хотя какая разница. — Артур, сир, подождите, — Мерлин кинулся за ним, и, в то время, как Артур широко шагал, Мерлину приходилось практически бежать за ним. И каким образом эти принцы получаются… такими? — Что случилось? — Мерлин обогнал его и остановился перед Артуром, заставляя того резко затормозить. — Это не твоего ума дело, Мерлин, — он резко выдохнул, сдувая челку с глаз, и обошел его, продолжая свой путь. — Будут какие-то указания для меня, сир? — Мерлин снова побежал за ним, чувствуя покалывание в боку. Он не был создан для физических упражнений. — Не мешайся под ногами, — бросил Артур, не замедлившись ни на минуту. — За что ваш отец хочет казнить эту девушку? — крикнул Мерлин, отставая и упираясь руками в колени. — За магию? — Артур уже занес ногу для следующего шага, но поставил ее обратно. — Да, соседи видели, как она варит магическое снадобье для своего отца, и ее глаза якобы светились золотым. Она просто хотела помочь своему отцу, который не может ходить! Я… — Артур отвернулся. — У тебя сегодня выходной. — Ты бы сделал так же для Утера и был прав, Артур. Сир. — Мерлин выпрямился. Артур не повернулся. — Казнь будет на закате, — он исчез на лестнице, и через минуту Мерлин увидел принца в окно, тот оттолкнул Гвен пробегая по замковому двору. Служанка подняла глаза вверх, видимо, надеясь, увидеть Мерлина и понять по его лицу, что происходит, но отвернулся, ведя себя так же, как Артур. Ничего не происходило. Просто принц разрывался между уважением к своему отцу и своими внутренними принципами. И сейчас Мерлин первый раз испугался, к чему эта внутренняя борьба может привести.

/

Двадцать восемь. Двадцать девять. Тридцать. Он считал количество движений, потому что так можно было не думать. Казнь. Артур. Утер. Казнь. Так, стоп, это тридцать пять или тридцать шесть? Мерлин с тяжелым вздохом отложил и так идеально блестящий меч и встал на ноги. Он не привык к выходным на службе у принца, а еще больше он не привык видеть страдающего Артура. Мерлин чувствовал, что он должен что-то сделать. Помочь ей сбежать или сорвать казнь. Но что, если Утер обвинит во всем Артура, потому что он был против королевского решения? И где, на самом деле, эта девочка окажется в безопасности? Мерлин вложил меч в ножны и вернул на место. Худший выходной в его жизни. Он выглянул в окно, смотря на солнце, которое было уже не так далеко от горизонта. Он мог бы долго возмущаться из-за глупости такого времяисчисления как «на закате» и пафосности самой фразы, но это все стало бы только поводом не думать об убийстве, которое он скоро увидит. Об убийстве, которое, возможно, будет играть для судьбы всего королевства куда более важную роль, чем кажется. Мерлин оборвал себя. Он не должен думать об этом ребенке, как о жертве, которая изменит мировосприятие Артура и поможет построить новый мир при его правлении. Это отвратительно. Слуга вышел из оружейной, опуская руки в карманы и вжимая голову в плечи. Скоро он будет мечтать просто вернуться в деревню к матери и забыть про Артура не иногда, а всегда. Хотя, на самом деле, проблема-то заключалась не в Артуре. Сегодня он не изнурял его бесполезной работой, не оскорблял и вообще практически игнорировал существование Мерлина. И, возможно, совсем немного ему этого не хватало. Вероятность, что это так, небольшая, но все же. Выйдя на замковый двор, Мерлин увидел нескольких слуг, которые несли хворост. Значит, приготовления на площади уже кипели во всю. Он отвернулся, идя к противоположной двери, чтобы подняться в покои Артура. Всю дорогу вверх в голове Мерлина звучал треск огня и горящих бревен. И этот звук вовсе не был таким уютным, как принято считать.

