Охота на лису.

Мне кажется, что я, еще не успев проснуться, почувствовал боль. Сначала я попробовал дернуть левой рукой, которая горела адским пламенем. Но тут же понял, что мне это не удается. Тогда я дернул ногой, о чем тут же пожалел — левый бок кольнуло так, будто туда засадили тысячу шипов из серебра. Хотя, примерно так это, наверное, и было. — Вампирчик проснулся, ну ты и соня, скажу тебе. Давай, открывай глаза, хватит притворяться. Голос доносился откуда-то сбоку, недалеко. Он был чуть с хрипотцой, но все же мягким и глубоким. Я осторожно открыл глаза и повернулся в сторону обладателя голоса. Охотник сидел за большим дубовым столом, на котором было разбросано множество листков, папок и тетрадок. Мне пришлось моргнуть несколько раз спросонья, хотя здесь было не слишком светло. Поскольку мужчина молчал, я начал осматривать помещение, в котором находился. Это была огромная комната, зала с высокими потолками, тяжелыми гардинами на окнах, кучей диванов посередине, столов и столиков, большие шкафы с антиквариатом за стеклянными дверцами. И хоть в комнате был беспорядок и, казалось, что вещам здесь уже перевалило за сотню лет, но выглядело все дорого и со вкусом. Даже уютно, я бы сказал. Вот только мне было не уютно. Я посмотрел наверх, на свои прикованные к потолку руки, затем вниз, на скованные цепью ноги. — Насмотрелся? — голос вернул мой взгляд к своему обладателю. — Привыкай, ты будешь здесь некоторое время… — он сделал паузу и слегка ухмыльнулся. — Пока не сдохнешь. Я оскалился появившимися клыками. — А если еще раз покажешь мне клыки, я вырву их к чертовой матери. А теперь мне надо работать. К сожалению, ты не единственный вампир на этом свете. Если меня отвлечет хоть малейший звук с твоей стороны, ты об этом пожалеешь. Почему-то его угрозе верилось. Не думаю, что он из тех людей, что любят пошутить, да и чужие шутки он вряд ли понимает. Я обмяк на цепи, что держала мои руки. Двигаться все равно не хотелось, сил почти не было, серебро в моем теле отравляло организм и все резервы уходили на то, что бы вычистить эту дрянь из крови. Я даже не уснул, а впал в беспамятство. Я вспомнил, что вампиры умеют впадать в летаргический сон, с виду они выглядят мертвее мертвого, но сам никогда так не пробовал, к тому же, с этого охотника станется отрубить мне голову и сжечь останки, так, на всякий случай. И тогда мой сон окажется вечным. А сейчас он точно не был таковым, поскольку меня выдернуло из глухой темноты ощущение боли. Я со стоном открыл глаза. Охотник стоял передо мной и с садисткой улыбкой полосовал мой живот кинжалом. Тот не был серебряным, поскольку я не почувствовал привычного жжения. Но боль он все равно доставлял. — Я знаю, что вампиры быстро регенерируют, но у меня не было возможности проверить, насколько, — охотник с любопытством посмотрел на мой живот и, как овчарка, склонил голову набок. В следующую секунду он вонзил кинжал по самое основание и повернул его внутри несколько раз. Я не стал кричать, хотя очень хотелось. Лишь крепче стиснул зубы, но все же не смог сдержать слабый стон. Голова запрокинулась назад. — Что, больно? Я думал, вы терпимее к боли. Ведь в бою, разрывая моих людей, ты не обращал внимания на раны, — он вытащил кинжал из моего живота и стал наблюдать как затягивается порез. Регенерация была медленной и мучительной. Мне была необходима подпитка кровью. Кожа вокруг зудела, жутко хотелось почесаться. Я сжал руки в кулаки, когти проткнули ладони и кровь потекла по запястьям. Это не ускользнуло от внимания охотника. Он ухмыльнулся. — Так значит, процесс заживления болезнен? Или тебя все еще мучает отдача от нанесенных мною ран? Я отвернул голову насколько это было возможно. Он взял меня за