Тайна

Тайна — та же сеть: достаточно, чтобы порвалась одна петля,

и всё расползётся.

(Виктор Гюго)

Рабочий день прошел, словно в тумане. Антон на автомате проверял написанные сочинения, заполнял никому не нужный журнал, проверял и вносил правки в расписание занятий других учителей и пил очень много кофе. — Шастун! — рявкнул Алексеевич, и Антон подпрыгнул на месте, задевая коленом рабочий стол, из-за чего наполненная чашка задребезжала. — Я уже пятый раз спрашиваю, где журнал 9-А, который ты должен был заполнить на позапрошлом уроке? Отчего-то сердитый Паша в последнее время все больше наседал на новенького преподавателя. В итоге мужчина все равно, каждый раз сталкиваясь с шатеном, скрывал свою неприязнь, ведь она была взаимной. Антон поспешно протянул ему упомянутый предмет и, убедившись, что тот скрылся за дверью, достал телефон и начал набирать номер Шеминова.

***

– И так, Арсений Попов, — прокомментировал Антон, забираясь с ногами на диван. – Москва, четырнадцать лет, и да, – саркастично выделил мужчина, — забыл добавить, что он твой крестный сын. Шеминов отчаянно взвыл и с грохотом опустил голову на стол. Антон жаждал услышать подробности вчерашней ночи, ведь после прихода «неизвестного» мальчика, Стас, хриплым голосом отведя в сторону, попросил его удалиться к себе домой. И сейчас, в свой законный выходной (который у всех считается рабочим), он сидит за кухонным столом, в своих домашних труселях и собирает оставшиеся кусочки мозгов, чтобы хоть что-то, да ответить. Ведь Шастуну слишком уж загорелось, и он прямо в середине обеда отправился к брюнету на квартиру и выдернул в прямом смысле слова его из постели. Старший мужчина вдруг зазевался и поспешил прошлепать в гостиную с полузакрытыми глазами, но перед этим запнувшись, нацепил пушистые тапочки с забавными мордахами неизвестной зверушки. — Значит, слушай, когда-то давно я познакомился с его матерью прямо в роддоме. У моей тети по маминой линии должен был появиться лишь первенец, моя семья сама по себе не очень большая, но и совсем не маленькая, так что мы толпой завалились в здание и стали ждать новостей. На самом деле, история довольно-таки забавная. По дороге домой, на площадке я встретил Марию — мать Арса, а сам Арс лежал и тихонько кряхтел в коляске. — Стас усмехнулся и скосил глаза в сторону блондина. Чувствуя, что долгожданная для него тишина затянулась, мужчина закинул шоколадную конфету в рот и, медленно ступая к плите, начал рассказ. Антон же повел плечами и плавно встал с табуретки, чтобы размять ногу. Почему-то в последнее время она все чаще его беспокоила. — Мария Попова или Маша, как она просила ее называть, на самом деле лучшая подруга семьи Шерхановых, мужа и самолично моей вышеупомянутой тети. Это было начало июня, я приехал в Санкт-Петербург, чтобы присматривать за малышом. Попов младший был слишком непоседливым, уж не знаю, как сейчас, но когда ему был только год, он не мог усидеть на месте ни минуты буквально. Вокруг глаз Стаса собирались забавные морщинки от теплых былых воспоминаний. Постепенно рассказывая о прошлом его голос все больше смягчался, а руки машинально заваривали кофе. — Во дворе рос большой орех, под которым была старая скамейка, там я и проводил почти все свое время с коляской. А как-то раз, лежал я значит на той же дряхлой скамейке, например и думал, что же ему такое рассказать, чтобы он продолжал беззаботно хихикать, потому что несколько минут назад он вертелся туда-сюда как юла и, споткнувшись о свою же маленькую ножку, упал. Кхм. Обжегшись кипятком, он забавно замахал руками и примкнул к раковине, чтобы выплюнуть кофе. Налив, прохладной воды из барьера и сделав, несколько спасительных глотков — сел на диван. — По окончании лета Маша Попова решительно заявила, что я должен стать крестником их милого чада, — Стас смешно выпучил глаза и Антон, не сдержавшись, выдавил смешок. Он пригладил рукой свои волосы и повернулся к Антону, который сидел уже на полу в позе лотоса. Почему на полу? Потому что диван у Шеминова был неприлично узким, потому Шастуну на нем было некомфортно. — Вчера я впервые за десять лет столкнулся с Поповым нос к носу. Далее все слишком быстро завертелось, я так и не смог вчера тебе перезвонить. — Стас резко выдохнул и, подняв голову с радостью улыбнулся. — И представь, какого же было мое удивление, когда я встретил его у себя на пороге, почти через десять чертовых лет. Я — состоявшийся мужчина, который уже начал работать, и он–парень, который почему-то знает имя моего друга. — Стас с наслаждением всмотрелся в ошарашенное лицо напротив и, потянувшись к нему рукой, озорно дернул за и так оттопыренное ухо. — Ну, все, все. Я уже уяснил, что он тебя все рассказал, — Шастун похлопал брюнета по плечу, после затянувшийся паузы и отстранился. Махнув рукой на израсходовшуюся воду в стакане, Шеминов положил подбородок на сложенные в замок руки и выдохнул. — Мне иногда кажется, что ты глупее всех, хотя по идее представляешься просветителем литературы.