/

— Вам помочь с вечерним нарядом, сир? — негромко произнес Мерлин, приоткрывая дверь комнаты ровно на столько, чтобы самому просочиться сквозь щель. Но Артур даже не повернулся к нему, смотря в окно. Он был уже одет. Мерлин сделал несколько шагов и оказался рядом с ним, смотря туда же, куда и принц. На площади вокруг столба с цепями уже сложили в два раза больше хвороста, чем нужно, чтобы сжечь человека. — Всю жизнь я буду винить себя, что мог помочь ей, но не сделал этого, — тихо сказал Артур, хрустнув пальцами правой руки. — Вы не можете помочь ей, сир. — Перестань выкать мне, Мерлин, — Артур недовольно закатил глаза. — Ты не можешь помочь ей, Артур, — тише повторил он, не в состоянии отвести глаза от окна. — Мог бы вытащить ее из камеры, но он запретил всем говорить мне, где ее заперли, — Артур саданул кулаком по каменному подоконнику, Мерлин вздрогнул. Он. Утер. А король Камелота был кем угодно, но не дураком, понимая, что не стоит искушать собственного сына. — Вот видишь, ты ничего не можешь сделать, — так же тихо и спокойно повторил Мерлин, смотря как зажженный факел втыкают не так далеко от столба. — Я же чертов принц! — Артур отвернулся от окна, на этот раз ему под руку попался столбик кровати. — И я бессилен! — комод глухо отозвался на удар. — Ааааа! — он закричал, падая на стул. — Можно помочь ей, когда ее выведут на площадь, — еще тише, так, что его уже практически не было слышно, сказал Мерлин, поворачиваясь к Артуру. — Как же, Мерлин? Я не думал, что ты настолько тупее, чем кажется. Ты предлагаешь мне и моим рыцарям ослушаться приказа короля или.? — Артур встал, отворачиваясь от него и подходя к тумбочке, чтобы забрать с нее перчатки. — Не бери это все в голову, Мерлин. Почему я вообще решил поделиться с тобой? — Артур огляделся в поиске меча, которого тут, конечно же, не было. — Я могу это сделать, Артур. Помочь ей. — Сир, — заметил принц, но Мерлин видел, что он с трудом сдерживает ядовитую улыбку. Настроение Артура Пендрагона менялось быстрее, чем Мерлин придумывал свою следующую фразу. Но это защитный механизм, слуга верил, что это всего лишь он, и, на самом деле Артур ценит его. Иначе уже давно бы прогнал, правда? — Я могу спасти ее, сир. Если вы меня прикроете. — Ты просишь меня солгать, Мерлин? — Артур развернулся к нему целиком, и Мерлин наконец-то встретился с ним взглядом. И боли и искренности в глазах принца было гораздо больше, чем в голосе. — Я прошу вас, сир, не обращать на меня внимания, — Артур наклонил голову, но Мерлин выдерживал его взгляд. В конце концов, из них двоих именно он сам был человеком, глаза которого внезапно могли окраситься в золотой. — Я не смогу помочь тебе при всех, если тебя поймают, Мерлин, — наконец произнес он, резким движением надевая перчатку. — Я знаю, Артур, — тихо ответил Мерлин. И принц его не исправил.

