Выбор за тобой

Что дальше?

Даша бросает своей грустный взгляд на девушку. Мелкая дрожь пробирает тело шатенки. Канаева дрожит. Не от холода. Это нервное. Уже привыкла. Она медленно отходит в сторону, двигаясь по инерции, пытается не упасть в обморок от услышанной фразы. Ну вот и все, Канаева. Рухнул твой план, да и внутренний мир тоже. Глаза сразу же заблестели от подступивших слез, а в груди — душевная боль, раздирающая сильнее самого сильного яда. Что делать? Черт, возьми! Что?! От бессилия падает на диванчик в зале ожидания. Мыслей нет, плана что делать дальше тоже. В голове — пустота. Вернуться назад? Нет, возвращаться однозначно не входило в планы каратистки. Думай, думай, думай!

^^^

— Надоело! Все надоело! Невероятно злой и уставший Романов наконец-то вошел на порог собственной квартиры, отмечая то, что дома необычайно тихо. Он взглянул на часы, расположенные прямо напротив входа. 6:15. Утро, хоть и раннее, но на улице уже показались первые лучи солнца, наполняя квартиру светом и теплом. Мужчина действовал крайне тихо и аккуратно, чтобы не разбудить супругу. Он медленно прошел в кабинет и устало сел на кожаный небольшой диванчик, расположенный напротив своего рабочего стола. Петр Алексеевич принялся массировать виски, которые сейчас, казалось, взорвутся от напряжения и злости. — Когда все закончится? — громко произнес шатен, обращаясь к себе самому. Мало того, что целую ночь он провел в офисе, хозяином коего является, где случайно сработала охранная сигнализация, так потом его еще полночи допрашивала местная полиция, пытаясь выяснить хоть что-то путное. К сожалению, Петр Алексеевич ничего сказать не мог, напротив сам жаждал подробностей. Мужчина продолжал устало сидеть, проклиная все вокруг за неудачную ночь, пока его взгляд не привлекло золотое кольцо, лежащее у него на столе. — Странно, — прошептал Петр, он быстро поднялся, ослабляя жутко неудобный галстук. Романов крайне удивился, ведь рядом лежала самая настоящая записка от Даши и её обручальное кольцо. Петр Алексеевич взял в руки лист и охотно принялся читать, бегая глазами по бумажке. — Даша! — громко крикнул он, заканчивая последнюю строку, — Даша, если ты решила подшутить надо мной… Но это не было шуткой и где-то в потайных уголках души Петя знал это. Тем более такие шутки не в стиле его жены. Бывшей жены? — Черт, Даша! — уже громче произнес бизнесмен. Он, собравшись с мыслями, быстро вышел из кабинета, направляясь в комнату Канаевой. Но она была пустой. Вещей шатенки не было, а некогда уютная спальня больше походила на заброшенное помещение. — Даша! — громко и четко крикнул мужчина, но никто не отзывался. В квартире не было никого, кроме него самого. Лицо Романова приобрело багровый оттенок, а сжатая в кулак ладонь со всей силы ударила в стену. Он достал из кармана костюмных брюк телефон, набирая номер девушки. Но на другом конце провода тишина. Взять трубку Дарья так и не соизволила.

^^^

Она слышала, что звонил телефон. Слышала. Но не взяла. Боялась. Руки нехило потряхивало от напряжения и волнения, а спина все еще была мокрой от пота. Даша даже не посмотрела на имя звонящего. И так понятно. Все было понятно. Это было логично. Тем более Петр всегда был таким предсказуемым. «И скучным, — добавило подсознание.» Что ответить Дарья не знала. Не знала или не хотела ничего говорить. Не могла больше лгать и оправдываться. Да и зачем? Все, что могла уже написала в прощальной записке, которую Петя и так уже нашел. Возможно, сейчас она поступала не правильно и совсем не задумываясь о последствиях. Но так велело сердце. А хоть раз в жизни его нужно послушать, наплевав на разум. Хотя бы раз! Второй звонок. За ним третий, четвертый. Петр был настойчив, но Даша не собираясь сдаваться, подчиняясь воле мужа. Бывшего мужа? Еще звонок. На этот раз Дарья не выдержала: выключила собственный телефон и спрятала его во внутренний карман любимого серебристого рюкзака. Противная и навязчивая мелодия необычайно раздражала слух и действовала на нервы. А раньше это была твоя любимая песня, Даша. А может она неправильно поступила? Может все-таки стоит вернуться? Перед глазами снова возник образ Павла Аркадьевича, а по щеке медленно сползала слеза, оставляя на щеке мокрую дорожку.