***

Следующий день не предвещал ничего удивительного, как могло показаться на первый взгляд. Арсений, оказывается, будет жить у Стаса, и теперь устраивать с Шастуном «пирушки», пока Дарина в командировке они больше не смогут, как сказал Шеминов. Шастуна же, известия, что «тот самый грустный мальчик из вагона метро» на самом деле не только знакомый, но и в какой-то степени родственник его друга — вот вообще не затронули. В школе же было нейтрально. Блондин все время работал у себя в кабинете и не высовывался из него до тех пор, пока не уходил последний школьник. Добровольский, если они пересекались, всегда пытался язвить. Он с первого раза не принял Антона, пусть он был вроде ничем не выделяющимся, но Пашка все ровно все время ждал какого-то подвоха. Ляся, видя собственно, как надрывается ее муж, пыталась поменьше контактировать с Антоном — семья для нее важнее. А у Шеминова был карт-бланш на явку в заведение, потому Антон встречался с ним либо вечером в школе, когда оставались только охранник, либо у супермаркета за три квартала. Стоя напротив окна, Антон на мгновение зацепился взглядом за темную фигуру, которая грузным шагом направлялась прямо по тропинке мимо ворот. Лицо застыло в растерянности, а в голове пронеслась его старая жизнь. Забыть свое прошлое было нелегко, да и это, кажется, вообще не было возможным. А вообще если честно, то Шастун в последние несколько дней был очень нервным. Ему казалось, что даже в этой школе он так и не сможет начать жизнь с чистого листа. Каждый вечер, приходя в темную квартиру и оставаясь один на один со своей кукушкой, он выпивал. Но ему становилось так спокойно, когда янтарное спиртное ласково обволакивало его гортань. В такие моменты, он забрасывал все свои мысли далеко-далеко. Пытался, не чувствовать, что возможно причиняет неудобства директору, то есть единственному другу, который официально оформил его на нормальную работу, купил дорогущую квартиру (отговариваясь тем, что в ближайшем будущем, тот обязательно ее выплатит). Антон не был на сто процентов уверен в правильности слов и действий Стаса. Так или иначе, он был один. Как бы пришибленно это не звучало, он всегда чувствовал себя несчастным и недостойным такого друга. Он утратил четкость очертаний семьи и друзей в далёком детстве. Далее зеленоглазый мужчина потерял доверие к другим людям, о которых когда-то думал, как о семье. А потом… появились Стас и Дарина Шеминовы. Ну, формально, они ещё не были четой Шеминовых, однако… Конечно, это было в какой-то мере ожидаемо. Правда? В жизни идёт полоса белая, а затем черная. И так, из раза в раз – судьба испытывает всех. Шастуна с рождения преследовала лишь черная полоса, но жаловаться по сей день, почему-то все также было некому. А Стас ведь действительно хотел, чтобы он был рядом. Но он ведь был необычайно холоден, придирчив, отстранен и много выпивал, как утверждал сам блондин. Антону было не постичь Стаса. А теперь на того свалилась забота об Арсении, который даже обвел самого Шастуна вокруг пальца. Тот увязался за ним, так ещё и в квартиру напросился, а мужчина, который всегда был насторожен к людям — засунул свои колючки обратно, а также впустил, дал переночевать, и приготовил ему поесть. Проклятый мелкий! Ему удалось немного расслабиться, когда, по ощущениям, пролетела целая бесконечность. Откинув голову назад, Антон наконец-то прислушался к звукам дождя. Он не мог понять, как такое могло произойти, но возраставший шум за окном убаюкивал. Мимо пробегающий Стас, спешащий домой, ведь его там ждёт вернувшийся племянник после разговора со своими надзирателями (Каллисфенией и Феофилактом) — аккуратно прошмыгнул за дверь. Пытаясь ничего не задеть своей тушкой, он заботливо укрыл Шастуна пледом и, увидев пустую бутылку на столе, забрал ее с собой, при этом досадливо цокая. Антон Шастун продолжал спокойно спать. Недавно, как-то задумавшись, он погружался в воспоминания о том, что говорили ему когда-то давно. Кажется, что-то вроде того, что у него очень яркая и красивая улыбка. Шеминов нередко делал для него слишком грустную моську и регулярно просил также ярко улыбнуться, как бы он делал около пары минут назад. А тот лишь заламывал брови домиком и пожимал плечами, мол, что значит «сделать также»? Он обычно не был так хорош в естественных людских эмоциях. Обычно почти любой правдивый момент между ними немедленно обрывался нелепыми ухмылками. Антон не высказывался. Он знал, что мог быть громким, хмурым, печальным и злым, но счастливым, улыбающимся, и открыто выговаривавшимся о проблемах? Нет, таким он точно никогда не был. Хотя…

***

Утро встретило Антона со всей своей возможной мрачностью, какой только могла быть. Птицы не чирикали, солнце не блестело, дети не орали, как обычно. Ни единого звука. Кабинет оставался в таком же состоянии, что и вчера. То есть компьютер все также заливался резким светом, который нещадно бил по глазам с лопнувшими капиллярами. Стол, на котором лежали Антона ноги, был завален кучей разных деловых бумаг и пустыми чашками с кофе. А диван в скандинавском стиле все также оставался помятым, словно на нем провели секс марафон, по крайней мере, около десяти человек. Кабинет был окружен тьмой, но отвыкшие от света глаза весьма сильно жгло даже от искусственного мерцания компьютера. Поэтому дернувшись в сторону сервера, он скорее нажал на спасительную кнопочку. Голова гудела, а спина, чудовищно хрустнувшая при перемещении положения своего хозяина, грозила пополнить список плюс один к самому ужасному утру, какое у него только было в жизни. Однако немного погодя, когда он смог более-менее сфокусироваться на чем-то конкретном приподнялся и размял свои мышцы. Разобрав по очертаниям, что вроде как за гардиной стоит забытая поллитровка воды, которой он обычно поливал свой кактус два-три раза в неделю, что явно было перебором, проворно двинулся к окну. К огромному сожалению, эта бутылка оказалась просто-напросто пуста. Шастун немного пружиня от злости, сжал бутылку и, не оглядываясь в сторону мусорного ведерка, которое находилось у самой двери, именно туда ее и зашвырнул. Ему жуть до чего захотелось щелкнуть зажигалкой, сунуть в зубы палочку с табаком и вдохнуть полной грудью запах никотина. Не теряя более не секунды, он схватил пальто с единственного крючка для одежды и поспешил к двери. Осторожненько приотворив дверь, отчего она легко скрипнула, мужчина переступил через порог и остановился. Напряженно вглядываясь во тьму конца коридора и прислушиваясь к каким-либо шагам, он двинулся вниз по лестнице. Умудрившись мигом перемахнуть несколько лестничных пролетов, он вдруг остановился, оглянулся вокруг но, не увидев никого мнительного, поспешил навострить уши. Правильнее сказать, зависнув между вторым и первым пролетом, он сосредоточенно вжался руками в перила и попытался различить, какому человеку принадлежит еле слышное бормотание снизу, а после удаляющиеся шаги. Запашный зараза прошипел Антон, догадываясь кому, всё-таки принадлежит этот голос и, взяв во внимание, что кому как не охраннику здесь быть в такой час, уже не воровато, а твердой походкой направился к выходу.