/

Единственный способ спасти девушку, оставшийся в распоряжении Мерлина, — это магия, очевидно. Но ему нужна была помощь, и тут помочь ему могла только Гвен. Поэтому к ней он и пошел. Правда, предупреждать служанку, что в деле будет замешена магия, Мерлину казалось совершенно необязательным. Наверное, она догадается. Как и Артур. Но об этом он предпочитал сейчас не думать. После того, как он ввел Гвен в курс дела, оставалось только выбрать место. То, откуда ему будет видно все происходящее, но где не будет видно его. Лучше стоять где-то рядом с Артуром, чтобы он мог отвлечь остальных, если что-то пройдет не так. Если он вообще захочет их отвлекать, когда все поймет. Мерлин помотал головой, сжимая руки в кулаки и пытаясь таким образом заставить их перестать мелко дрожать. Ему нужно было собраться, иначе ничего не получится. Соберись, Мерлин, помоги Артуру, в конце концов, это твоя обязанность. Он надел плащ с капюшоном, тень от которого закрывала вся его лицо и занял место за королевским помостом. Мерлин был как раз вовремя, потому что через несколько минут появились и Утер с Артуром и Морганой. Мерлин кивнул принцу, но тот отвернулся, сделав вид, что не заметил его. Слуга надеялся, что это все еще значит, что он его защитит в случае чего-то непредвиденного. По крайней мере, девочку он точно спасет. Ровно в тот момент, когда своим нижнем краем солнце коснулась горизонта, на площадь в сопровождении двух стражников вывели девочку в грязном платье. Она была такой маленькой и худой, казалось, что ее можно вообще не держать, она все равно не убежит. Мерлин не мог видеть со своего места Гвен, но он надеялся, что она сделает все так, как они договаривались. Потому что сейчас все начнется. Утер огласил приговор недрогнувшим голосом, и Мерлин ощутил, как ненависть к королю захлестывает его с новой силой. Наверное, мать Артура была очень хорошей женщиной, раз в ее сыне качества его отца практически не сохранились. Палач, которому сегодня не предстояло рубить головы, поднял факел над головой и пошел к девочке, которую стражники уже привязали ко столбу. Мерлин даже с такого расстояния чувствовал ее страх, магия на его пальцах чуть не начала искрить. Интересно, Артур тоже ощущает этот детский ужас? Факел коснулся края хвороста, и буквально через три секунды будет пылать уже вся куча. Время действовать. Мерлин закрыл глаза, вдыхая, и начал быстро произносить одно заклинание за другим. Чтобы дым стал гуще, и никто не заметил побег. Чтобы огонь не обжег девочку. Чтобы цепи распались. Мерлин открыл глаза, не переставая шептать и, кажется, видя, как Гвен бросается к столбу, чтобы забрать ребенка. Но на площади разрасталась паника. Дым, не прекращавший валить от костра, заставил всех насторожиться. Матери встали, чтобы увести своих детей, но поскольку сделали это все одновременно, создалась толкучка. Мерлина удивляло, как они считали костровой дым опасным, но разрешали своим малышам смотреть на сожжение человека. Королевские стражи стали кричать, чтобы люди сели и успокоились. Утер пытался выглядеть спокойным и наслаждающимся, хотя его чутье точно подсказывало ему: что-то здесь не так. А Артур… Мерлин закончил шептать, надеясь, что Гвен хватило этого времени, чтобы уйти, и посмотрел на принца. И, судя по взгляду Артура, он все понял. Или просто увидел золотые вкрапления, еще не конца пропавшие из глаз Мерлина. В любом случае, он же не идиот. Воспользовавшись всеобщей суматохой, Артур спрыгнул с помоста и в два шага оказался около Мерлина. Слуга почувствовал, как пальцы принцы металлической хваткой сомкнулись вокруг его локтя. Ничего не говоря, Артур потащил его за собой. Мерлину не оставалось ничего, кроме как успевать переставлять ноги вслед за ним. Им понадобилось пять