^^^

Противный запах. В салоне самолета витал приторный аромат женских духов, принадлежащих девушке, сидящей рядом с Павлом. Она была приятной на вид блондинкой, но было в ней что-то отталкивающее. Сладкий запах её туалетной воды? Нет, скорее то, что она не была похожа на Дашу. А точнее полной её противоположностью: крашенные светлые волосы, что было понятно по темным корням; большие зеленые глаза и миленькая улыбка. Только эта блондинка больше походила на наивную дурочку, чем на такую, как Даша. Шатен еще раз оглядел свою соседку и отвернулся к иллюминатору, не желая больше разглядывать девушку. Он смотрел на фасад аэропорта. Большой, красивый, но в нем не было ничего особенно. Ничего. Абсолютно. Серб усмехнулся, а затем опять взглянул на блондинку. Духи. Нет, безусловно, кому-то мог понравиться этот запах, все той же девушке, например. Но Павел точно знал, что Даше он не пришелся бы по душе. Павел Аркадьевич знал, что Канаева предпочитает легкие и утонченные ароматы, совсем не такие. Черт, Даша! Одно упоминание её имени, как глоток свежего воздуха, врывается в лёгкие, и он делает глубокий вдох, пытаясь успокоить сердце, готовое выскочить из грудной клетки. А, ведь серб даже не поговорил с ней по-человечески. От этого на душе стало так паршиво и противно. Отчего-то именно сейчас градус самоуничижения слишком высок. Как и желание увидеть её. Не в мыслях, сейчас, наяву. Услышать голос. Запах почувствовать. Такой приятный аромат её туалетной воды. Хотя бы ненадолго. Пусть ругает. Пусть ненавидит. Только рядом. Он думает лишь об одном — почувствовать её. Знать, что никуда не уйдет от него. Не убежит. Не исчезнет. Всегда будет рядом. Всегда.

^^^

— В сотый раз повторяю: Канаева Дарья Ивановна, — уже громче вторил Петр в телефон, — мне нужно знать где она сейчас находится! Сейчас же! Романов завершил звонок, сдерживая себя, чтобы не швырнуть телефон куда-нибудь в стену. Черт, ну не могла Даша так сделать! Факт того, что Канаева вот так просто ушла от него не укладывался в голове. Тем более записки и показательное (именно таким считал его Романов) выступление с драгоценными украшениями вовсе не в её стиле. Он наворачивал круги по собственной гостиной, пытаясь всё-таки хоть что-то понять. Что-то придумать. И сделать все, чтобы поговорить с Дарьей. Оставить все на самотек Петр Алексеевич не мог, тем более вопрос с разводом остается открытым. А с разводом ли? Противная телефонная трель разрывала напряженную тишину, повисшую в комнате. И Романов, не задумываясь, ответил. — Да? — уверенно и четко. Он готов был слушать, хотел этого. Хотел знать где его Даша, — Вы что-то нашли? — Пока нет, — мужской голос на другом конце. А Петр сразу же приуныл, теряя боевой настрой. — Я просил не беспокоить попусту, — и снова громко, размеренно. Он остановился около окна, пытаясь что-то разглядеть (или кого-то?). — Вы не уточнили год её рождения. — Это действительно важно? — холодно спросил мужчина. — Да. — Хорошо, — согласился Романов, отбивая пальцами дробь по подоконнику, — я вышлю SMS-кой, только найдите её. Неужели в Сингапуре действительно так много Даш Канаевых? Неужели так трудно найти девушку и привести её домой?

^^^

Прошло всего двадцать минут, но казалось, что в этом аэропорту Дарья находится уже целую вечность. Сдаваться не в духе Даши Канаевой. И этому её научили еще в детстве. На секции карате, где Канаева была единственной девочкой, что, безусловно, было тяжело, а иногда не только физически. И пока все подруги посещали студию танцев и музыкальную школу, Дарья крушила противников на татами, один за одним. Спортивное тело и поставленный удар не единственное, что Канаева получила от этого вида спорта. Закаленный характер. Сила духа. И умение не сдаваться даже в самых тяжелых ситуациях. — Девушка, билет до Москвы на ближайшее время, — быстро проговорила Канаева, обращаясь все к той же работнице аэропорта, которая уже с недоверием посматривала на Канаеву. Нет, не подумайте. Сдаваться Даша вовсе не собирается. Просто за это долгое томление в зале ожидания в голове всё-таки появился хоть какой-то план действий. Дело в том, что прямых рейсов Сингапур — Белград просто не существует. А в Москве как раз-таки осуществляется пересадка, где Даша и планировала найти Павла. — Вам очень повезло, — на ломаном английском проговорила рыжая, поправляя голубой галстук, — это предпоследний билет. Номер вашего рейса J003. Регистрация начнется через 20 минут. Ожидайте. Дарья отходила от кассы, еще раз внимательно осматривая билет. Ну вот и все. Все кончено. Муж. Сингапур. Это в прошлом. Теперь в прошлом. Что дальше? Что? Канаева не знала. Не знала, что будет. Что делать тоже не знала. Сейчас её ждет Москва. А потом… Неважно. Главное сейчас не это. Совсем не это.