***

Обычно сентябрь плавно переходил от летнего тепла к осенней прохладе. Но, именно в этом году температура начала понижаться не постепенно, а резко. Ночи стали жуть, какими холодными, а безоблачные дни сменились каждодневными дождливыми. Моментами дул ледяной ветер, от которого моргнуть не успеешь, а губы уже обветрились. Антону не нравилась осень лишь из-за лютого холода и того, что ему приходилось тратить деньги на мойку машины. Остальное его попросту не волновало. Потому именно сейчас, остановившись на лестнице, чтобы сначала вдохнуть морозный, ночной воздух, вспоминал, сколько осталось ресурсов на карте и хватит ли ему на автосервис. И отходя от темы, Шастун все-таки не стал мириться с тем, что ключ надо оставлять на вахте, как-никак он тут под прикрытием. И именно поэтому с чистой совестью носил его с собой. Определенно это была не самая лучшая его идея. Ведь именно позавчера он так глупо носился туда-сюда с этим ключом и, забывшись, оставил его в супермаркете «Перекресток», где брал алкоголь и продукты. Когда он завидел машину, въезжающую во внутренний двор, то сразу же обрадовался, ведь у Стаса сто процентов имеется дубликат ключей, которые Шаст безбожно просрал в супермаркете. На стеллаже он их оставил, выбирая элитный бутыль. Дебила кусок блядь. Выкинув бычок в сторону клумбы, (да простит его греческая богиня цветов — Хлорида), Шастун было начал спускаться со ступенек в сторону прибывшего, но из машины неожиданно показалась вторая голова. Благодаря своей дальнозоркости, он смог рассмотреть с кем же приехал Шемин. И этим вторым человеком оказался не кто иной, как Арсений. Правильным решением было пуститься в бега, ведь мальчишка и почти все остальные не должны знать, что он здесь работает, (иначе крыса, которая тоже под прикрытием легко его отыщет), а по «счастливой» случайности, Арсений уже знает, где он спит, то есть живет; знает еще, что он друг Стаса и что дальше? Дальше он будет знать, где он работает, что ест и пьет? «— Нет уж, увольте, — всплыло в голове у Шаста». Быстро осмотрев себя с ног до головы и отметив галочкой, что именно сегодня у него безукоризненное пальто, которое он так заебался чистить от катышков, что у него невольно вырвался жалобный стон. После чего с размаху перелетел через перила, моментально зациклившись на появившейся проблеме в виде боли в ноге. Оказавшись на асфальте, Шастун сразу задрал пальто и присел на кортаны, примкнул к боковой поверхности лестницы и задержал дыхание. Через несколько томительно тянувшихся секунд послышались шаги и тихое, неразборчивое проговаривание двух брюнетов. Мужчина уже было вздохнул толику сладостного воздуха, как внезапно послышался писклявый чих. Двое на ступеньках остановились, Шастун буквально слился с плоской плиткой и зажал рот, при этом натянув рукав пальто на запястье. — Арс, а я ведь говорил вязанную шапку взять с собой! Дюсповая куртка тебя не греет! — Упрекнул старший. — Запомни, заболеешь — лечить не буду. Мальчишка пробубнил что-то вроде, — Да, конечно, прости, — и две фигуры скрылись за массивными дверьми. Блондин чувствовал себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Молниеносно оказавшись на ногах, он уже было двинулся к входу, как внезапно его настиг чей-то мерзкий шепот. — Эй, Шастунишка, — весело протянул голос. Антон резко повернулся в противоположную сторону и столкнулся нос к носу с Добровольским — от неожиданности поспешив сделать широкий шаг назад. — А от кого это ты тут прячешься, а? — наседал Паша, а Антон в отчаянии возвел глаза к светлеющему небу. — Да не от кого мне прятаться, ты посмотри только, а. — «Господи, что я творю». — У меня сегодня с самого утра все с рук так и валится, вот и телефон не удержал, ты посмотри только! На недавно купленный смартфон, нещадно стукнувшийся об асфальт при поднятии пальто и выпадении из кармана, как бы невзначай опустилась нога Шастуна. Добровольский исподлобья покосился сначала на темный экран, затем таким же взглядом обвел его хозяина. — Меньше пить надо, алкаш. Тогда и руки трястись не будут, — хмыкнул Паша и зашагал насвистывая. — Какой же он всё-таки су.