подбородок и развернул обратно. Его глаза оказались прямо напротив моих, он вглядывался в меня с садистским удовольствием. Я не отводил взгляда. Его рука скользнула по моему боку, через разорванную майку кожа ощущала почти нежные прикосновения. Он скользнул по моей груди, покружил вокруг соска, спустился к животу и с силой надавил на рану. — А-а-уммм... — я не смог сдержать вскрик, это было так неожиданно, что я не сразу взял себя в руки и вновь сжал челюсти. Его вторая рука сжала мой подбородок, не давая отвернуться. Пальцы вошли в рану на животе, которая еще не успела затянуться. Мое тело задергалось, как под ударами электрического тока. Меня выгнуло, я зажмурил глаза, но упорно не издавал ни звука. Я уже начал думать, что эта пытка продлиться вечно, но сквозь пелену боли услышал чей-то зов. — Господин Ричард, господин Ричард! Мужской голос был все громче, я почувствовал, как пальцы выскользнули из моего тела и смог открыть глаза. Дверь открылась, и в нее влетел приличного вида пожилой мужчина, в выглаженном костюме, бабочке и белоснежной рубашке. Ричард отошел от меня. — Что случилось, Орвилл? Мужчина сначала уставился на меня как на экспонат в музее, но быстро пришел в себя и вновь обратился к охотнику. — Там господа из гильдии пришли, и срочно требуют вас. — Не волнуйся Орвилл, все нормально, я выйду к ним через минуту. Старичок скрылся за дверью, охотник повернулся ко мне, окинул взглядом с ног до головы и прошел к своему столу. Взяв салфетки, он вытер руки от крови, одернул рукава рубашки, накинул пиджак и, больше не смотря на меня, вышел из комнаты. А я, обвиснув на цепях, вновь погрузился в беспамятство. Через какое-то время я почувствовал, как меня снимают с цепи и кладут на пол. Затем вокруг моей шеи что-то обернули, и щелкнул замок. Я решил и дальше притворяться спящим или бессознательным, вдруг пронесет и меня больше не будут мучить. По запаху я узнал своего мучителя. Он провел рукой по моей щеке, убирая волосы за ухо. От этого жеста мое дыхание сбилось, почти уверен, что он понял, что я в сознании. Но, видимо, удача все же решила встать на мою сторону, поскольку я услышал удаляющиеся шаги, затем щелчок двери и тишина. Открыв глаза, ощупал на своей шее ошейник из плотной кожи, обитой серебром. Металл нигде не соприкасался со мной, поэтому раздражения можно было не опасаться. От ошейника вела цепь и крепилась к крюку в стене. Посмотрев вниз, я увидел покрывало, на которое меня положили. Мягкости полу оно не добавляло, но все же это было хоть что-то. В стороне стояло ведро, видимо, для всяких естественных нужд. Похоже, он собирался держать меня здесь долго. Вот только без крови я загнусь через неделю, а то и раньше, если меня продолжать тыкать ножиками как куклу Вуду. Утром я проснулся сам, вокруг была тишина. Кое-как поднявшись, доковылял до ведра и справил нужду, затем вновь улегся обратно. Сил почти не было, не смотря на то, что я выспался. Подергал свои цепи, но они совершенно не поддавались. Я начал ковырять крюк в стене, но он сидел очень глубоко. Вот если бы я сейчас был полон сил... Дверь щелкнула, зашел вчерашний старичок. Он смотрел в пол и нес стакан воды с куском хлеба. Я ухмыльнулся, как в концлагере, ей богу. Все так же смотря в пол, он поставил стакан недалеко от меня и развернулся, что бы уйти. Видимо, он опасался моих ментальных способностей. На охотника они не действовали, я проверял. Но скорее всего он дал указания своему слуге, который был обычным человеком. — Орвилл, постой, — я вспомнил имя старика и решил попробовать с ним заговорить. — Простите, но хозяин запретил с вами разговаривать. - Орвилл, я не сделаю ничего плохого, я лишь хочу спросить кое-что. Старик замялся, остановившись перед