^^^

Несколько минут назад Петра оповестили о том, что Дарья нашлась, и он сразу же принял решение найти девушку и все с ней обсудить. Романов спускается к машине, чувствуя, что окончательно запутался. Как муха в паутине. И с каждым рывком только приближает свой конец. И в этот раз конец не красивая фигура речи. Конец? Конец сказки о любви или же конец бесконечному вранью? А как могло закончиться то, что с самого начала начиналось неправильно? Неправильно. С самой их первой встречи, с самого знакомства. Дорога, как в тумане. Не помнит, как доехал до аэропорта, как вошел. Ничего не помнит. Мысли. Много мыслей о том, что с самого начала все пошло не так. Не так! И не с той! Сейчас, копаясь в глубинах своего сознания, он знал, что и не любил эту девушку вовсе, хоть искренне и пытался осчастливить. Даша. Он сразу разглядел в толпе Канаеву. Стоит напротив неё. Смотрит презрительно. Недовольно. Хмурится и громко произносит: — Даша! — внутри что-то щелкает, и Дарья медленно оборачивается. А она готова сквозь землю провалиться. Он подходит. Решительно и быстро. Будто и не было ничего между ними. Смотрит прямо в глаза, не отрываясь. Словно душу наружу вынимает. И она не выдерживает, теряет самообладание и задает вопрос, который давно собиралась: — Зачем? — тихо проговаривает шатенка, а Петр нервно сглатывает. — Я не понимаю о чем ты, — не знал, но предположения были. Например, зачем ты приехал? или зачем оставил меня одну?, но не как не... — Зачем ты женился на мне? — что? Даша сама не ожидала от себя такого. Такой решительности. — Что за вопрос? — через силу выдавливает из себя Петр, переминаясь с ноги на ногу. — Это логичный вопрос, — дышит глубоко и рвано, — я же знаю, что ты не любишь меня. Это из-за того, что я похожа на твою бывшую жену? — голос даже не дрогнул. Петр молчит, лишь сердце отбивает несколько глухих ударов, а затем уходит куда-то в пятки. Романов всегда боялся этого разговора. Боялся, что Дарья когда-нибудь его начнет. Боялся признаться себе в этом.Он всегда был трусом. — Да, — все путается. Мысли сменяют друг друга, а затем и вовсе смешиваются в единый клубок. Все шаблонные ответы, которые Романов готовил для такого разговора теряют всякий смысл. Больше нет смысла врать.Выбор сделан, — кроме ваших внешних сходств больше нет ничего общего. Вы разные и, к сожалению, я понял это не сразу. Я пытался сделать из тебя её, но, когда понял, что ничего не получится, не знал, что делать дальше. Прости, — на последнем слове его взгляд опустился куда-то в пол. — Мы должны… —  она не успела договорить, Петр оборвал фразу на полуслове. Медленный вдох. — Развестись, — закончил он за неё и облегченно выдохнул. На душе сразу стало так хорошо-хорошо, словно их брак был тяжелым грузом, тянувшим обоих на это дно лжи и противоречий. После сказанного даже легче стало что ли? Отпустило. — Я не хотел, чтобы все так вышло, — говорит как-то особенно грустно. — И я, — Дарья пытается выдавить подобие улыбки, выходит слабо. — Мой юрист свяжется с тобой в ближайшее время, вопрос с разводом я улажу, — проговорил Петр Алексеевич. Громкий металлический голос объявил регистрацию на рейс «Сингапур — Москва», и девушка даже вздрогнула от неожиданности. — Тебе пора, — его взгляд, впервые без упрёка и надменности, блуждает по девичьему лицу, впиваясь немым взглядом в карие глаза. И Петр уходит. А Даша остается стоять в центре холла, смотря ему в след. Она знает, что это их последняя встреча. Чувствует. Простояв еще несколько секунд в людном холле аэропорта, с осознанием того, что это начало её новой жизни, разворачивается и проходит к стойке регистрации.