у… — В отчаянии проведя пальцем по экрану, покрытому множеством трещин, он с очень-очень скверным настроением направился к Стасу, надеясь ни с кем больше не столкнуться. Нежданно-негаданно дверь кабинета директора отворилась, и оттуда выбежал Шеминов, зажимая в руках телефон и кому-то увлеченно печатая SMS. Внезапно он импульсивно дергается и замечает Антона на лестничном пролете. Брюнет порывается сделать несколько шагов к нему, лихорадочно нашептывая: — Дело труба. Дело труба. Дело труба. В эту же секунду дверь позади Стаса открывается и оттуда выходит явно недовольный Арсений. Остальное Антон мог лишь услышать, а не увидеть собственнолично, ведь ему пришлось срочно спрятаться за бетонной стеной у входа на этаж. Антон отчетливо разбирает глухой стук ладонью по лбу, немного спустя слышит, как дверь снова открывается и закрывается обратно. Он снова возвращается к лестнице и вновь ныряет в темноту. Немного постояв под крышей, он решает натянуть капюшон и пройтись по пустому двору с голубыми елями. Проводя пальцами по своим ладоням, которые заметно покусывал ночной холод, он донельзя туго запахнул полы пальто и, нашарив в кармане зажигалку, сигареты, две конфеты и ключи от квартиры — вынул телефон. Мужчина быстро нажал на кнопочку, и значительно расслабившись, уже хотел натыкать списки контактов, однако, вглядевшись в темный экран, чертыхнулся и засунул его обратно. Села батарейка. Бестолочь. Антон начал окоченевать. Он думал, что сможет справиться с колючим ветром, но у него невероятно быстро мерзнут ноги. И вот уже практически не чувствуя рук и стоп, — его белые руки были зажаты в подмышках, спина приняла форму дуги, и только глаза внимательно стали смотреть вниз с каким-то обреченным видом. Из плотно облегающих сильные бедра и что пониже брюк выглядывали голые лодыжки, а на нем присутствовали темные броги на босую ногу. Мужчина сам того не сознавая поплелся вперед к остановке удобно устраиваясь на железной лавке. К завывающему ветру добавился хлестнувший дождь. Удачно согнув колени и закинув ноги на стальные прутья со столбиком, он принялся жевать оставшиеся две ириски от Шеминова которые пролежали в этом пальто пару дней, а после с видимым наслаждением затянулся пару раз и выпустил дым через нос. Выкурив последние две сигареты его разум затуманился, в висках адски стучало и, накатывая волнами, желудок начало сводить судорогой. Ноги подкашивались, но с силой подтянув себя с помощью перекладины, он смог сделать два широких шага к урне и знатно проблеваться. Рвать было почти нечем ведь что вчера, что сегодня он ни хрена не ел. Вдруг под козырек, стремительно перепрыгивая лужи, шагнул школьник, может даже восьмиклассник с темным ежиком на голове. Немедля ни секунды Антон весь подобрался и плюхнулся на место. – Эй, мальчик, – хрипло выдохнул Шаст. Тот обернулся, окинул его подозрительным взглядом и медленно примкнул к противоположному углу. – Да погоди же… А! –Мужчина, потянувшись все-таки не смог соблюдать равновесие и соскользнув, завалился на мокрый асфальт. Дима (как выяснилось, звали пацана) все-таки повернулся и как мог, усадил того на лавку, спрашивая, как он себя чувствует. Шастун сначала забурчал, а после, сосредоточившись на его лице, заверил, что с ним все в относительном порядке. Только его немного тошнит. Мальчик демонстративно закатил глаза на его «все в относительном порядке» и снял со спины рюкзак, после доставая, и протягивая ему пару белых таблеток, и термос с немного теплым компотом. Антон поблагодарил Диму, мальчик же скептически сверкнул своими окулярами и предложил провести его к их школьной медсестре, как только утихнет ливень. Заверив только, что она измерит ему температуру и артериальное давление. Мужчина сразу отрицательно замотал головой и даже оттолкнул его руку, когда тот помогал ему идти. Мальчик сразу нахмурился, а Антон мысленно отвесил себе огромную оплеуху за грубость и неосторожность. Ему все еще была нужна помощь. Быстренько извинившись и снова заверив, что ему стало уже намного лучше, он остановил мальчика у входа в школу и попросил телефон, чтобы позвонить. Немного сощурившись и поправив оправу очков, Дима протянул свой телефон, снимая его с блокировки. Блондин сразу по крупицам оставшейся памяти собрал в голове наизусть зазубренный телефонный номер и стал вслушиваться в гудки. «Аппарат абонента выключен или находиться вне зоны действия сети». Шастун набрал еще раз, незаметно скрещивая окоченевшие пальцы в кармане. «Аппарат абонента выключен или находиться вне зоны действия сети». Вскоре он вернул телефон и поблагодарил владельца. Тот заверил, что все хорошо и поспешил скрыться за поворотом, обосновывая, что уже давно опаздывает на урок, но при этом доведя его все-таки до самого медкабинета. Везде и всюду были крики, гомон и звяканье, что сильно действовало Шастуну на нервы. Голова разболелась до такой степени, что перед глазами мелькали тени. Новая вспышка боли, намного сильнее предыдущей дала о себе знать. Слегка оттолкнувшись от гладкой поверхности, мужчина двинулся вперед по лестнице, аккуратно придерживаясь за стены. Секунды тянулись непозволительно долго, несмотря на то, что уроки начались уже давным-давно, дети сновали туда-сюда и так и норовили столкнуть его, но все-таки пробегали мимо, подозрительно оглядываясь. Тяжело навалившись на стену, мужчина преодолел последние ступеньки и, проклиная тех планировщиков, которые подпихивали сортиры везде, где только можно кроме первого этажа — ввалился в уборную.