дверью. — Кем ты приходишься Ричарду? — Я служу господину Ричарду в качестве дворецкого и управляющего этого особняка, — сухо сказал Орвилл, выделив слово "господин". — Так значит это особняк? Твой господин не из простых, иметь такой особняк и бегать по всему городу за вампирами. И часто он держит здесь таких, как я? — Вы первый. Простите, мне надо идти, — он, не дожидаясь моего ответа, скрылся за дверью. Я опустил голову и задумался. И чем же я удостоился такой чести? Не придумав ничего путного, я взялся за стакан с водой, съел хлеб и запил. Да, мы питаемся в основном кровью, но мы не живые мертвецы, как принято считать по легендам. Просто наш организм устроен по-другому. После еды мне стало немного получше. Весь день я маялся дурью, ходя из угла в угол и ковыряя крюк в стене. Хотя цепи на руках и ногах все равно сковывали движение. К вечеру вновь задремал. Но как только открылась дверь, я открыл глаза. Он приближался медленно, чеканя каждый шаг, неотрывно смотря на меня. Я не двигался, не выказывал страха. Его и не было, хотя сейчас я ощущал себя жертвой, а его хищником. Почти подойдя ко мне вплотную, охотник плавно повернулся и пошел к столу. Там он скинул плащ, под которым была неизменная черная одежда, сливающаяся с его темными волосами. Сев на стул, откинулся на спинку. С минуту он все еще смотрел на меня, затем наклонился над бумагами и начал в них копаться. Через полчаса я устал наблюдать за ним, тем более, он больше не обращал на меня внимания. Потянувшись всем телом, перевернулся на другой бок. Положил голову на руки, решив опять вздремнуть. Мне это никак не удавалось, и я вдруг понял почему. Была тишина. Шелест бумаг прекратился. Я медленно обернулся и взглянул на охотника. Он в упор смотрел на меня и его взгляд мне ой как не понравился. Ричард встал и направился ко мне. Я перевернулся на живот, подогнув ноги под себя и ощетинился. - Ну-ну, я же просил не показывать мне клыки, забыл, чем это может закончиться? — он ухмыльнулся и вновь схватил меня за подбородок. Я увеличил когти на руках и замахнулся, стараясь оцарапать его руку. Через секунду я оказался перевернут на спину, прижатый коленом поперек груди. Охотник схватил меня за шею, слегка придавливая. Затем убрал колено и прошелся другой рукой по животу. — Надо же, затянулась. Быстро. Может быть, пора сделать новую? — Ричард ухмыльнулся и достал из-под сапога нож. Я вновь зашипел, оголяя клыки. Рука, которой он держал меня за шею, исчезла, а затем кулак обрушился мне на лицо. Челюсть свело, я повернулся обратно к охотнику, с ненавистью смотря на него и чувствуя, как по подбородку стекает кровь. Он наклонился и медленно слизнул каплю крови, проводя языком от подбородка до самых губ. Я перестал шипеть, лишь застыл как изваяние. Он сполз ниже, оседлав мои бедра. Провел кончиком ножа от ключицы к груди, обвел вокруг соска. Из легкого пореза засочилась кровь. Он повторил весь путь ножа языком, слизывая ее. Затем уставился на меня изучающе, я все так же с ненавистью смотрел, не отводя взгляда. Легкое движение и бок пронзает вспышка боли. Охотник замирает, а я чувствую, как подо мной растекается кровь. — Хочу проверить, заживет ли это так же быстро. Говорят, без крови вы слабеете. Он резко вытащил нож и встал с меня. Подойдя к столу, сел и продолжил спокойно работать. А я, зажав рану рукой, свернулся в клубочек и не шевелился больше. Ричард ушел минут через десять. Утром меня разбудил щелчок двери, приоткрыв веки, я увидел дворецкого, который, как и в прошлый раз нес стакан воды с куском хлеба. На этот раз я не стал даже шевелиться. Орвилл ушел, оставив стакан недалеко от меня. Я провел рукой по своему боку, рана затянулась, оставив рубец. Сил организма не хватало, чтобы