минут, чтобы оказаться в покоях Артура, в которых они разговаривали еще несколько часов назад. А, кажется, как будто несколько недель. — Что ты сделал? — Артур отпустил его смотря на Мерлина так, как будто он безумен. Только слуга видел, что дело не в безумстве принца, а лишь в том, что он просто не может поверить. — Ты видел, что я сделал Артур, — тихо ответил Мерлин, снимая плащ и роняя его на пол. — Скажи это, — Артур опустил руку на меч, но не решался его достать. Перед ним ведь стоял просто Мерлин, какую опасность он может представлять? — Я заколдовал огонь, — Мерлин с трудом сглотнул, отстегивая с пояса нож, который он брал с собой на всякий случай, и роняя его вслед за плащом. — Ты. Заколдовал. — Артур убрал руку с меча, и Мерлин бы улыбнулся, если бы так не боялся продолжения. По крайней мере, принц решил его не убивать сразу. — Это был единственный выход. Мы не успевали помочь ей по-другому. Я не успевал. — Он очень хотел отвернуться, чтобы не видеть, как Артур на него смотрит, но не мог. — Да мне все равно, что с этой девочкой! — громко выкрикнул Артур, всплескивая руками. — Ты волшебник, Мерлин? — Не кричи, пожалуйста, — он поморщился. — У нас это незаконно, знаешь ли. — Артур не оценил его чувство юмора. — И я узнаю об этом только сейчас? — продолжил он точно на таких же повышенных тонах. — Спустя полтора года, Мерлин? — Год и семь месяцев, — тихо ответил он, решая, что добавлять «и шестнадцать дней» — это уже слишком. — Неважно! — руки Артура начинали трястись, но он, кажется, не заметил. — Ты не доверяешь мне, Мерлин? Ты не мог мне сказать? После того, как я спас твою жизнь? После того, как ты спас мою? Ах, это же твоя личная жизнь, да? Она никак не касается меня! Знаешь, мог и дальше не говорить, мог даже сейчас не признаваться! — с каждым словом Артур кричал все громче и громче, и поэтому последняя фраза, сказанная им почти шепотом, ударила Мерлина еще сильнее. — Почему ты не сказал мне? — Я… я не боялся, Артур. Я знал, что ты не казнишь меня, — Мерлин врал, потому что он точно боялся, но главная причина действительно крылась не в этом. — Почему, Мерлин? — повторил принц чуть громче, и в его голосе было столько боли, что Мерлин был готов пожертвовать жизнью той девочки, чтобы Артуру никогда не было настолько больно. — Я не хотел ставить тебя в такое положение. В положение, когда тебе нужно выбирать между законом, принятым твоим отцом, и… мной? — Мерлин не выдержал и опустил взгляд. Он изо всех сил щипал себя за руку, надеясь, что это один из снов, которые преследовали его последнее время, что сейчас он проснется, а в настоящем мире Артур все еще ни о чем не знает. Но он не просыпался. — Знаешь что, Мерлин? Убирайся, — Мерлин не поднимал глаз, но он услышал, как Артур развернулся к нему спиной. — Вон отсюда! — Артур, я… — он сделал шаг, протянув руку, просто чтобы дотянуться до него хоть как-то, если не словами, то ладонью. — Вон, Мерлин! — крик Артура заставил его сердце разбиться, а последовавший за ним всхлип, который принц пытался сдержать, разбросал кусочки его сердца так далеко, что Мерлину никогда не удастся снова его собрать. — Какого черта ты решил, что можешь сам выбирать, в каком положении я должен оказываться? Решил раз ты маг, можешь распоряжаться чужими жизнями? Я не хочу тебя больше видеть. Никогда, Мерлин! — Артур сделал шаг к окну, вцепляясь в тот самый подоконник, как будто он его последняя опора. Мерлин открыл рот, пытаясь еще что-то сказать, и снова закрыл. Он наклонился, поднимая плащ и нож, и направился к двери, пытаясь не плакать. — Мне жаль, Артур, — совсем тихо сказал слуга, открывая дверь. Неприличный жест, показанный Артуром, говорил обо всем, что принц думает о его сожалениях. Мерлин закрыл за собой дверь с другой стороны.