***

Поза позавчерашний вечер Спустя секунду легкого недоумения с обеих сторон. — Мм, думаю мне уже пора. Пока, Стас. — Шастун бочком протиснулся между Арсением и выскользнул наружу. Тот проводил того недоуменным взглядом и повернулся к мужчине. Арсений, поглощая жареную картошку с мясом и луком рассказал, что за свои четырнадцать лет побывал уже в США и Канаде. Также добавил, что его родители сейчас занимаются раскопками в Африке. Уже несколько лет они занимаются этим, также они помогают беженцам в Стамбуле. Например, в южной провинции Килис проживает около ста двадцати двух тысяч сирийцев, в то время как наименьшее число сирийцев проживает в центральной провинции Конья — более ста двух тысяч человек. А в западной провинции Измир, городе Турции, проживает более ста сорока пяти тысяч сирийцев. И родители Арсения оказывают им малую материальную помощь, а также психологическую поддержку. Сына, Мария и Сергей с собой не брали, они говорили, что это все очень тяжело. Поэтому мальчик набирался знаний и ездил по достопримечательностям в сопровождении подчинённых его родителей. Также он рассказал, что ныне он решил заняться учебой и завести друзей. Может даже попытаться найти своего дядю (и у него, по крайней мере, одно уже получилось). Помимо всего этого, Попов не мог упустить момент и расспросить больше о его новом знакомом. Однако Стас ограничился лишь тем, что Шастун его очень хороший друг. А мужчина смог узнать, откуда Арсений знаком с Антоном. В некоторых моментах, когда мальчик картинно возмущался из-за черствости и суровости блондина, Шеминов смог знатно похихикать, кивая. Чуть позже, он постелил ему на диване и велел ложиться спать. Утром, еле отойдя ото сна, он столкнулся в коридоре с уже заметно посвежевшим Стасом. Тот торопливо впихнул ему пару бутербродов с ветчиной и огурцами. Бодро объявил, что в школе уже определит его в какой-нибудь класс и даст расписание. Подъезжая к воротам школы, Стас мимолетно пояснил, где находятся уборные, столовая и медкабинет. Первые минуты Шеминов разбирался с его документами. Но с течением времени телефон мужчины начал протяжно гудеть и зазывать к себе. Взглянув на экран смартфона, он заметно насторожился. После этого каждые две минуты начал поглядывать на время и теребить ремешок наручных часов, будто в нетерпении. Арсений наблюдал и не влезал, но когда мужчина заметно подвис, стал набирать кому-то сообщения, а затем и вовсе вышел из кабинета, то мальчик прямо вспыхнул от недовольства. Уроки еще не начались, но он сильно волновался, потому что ничего и никого толком не знал. Арсений схватил подготовленный рюкзак и выскочил из кабинета, чтобы объявить дяде, что сам найдет нужный кабинет. Но тот стремительно обернувшись, как-то раздраженно сверкнул глазами и запихнул его обратно в помещение. Часы показывали начало седьмого, времени было полно, ведь уроки начинаются в полдевятого утра. Но когда пришло время, Стас схватил его мелко вибрировавшего от эмоций и поспешно выписал сегодняшнее расписание ему на листочек, быстро схватил за руку, привел его в какой-то тесный кабинет, сухо представил и свалил восвояси. Попов неловко прошел к доске и поздоровался, ученики заметно оживились. Некоторые даже смотрели с благодарностью за то, что спас их мозги от нудного предмета. Сначала все было сравнительно неплохо, его попросили немного рассказать о себе и даже задали вопрос по теме. Он смог на него ответить и заслужил похвалу, после чего сел за любое, свободное место, которых сегодня почему-то было много. Стараясь не забивать себе голову ерундой, он внимательно вслушивался в то, что говорила «математичка». Спустя каких-то пятнадцать-двадцать минут звонок прозвенел и учительница, схватив со стола журнал, подозвала Арсения. Мальчик свел брови в недоумении, но быстренько засеменил к учительнице и они вышли в коридор. — Я отведу тебя в библиотеку, ты должен будешь внести свои контактные данные в карту. Тебе же нужны учебники, да? — Женщина, шатенка средних лет, в очках с квадратной оправой вполне себе обычная и добрая, как отметил Арс про себя, остановившись на полпути, повернулась к нему с ожиданием. Мальчик естественно согласился и, заполнив документ так быстро, как только мог, направился к выходу. В коридоре творился хаос, звонок уже прозвенел. Но было много зевак, которые прохлопали ушами всю перемену и теперь метались по всему этажу, как кучка ярых зомбаков. Арсений притормозил на лестнице, учительница, оставившая его в библиотеке, сразу ушла, ссылаясь на то, что ей надо подготовиться к следующему уроку. Развернув смятый, тетрадный листок с расписанием, он подметил, что сейчас должна быть история в каком-то четыреста десятом кабинете. Мальчик подумал, можно было бы сходить к Стасу, но он не помнил, где его рабочее место. Школа была огромной, длинные и широкие коридоры, пять этажей здания и несколько таких же длинных лестниц. Он мог бы просто кого-то спросить, но останавливать бешено несущихся, слюнявых детей — себе дороже. А заговорить с кем-то из сверстников не решался. Поэтому, нисколько не волнуясь, он смял свое расписание в комочек и засунул в задний карман штанов. После чего направился гулять по школе. На стенах висело несколько портретов, и он делал остановки, чтобы их рассмотреть. Прогуливаясь по очередному этажу, он заметил, как какая-то высокая фигура в темном пальто скрылась за дверью с табличкой «М». Его охватило волнение, ему показалось, что тот мужчина был ему знаком. Однако он волновался не только из-за этого, та темная фигура как-то странно пошатывалась. Преодолевая смущение и страх, мальчишка направился вдоль коридора и завернул налево, где была эта дверь.

