Мародёры/ОЖП

      Ей разбивали сердце. Три раза точно было. Ей не хотелось испытывать эту тупую, ноющую боль снова, но Розмари Джейн Клиффорд сама виновата.       Розмари каждый раз наступает на одни и те же грабли. Снова и снова.       Его руки насквозь пропитаны кровью. Капли стекают по ним на пол. Впитываются в ковёр. В комнате стоит терпкий запах мандаринов. Он чихает.       Его руки в крови. Снова и снова.       Она встречает закаты стоя на краю обрыва. За ней маленький ирландский домик, из которого слышатся крики. Дикие. Душераздирающие. Крики.       Она поворачивается и смотрит. Пристально смотрит. Прислушивается и надеется, что ей показалось. Бежит в дом. Поздно. Кровь. Она везде. На стенах. На полу. Везде.       Розмари осела на пол. Изо рта вырвался душераздирающий крик.       Питер шёл по узкой улочке в Годриковой Впадине с фальшивой улыбочкой на лице. Костяшки на руках разбиты. На асфальт капает кровь. Она звала на помощь, но никто не шёл. Он хотел поговорить, но не мог. Он — убийца. Она — разбитая фарфоровая игрушка. Чудовище. Кукла.       Питер убивал. Убивал и не раз. Убивал жестоко. Истязал своих жертв. Он выбивал из них правду по-старинке. По-магловски.       Розмари любила живопись. Часами смотрела на картины Пикассо и Ван Гога. Они могли быть: и в старой, порванной книжке, и в любом музее живописи мира.       Он остановился и прикурил, вспоминая ТУ девочку. Девчонку, о которой он рассказал ЕМУ. Девчонке, которую ему приказали убить.       Она вышла из дома и присела на вторую ступеньку. Последний солнечный луч попал ей в глаза и на мгновение ослепил. По её щеке сползла солёная слеза. Прочертила мокрую дорожку от щеки до шеи, проходя через нос, по губам, скользя по шее и скрываясь где-то в тоненькой кофте цвета мандарина. Цвета заката.       Он вспоминал о ТОЙ САМОЙ ДЕВЧОНКЕ. Питер уверен, что нигде такой больше нет. «Для Р.Д.К. Милая Рози, … Всегда твой, N»       Розмари развернула записку, хранившуюся в заднем кармане её старых джинс. Расплывшиеся от её слёз чернильные буквы было невозможно прочесть. Она помнила её наизусть. Все записки от N зачитывала до дыр, плакала над ними ночами.       Она просто не знала КТО он.       На конверте всегда было написано: «Для Р.Д.К.»       В начале: «Милая Рози»       Только N называл её так.       Потом что-нибудь вроде: «Ты так прекрасна сегодня. Всегда. Улыбнись! Улыбка тебе так идёт!»       В конце: «Всегда твой, N»       Только он называл её Рози. Рози.       И где этот N сейчас? Он пинает камни на площади перед церковью. Через несколько часов туда войдут самые счастливые люди, которых он когда-либо знал. Он вспоминал ТУ САМУЮ ДЕВЧОНКУ. От неё пахло мандаринами. Этот запах плотно впитался в её кожу в маленьком ирландском домике. От него теперь пахнет так же. «Для Р.Д.К. Милая Рози, … Всегда твой, N» Он тонет. Тонет в отчаянии. В крови.       Она закурила. «Может… Если повезёт, то и помру от рака.» «Для Р.Д.К. Милая Рози, твои глаза сегодня на завтраке светились счастьем. Хорошее настроение в такой дождливый день? Очень похоже на тебя. У тебя красивая улыбка. Что ты хочешь на день рождение? Всегда твой, N»