/

Он не видел Артура уже две недели, и чувствовал себя так же отвратительно, как и в тот вечер. По крайней мере, за ним до сих пор не пришли, чтобы вздернуть на замковой площади, это радовало. Возможно, Артур и не хотел больше его видеть, но оставался благородным принцем. Мерлин проводил все это время откровенно бездарно. Когда он брался помогать Гаюсу, у него все валилось из рук, и старый лекарь перестал его звать. Слуга — бывший слуга — стал спать до обеда, что-то есть и снова ложиться в кровать. Он пытался учить новые заклинания, но не мог, потому что с каждым упоминанием магии в его глазах набирались слезы. Мерлин не мог делать ничего, он был готов отполировать сотни мечей и участвовать в сотне постановочных драк с Артуром, если принц его простит. Если все станет, как раньше. Но это не могло сбыться, и он продолжал лежать в своей кровати, купаясь в собственной ничтожности. И в итоге, кажется, Гаюсу это надоело. Он два часа сидел около постели Мерлина, убеждая, что ему нужно сходить к Артуру. Он повторял, что, если ничего не получится, он больше никогда не станет просить. Он убеждал, что Мерлин ничего не теряет. Он пытался его шантажировать. Но подействовало только тогда, когда Гаюс сказал, что Артур вовсе не чувствует себя так прекрасно, как кажется Мерлину. И Мерлин пошел. С каждым шагом он все больше боялся увидеть Артура. Снова его взгляд, наполненный болью. Взгляд человека, который ему верил, хоть никогда этого и не показывал. Мерлин ненавидел себя за то, что он не сказал. Ненавидел Утера за его глупые законы. Ненавидел магию за то, что она существует. И это все было отвратительно. Но знакомые переходы и стены замка успокаивали его. Мерлина так давно здесь не было, но ничего не изменилось. Даже другие слуги, встреченные им, приветливо кивали. Кажется, Артур никому не рассказал, почему пропал Мерлин. Конечно же, он не мог рассказать. Мерлин остановился у двери принца. Он переминался с ноги на ногу, но, в конце концов, он наконец-то встал с постели, не чтобы уйти в самый последний момент. Мерлин протянул руку и постучал. — Войдите, — глухо раздался знакомый голос из-за двери. Мерлин открыл ее и сделал шаг внутрь. Артур сидел спиной к двери за столом и что-то писал. — Это ты, Гар… Мерлин? — принц развернулся, и его задумчивое выражение лица сменилось ошарашенным. Правда, Артур быстро скрыл это под высокомерной маской. Жаль, что недостаточно быстро для того, чтобы Мерлин не заметил. — Сир, — Мерлин смотрел прямо на него, — Я пришел просить прощения. Я молю вас разрешить мне вернуться на мою службу. Я могу мыть горшки на кухне целый год после работы, пожалуйста, это… недоразумение… Я снова хочу служить вам, сир. — Артур внимательно смотрел на него, Мерлин буквально чувствовал это внимание, а потом отвернулся к своему столу, ставя размашистую подпись на документе, который он, видимо, дочитывал перед самым приходом Мерлина. — Хорошо, — хрипло себе под нос сказал Артур. — Хорошо? — Мерлин повторил это, как дурак, потому что не мог поверить. Вот так легко? Без издевательств? Без очередной ссоры? Артур простил его и разрешил вернуться? — У тебя проблемы со слухом, Мерлин? — недовольно пробормотал он. — Да, я сказал хорошо. Можешь приступать сейчас. Мой меч изрядно затупился за время, пока тебя не было. — Мерлин почувствовал, как его губы растягиваются в улыбку. — Сир? — Что еще, Мерлин? — Артур недовольно развернулся к нему. — Почему вы… почему ты так просто разрешаешь мне это? — тихо спросил он, надеясь, что этот вопрос ничего не испортит. — Ты знаешь, почему, — медленно ответил Артур, одаривая его долгим взглядом и отворачиваясь. Мерлин запоздало кивнул. Да, он знал. Знал, что Артуру без него было так же плохо, как и Мерлину без Артура. Он понял это еще по словам Гаюса, но теперь убедился, видя сгорбленной всегда ровную спину принца и не самое чистое постельное белье на его постели — постельное, которое заправлял еще сам Мерлин. — Чего ты стоишь, принимайся за работу, — прикрикнул Артур, но теперь и в его голосе слышалась улыбка. — Есть, сир. — И никакой магии, Мерлин. Твой ручной труд. — Есть, сир, — повторил он, снова улыбаясь. Возможно, сейчас был самый сложный момент в жизни Мерлина, ведь он был буквально в шаге от того, чтобы обнять Артура, но так и не сделал этого. Слуга — снова слуга! — понятия не имел, что Артур Пендрагон думал точно о том же.