***

В уборной его резко затошнило от того запаха, который там стоял. С самого раннего детства он не переносил едкий амбре хлорки. И не медля более не секунды, мужчина поспешил скрыться за кабинкой и опорожнить свой желудок. Он не слышал ничего вокруг ведь сердце непрерывно, гулко билось. Отдышавшись, он нажал на кнопку смыва и отпер замок двери. Краем глаза разглядел фигуру стоящую спиной около раковин, но не предал этому огромного значения. Прополоскав рот и протерев глаза хлорированной водой зрение прояснилось, но голова вновь шла кругом. И вот он опять, как в замедленной съёмке наклоняется вбок и оседает на полу. К нему кто-то подбегает и что-то бормочет, причем очень-очень быстро. Ему было плохо и потому он, подняв лицо, резко хватает какого-то мальчишку за шиворот, — Хорош шуметь… — притягивает к себе и замирает. –Арсений? — Антона, кажется, потряхивало, будто он был неврастеником. Как же он сейчас оплошал. Мальчик держался на коленях, а его руки находились по бокам от тела мужчины. То есть Арсений буквально завис у него между ног. И тут как по сценарию фильма двери открываются, и в туалет вскакивает торопящийся мальчик с рыжим цветом волос и узким разрезом глаз. Он мельком взглянул на сие представление и резко захлопнул двери обратно. Дверь хлопнула так, что у сжавшегося Арсения заложило уши. Мальчик без лишних слов оторвал голову от пресса мужчины и приподнял лоб. После чего замер испуганным сусликом. Глаза, только что пылающие гневом прищурились, и стали брюнета внимательно разглядывать, а через минуту остановились на его лице. Арсений уже совсем ничего не понимал он знал конечно, что совсем не боится этого мужчину, но его губы, которые нервно расплылись в подобии улыбки доказывали обратное. Мужчина без предупреждения подался вперед, заставляя его встрепенуться. — Эй, просто встань с меня. Мальчик оробел и поспешил опустить глаза, после этого кивнув. — Ты глухой что-ли? — Не особо вдумываясь в вопрос, младший отрешенно, глупо кивает. — Просто превосходно. Идешь со мной. — Антон схватил его за руку и, спотыкаясь, потащил к лестнице, на ходу бросив, чтобы тот отдал свой телефон. — Арсений пораженно плелся около него, немного придерживая за плечо, когда того клонило в сторону. Шастун конечно внутренне кипел от злости на самого себя поэтому, наверное, слишком сильно сжал кости Попова, от чего тот пискнул. Делать было нечего, сейчас его организм бунтовал из-за нехватки пищи и отдыха, а раз его несмотря ни на что рассекретил этот юноша, то пускай Стас помогает ему выкручиваться. Все дела на сегодня, считай, сделаны. Работать он не пойдет, не сможет. Главное, чтобы сейчас Шеминов ответил на звонок и тогда он спокойно сможет выдохнуть. После быстрого набора цифр и смазанного рассказа о случившемся, Стас быстро спустился и надавал Шастуну по голове, после чего запихнул его, с помощью Арса в его же машину. Стас был за рулем, а Арсений сел с мужчиной сзади, чтобы придерживать. Они еще долго препирались по поводу того, куда его отвезти. Шемин думал, что тот как обычно выхлебал много всего, а теперь страдает, но даже когда Шастун оспорил его, тот ему не поверил. Он уверял блондина, что у того возможно алкогольное отравление и тот, как разумный человек решил, что ему надо в больницу. — Я? Я хочу? Ты что-то перепутал, милый. Это не мне надо, а тебе. Я бы сейчас оставил тебя на улице, чтобы рожу твою хмельную не видеть. — Вот значит как? Да? Так иди, вали куда хочешь! Я сам доеду. На собственной машине. — Арсения вдруг повело в сторону вслед за Антоном, когда тот приоткрыл дверь автомобиля. Мальчик уперся подбородком ему в плечо и замер. — Куда ломанулся, блять?! Ты совсем уже в зюзю что-ли, чтоб на ходу выпрыгивать. Арс держи его! Когда приедем я его в наволочку запеленаю, и мыло в рот засуну. — Пригрозил мужчина. Блондин еще пару раз дернулся в бок, но после обмяк в обхвативших его маленьких ручках. Когда мужчина на заднем сидении начал тихонько дышать Арсению в шею, мальчик смутился и, словив на себе взгляд Стаса, попытался отодвинуться. Шеминов же смотрел в зеркало заднего вида и весело ухмылялся. Запоминая, чтобы потом шутить над Антоном. Они ехали почти молча, но Шеминов шепотом расспрашивал, как Арс пересекся с блондином, и что случилось в туалете, когда он его нашел. Мальчик преподнес всю правду, начиная с того момента, когда Стас оставил его на уроке математики и что было после. Голубоглазый не остался в долгу и спросил, что делал Антон. А тот обмолвился, что у них была запланированная встреча и больше ничего не сказал. Арсений задумался. Почему-то, когда речь шла об Антоне, Стас становился немногословным.