^^^

Нет, ну честное слово невозможно томиться в душном салоне самолета, да еще и запах этот приторно-сладкий. Он закрывает глаза, пытаясь выкинуть из головы навязчивые мысли о ней. Даша. Её плавный изгиб бедер, точеные плечи, ровная линия спины… Даже сейчас шатен видит её. Слабак. Может, пора уже повзрослеть и начать ценить тех, кто так дорог твоему сердцу? А не сбегать, не искать приюта у других? Лживого спасения? Не уходить от проблем, а решать их? И если действительно любишь человека, то бороться до последнего? — Девушка, — Павел подорвался с места, направляясь к бортпроводнице. Благо она оказалась сербкой, что значительно облегчало общение и не создавало языковой барьер, — я могу сойти с самолета? — Что? — она даже закашлялась от удивления, — конечно нет, через пару минут мы будем готовы к взлету. — Но еще же есть время, — утвердительно сказал Паша, — прошу, девушка, пожалуйста! — Молодой человек, займите свое место, иначе мне придется усадить вас силой. — Хорошо, где ваш капитан? Пилот? Кто там у вас главный? — а Павлик Аркадьевич был настроен решительно, — я хочу сойти с рейса! — Хорошо, Вы можете отказаться от полета только по очень веской причине, — проговорила стюардесса. — Поверьте, — он положил руку на сердце, — причины более уважительной еще не придумали. — Вы сдавали багаж? — на что последовал отрицательный кивок головы, — хорошо. — Вот и чудненько, — радостно проговорил серб. — Товарищ командир, — начала говорить бортпроводница в рацию, — пассажир место 23A, хочет сойти с рейса…

^^^

Казалось, что очередь была нескончаемой. Вот скажите, неужели всем так нужно в Москву? Даша уже около десяти минут стояла в очереди на регистрацию, но никакого продвижения не было, казалось, что она наоборот отдалялась от виднеющегося окошка сотрудниц аэропорта. — Даш, — сзади раздается до боли знакомый голос, а сердце пропускает электрический разряд. Галлюцинации. Шатенка не реагирует, знает, что жестокое подсознание играет с ней, — Даша! — все тот же голос настоятельно продолжает её звать, она сдается. Оборачивается. Он. Её зрачки мгновенно расширяются и она начинает бледнеть. Удивлена и прекрасна. Каратистка поднимает веки, пытаясь сосредоточиться на силуэте, что плывет перед глазами. И дышать трудно. — Паш… — фраза обрывается на полуслове, казалось, что Канаева разучилась говорить, — ты что… — и снова замолкает. Глаза сразу становятся мокрыми от слез, которые она сразу же пытается смахнуть, девушка выходит из толпы, совсем забывая о чемодане, который собиралась сдать в багаж, подходит ближе. Девушка молчит. Счастливо выдыхает, подставляя свой лоб под его губы. И прижимается к груди, так и не открыв глаза. Дышит им. Глубоко, жадно. В его руках уютно. Спокойно. И тихо. — Ты для меня все, Даша, — сердце отбивает несколько ударов. Глухих, гулких. И слова, нужные, правильные, сами приходят в голову. — Я думала, что ты улетел, что потеряла тебя и… — она вдруг замолкает, — я не знала, что делать. — Я почти улетел, но ты не давала мне покоя, поэтому пришлось остаться здесь, — серб обаятельно улыбнулся, заправляя прядь темных волос Даши за ухо. — И как же я могла не давать тебе покоя? — смеётся Канаева. — Легко и максимально просто, — он целует её жадно, глубоко, резко притягивая к себе. Не думая ни о чём. Обхватывает руками, слегка приподнимая, прижимая сильно. Запускает руку в мягкие волосы, держит за затылок, не давая вырваться. А она и не собирается. Бросается с головой в поцелуй, цепляясь за ворот его рубашки, приподнимаясь на носочки, чтобы быть ближе. Паша заключает её лицо в ладони, от неистовства переходя к нежности. Ласково порхает по губам, по щекам, векам. И Дарья слепо тянется навстречу, боясь открыть глаза. — Знаешь, как в Сербии говорят? — он отстраняется от губ Канаевой, — влюбленные кошки готовы друг с другом и девять жизней прожить!