***

Арсений придерживал Антона с одной стороны, а Стас с другой. Еле как они доковыляли до первого этажа, а потом Шастун навалился на кнопку лифта. Неожиданно кабина открылась работая. Шеминов почти, что слезно расцеловывал титановые врата, после чего примкнул к зеркалу лбом и протяжно выдохнул, а Арсений все время пялился на макушку с блондинистым отливом. В квартире мужчины, мальчик был второй раз и также вышедший случайно. Пока Стас затаскивал Антона в его спальню и помогал раздеваться, Арсений остался осматриваться на входе. Из-за двери показалась лохматая голова, и мальчик дрогнул из-за неожиданности. Тот обвел его плавающим взглядом и вновь скрылся в спальне, предварительно хлопнув дверью. После нескольких минут и немного раздражительных воплей, в спальню заглянул паренек и уставился на Стаса, когда тот укрывал Шастуна одеялом. Он невинно скосил глаза. Сам не до конца осознавая свою странную заинтересованность к мужчине, хотел быть рядом с ним. Когда мужчина тихонько застонал и повернулся на бок, прячась от яркого света люстры, Арсений бросился к кровати. Пройдя через порог и обеспокоенно замерая, спрашивает, — Что произошло? В чем дело? Антон широко улыбается/усмехается, — ничего не случилось. Не жрал нихерашечки два дня, вот и результат. — Антон! — строго одернул мужчина. Прежде чем Стас успел бы начать расспрос, Антон указал глазами на кресло с Арсением, который теперь сидел и хлопал глазами. Тот посмотрел на младшего в изумлении, вовсе забыв, что они с Антоном тут не одни. — Думаю нам надо поговорить наедине. — Недолго, — ответил блондин уже чувствуя поступление тошноты. Стас был в бешенстве. — А это уже мне решать! — Он сел на кровать Антона и обернулся к Арсению. — Когда я был на встрече, звонила твоя мама, сказала, чтобы ты им перезвонил после уроков. Иди, позвони, а я пока поговорю с Антошей. Арсений бросил на Шастуна жалкий взгляд, а после повернулся к Стасу со словами, — Я пройдусь до магазина и позвоню родителям. — В аптеку еще забеги, будь добр. И захвати что-нибудь из сладкого себе, что хочешь. Возьми деньги на верхней полке прямо по коридору в прихожей, — Шемин состроил невинную мордаху. — Антон не будет против потери пары тысяч. — Стас покачал головой, проигнорировав возмущенный фейс сидящего напротив него. Антон был в шоке ведь кому как не Стасу знать о том, как бережно он относиться к каждой копейке. И как только Попов захлопнул дверь, Антон соскользнул с кровати и рухнул в кресло. — Господи! Когда же ты уже уйдешь? — Шеминов пожал плечами и бодро зашагал на кухню, где высмотрел в недрах шкафчика, а после чего и выудил оттуда пару бутылок виски, бренди и джина. Антон медленнее поплелся за первым и обомлел. — Стас, что ты творишь? — Тот совершенно не обращая на него внимания, открутил крышку первого попавшегося и, не собираясь тянуться за стаканом, отпил прямо из горла. — Буду пить всю ночь тоже, что и ты и может к утру я тебя пойму или может, ты поймешь, как это ужасно выглядит со стороны. — Ауч. Немного выпал в осадок, — со смешком прохрипел он. Затем, когда тот поднес бутылку ко рту — мужчина отнял джин. — Я себя чувствую, замечательно не переживай. — Заебал, — выдыхает Стас. Антон кивает и Шемина злит это еще больше. Весь здравый смысл улетучивается в одно мгновение и у мужчины перед глазами встает туманная пелена. У него в голове одна мысль — сделать немного неприятно дорогому приятелю, который достал его своими вечными ухмылками и прищурами. Вот почему он берет непочатую бутылку и бросает ее на дубовый пол. Сосуд разбивается, бренди обливает им ноги, янтарно-коричневая жидкость натекла под стойку. Потом мужчина резко наступает пяткой на острые осколки. Шастун не веря в реальность происходящего, злобно рычит и опускается на колени. Тот с легкой дымкой боли в ноге спокойно садится на диванчик. Антон же обвивает поврежденную часть своими ладонями. Квартира не наполняется тишиной, а комната не заливается ярким светом. Молодой мужчина все также стоит на коленях в коричневой луже и стискивает зубы от появившейся боли в висках. Только его глаза теперь изменились, цвет превратился в вайдовый. — Чертов апитерик! – Шипит Стас и проводит указательным пальцем по затянувшийся ране. Некоторое время они оба молчали. Тишину, которая должна соответствовать его квартире разбавляли звуки сигнализации с улицы и вернувшихся соседей с перфоратором. — Как ты себя чувствуешь? — Стас опускается рядом. — Паршиво. Разве ты не этого добивался? — отрезает Шаст, стискивая сильнее зубы. Стас закусывает губу, — Может не таким способом. Шастун не может не делать этого, поэтому вновь ухмыляется и крутит свои кольца. — Эй, Стас. Я все равно тебе благодарен. После той жизни я сам не свой, — выдыхает блондин и качает головой. — Если ты до сих пор чувствуешь себя в долгу, просто забудь. Пришло время двигаться дальше, Тох, — ответил, мягко похлопывая его по плечу. Стас понимает, что погорячился, он не должен был доводить друга до того, чтобы он использовал свои силы. — Знаешь, мне будто это как два пальца об асфальт. — Отстраняясь несколько в сторону, отвечает. — Я прекрасно знаю, что доставляю хлопоты. Так что ты волен махнуть на прощание рукой и свалить, наконец, с моей сцены. Антон, вставая, разминает ноги и ковыляет к двери намереваясь скрыться в туалете, перед этим немного затормозив. — На такой же манер ты мог поступить когда-то, но не стал. — Стас расслабил плечи, поглаживая щеку. Выражение лица Шастуна немного изменилось. — Дарина имела полноценное право на жизнь. Только из-за того что я смог ее вытащить из лап тех упырей не делает меня хорошим другом. — И скрылся за дверью.

***

По истечении некоторого времени после опорожнения желудка и принятия душа он, будучи обнаженным, не считая хлопкового халата, шлепает босыми ногами в сторону кухни, чтобы объестся изделиями, которые купил любезный Арсений. Однако пройдясь по помещению, не обнаружилось никаких следов прибывшего с улицы, потому решительно достигнув газовой плиты, он поспешил поставить чайник. После чего повернулся к развалившемуся на диванчике мужчине, который листал каналы. — И где же твой родственничек? — Не волнуйся, мой Арсений уже самостоятельный мальчик. — Широко улыбаясь заверил того Стас. Антон, покачивая головой, повернулся к холодильнику. Немного погодя послышалась настойчивая трель дверного звонка, Шеминов прочистил горло и со словами, — Я открою, — скрылся в коридоре. Шастун успел заварить себе кружку кофе и проглотить бутерброд с грибным паштетом когда, обернувшись и застыв с поднесенной ко рту кружкой, увидел на выходе с кухни, запыхавшегося мальчишку, который опирался на проем. Он смерил его самым странным взглядом, который мог бы существовать. Но мелкий сам стоял в немалом шоке с глазами по пять рублей. Чувствуя себя, как на раскаленной плахе, мужчина потуже затянул халат и поспешил сесть за кухонную стойку. — Арсений! Ты вернулся! — С забавным восторгом воскликнул он. — Мы уже уходим, — поспешил отрезать Шеминов, вставая около стены. Антон поднял брови и закатил глаза. — Да, да. Завтра продолжим, Шаст. — Окей. А то я не совсем уверен в том, что у меня больше ничего не болит, — дополнил он, хватаясь за протянутую руку, чтобы скрыться в уборной. Арсений бросал на оставшегося в стороне Стаса жуткие взгляды, затем повернулся к нему с паникой. — Какого черта тут произошло дядь Стас? — Ты был в магазине, а мы совсем немного повздорили. — Шемин немного сморщил нос и как-то странно посмотрел на осколки. Он хотел прибраться, когда Антон занимался делами в ванной, однако не смог найти ни одной нормальной губки или тряпки. Здраво решив, что пусть этот срач послужит уроком для Шаста, он спокойно смотрел телевизор. Но сейчас ему стало как-то стыдно. Попов бросил на него нечитаемый взгляд и поспешил повернуться к подошедшему Антону Андреевичу с улыбкой во все тридцать два. — Как вы себя чувствуете? Мужчина замахал рукой перед лицом и поспешил глотнуть кофе. — Уже намного лучше. Арс ощущает себя немного глупо. Руки странно вибрируют и, он сдерживает себя, чтобы не хлопнуться лицом от тревоги. Подошедший Стас шлепает его по плечу и, обойдя фигуру, отдает Шасту в руки два доверху наполненных пакета. Тот ставит один на пол, а в другой с интересом заглядывает. — Я посчитал купленные продукты самыми необходимыми, а еще сейчас подождите, пожалуйста, секунду, — лепечет Арсений, роясь во внутреннем кармане своей куртки. — Возьмите чек. Антон кивает и хватается за клочок бумаги, — Что-то еще? От хриплого голоса мужчины по спине Арсения бегут мурашки, и он странно съёживается. Шастун всматривается в темную опущенную макушку и не может сдержать себя от секундного порыва. Большая ладонь опускается на голову мальчика, а после сильнее взлохмачивает волосы. Арсений от неожиданности покрывается румянцем и неприлично разевает рот, после чего заглядывается на оголившееся плечо напротив. Взяв себя в руки, он отводит глаза от заметных мышц и под нелепой силой робко заводит руки, за широкую спину прижимаясь к груди и моментально отскакивает. — Не пейте больше, — шепчет Арсений, выпрямляясь рядом с ним. Мужчина удивляется, ухмыляясь, но перекидывает пакет в другую руку, а вторую прижимает к голове, будто отдавая честь. — Так точно, босс. — Я вообще-то серьезно. — Попов отвечает рассеянно, а после, нахмурившись утвердительно кивает. — Если что, вы всегда можете обратиться ко мне с просьбой о помощи. Считайте, что ваши проблемы — мои проблемы. Шастун выдыхает и уже без веселости в глазах опускает пакет на стол и кивает головой на дверь, после чего сам идет вперед. Арсений чувствует этот, нет, не неловкий, а холодный момент и ему страшно. Может быть, после сегодняшнего, мужчина вообще не захочет с ним говорить? Арс продолжает водить глазами по длинному коридору, отчего-то его запоминая, он не мог отвести взгляд от паутины на одной из картин, поцарапанного линолеума, будто кто-то таскал мебель туда-сюда или от небрежно брошенного на пол пальто. Возможно, он слишком зациклен. Стас уже сигналит снизу из такси, им надо возвращаться в школу. Мальчик следует за Антоном в ногу и когда тот резко останавливается, то немного наступает ему на пальцы. Попов морщится и ждет. Шастун еще раз протяжно выдыхает и улыбается как-то печально. — Я скажу это только раз Арсений. «Когда ничего ни от кого не ждешь, помощь приходит как чудо, а если рассчитывать на других — сплошное разочарование». — Пока, Арсений. — Антон отворачивается с полуулыбкой и захлопывает дверь. — До свидания. — Потерянно шепчет мальчик и, заходя в лифт, не может избавиться от мерзкого чувства.

***

Антон захлопывает дверь и направляется прямо в кабинет от куда хватает новую пачку «КENT». Халат швыряет в кресло, уже находясь в спальне, и быстро натягивает спортивные штаны с водолазкой. Выходя на балкон, он чувствует себя одиноким. Тучи нависли не только над городом, но и над самим Антоном. Воспользовавшись зажигалкой, он подносит конец сигареты ближе и просто дышит. Когда он устраивался в школу, он знал что будет меняться. Он был рад, а также не был готов одновременно. Стряхнув пепел, он медленно присаживается на подоконник и смотрит, как капля за каплей скатывается по стеклу. — Как приятно снова оказаться в привычном месте, после всего творившегося пиздеца! Он смеется, запрокидывая голову и, вновь тянется за сигаретой. Шастун колеблется и это понятно. Он не может никому доверять. Это странно. Это страшно. Но поднося огонек зажигалки к сигарете, он вновь счастливо затягивается. Все наладится. Определенно наладится. А пока он сжимает пачку в кулаке и утирает подушечкой пальца соскользнувшую слезинку с уголка глаза.