убрать все полностью. Заставив себя подняться, выпил воду и съел хлеб. До обеда я занимался тем, что расшатывал крюк в стене, к которому была прикована цепь от ошейника. Периодически меня накрывала волна отчаяния, все мое существо противилось неволе. Хотелось рычать и кусаться. Но я, стиснув зубы, лишь дергал за крюк. Меня отвлек очередной щелчок двери. Я сразу же бросился на покрывало, притворяясь спящим. Вдруг это Ричард? Но, не открывая глаз, уловил знакомый запах. В удивлении распахнув глаза, я посмотрел на медленно идущую ко мне Глорию. - Терри… — протянула она жалобно, увидев, что я смотрю на нее. — Глори? Как ты здесь оказалась? — встал с покрывала. Цепь тихонько звякнула, не пуская меня дальше. Глория остановилась посреди комнаты, было видно, что она боится и нервничает. — Терри, Ричард разрешил мне пока пожить у него. Я рассказала ему все про родителей… Я не могу туда вернуться, а он был добр ко мне… Она уткнулась лицом в ладони, не произнося больше не звука, было не понятно, плачет она или нет. Я помолчал минуту, обдумывая все происходящее. Конечно, я понимал, что девчонка предала меня, но тешил себя иллюзией, что ее заставили. Охотники каким-то образом вышли на нее, и под угрозой жизни попросили заманить в ловушку. Хотя, я бы смог ее вытащить с того склада, мне бы хватило сил. Если бы… — Конечно, Глори, я понимаю. Как они нашли тебя? Она неверяще посмотрела на меня. Неужели я не сержусь на нее? — Я пошла прогуляться в тот самый парк. Я знаю, ты запретил мне выходить. Но мне хотелось посмотреть на то место, где ты… где ты убил всех этих людей. Я знаю, что они были плохими, но меня мучило чувство вины за их смерть, — она ненадолго замолчала, посмотрев на меня изучающе, но на моем лице не отражалось абсолютно ничего. — Там ко мне и подошел Ричард. Он сказал, что знает тебя, что тебе нужна помощь, а он может тебе помочь. Он спросил, почему я нахожусь с тобой, и я рассказала ему все. Тогда он сказал, что сможет помочь и мне, что я смогу жить у него и ни в чем не нуждаться… Прости меня, Терри, прости. На этот раз Глори разрыдалась. Я почувствовал, как во мне вскипает злость. — Да, ты видишь, как он мне помог? Ты считаешь, что помощь такого рода мне необходима? — я ткнул пальцем вниз, где покрывало и пол были покрыты засохшей кровью. — Ты получила, что хотела, ты теперь ни в чем не нуждаешься? А? Ответь мне, Глори? — я уже перешел на крик. В следующий миг девчонка бросилась ко мне и обняла за талию. Сквозь слезы она повторяла только одно слово — прости. Я вздохнул пару раз, успокаиваясь. Затем аккуратно погладил по ее волосам. Мы простояли так некоторое время. Вскоре она отпрянула от меня и начала дергать за цепь. — Я помогу тебе, Терри, я освобожу тебя. Я отодвинул ее от себя. — Так ты мне не поможешь, но есть другой способ, — я выразительно посмотрел на ее шею. Она побледнела и вся сжалась. Затем встрепенулась и подалась мне на встречу. — Ты ведь уже пил мою кровь, не так ли? Я знаю, ты можешь сделать так, что я ничего не вспомню, Ричард рассказал мне. Но на этот раз я хочу хоть как то искупить свою вину, хочу сделать это по своей воле. Я кивнул и наклонился к пульсирующей венке. Она вновь немного отпрянула. — Терри, скажи мне, это не очень больно? — Глори заглянула в мои глаза. — Нет, это может быть даже приятно, если ты расслабишься и доверишься мне. Она кивнула. Я медленно притянул ее к себе за талию, убрал рукой волосы, закинув их за плечи, провел языком от плеча до уха, жарко дыша на покрывшуюся мурашками кожу. Глори задрожала в моих руках, но не от страха. Клыки медленно вошли сквозь бархат кожи, и горячая кровь коснулась моего языка. Меня затрясло. Я был очень голоден, меня подхватил вихрь пьянящих ощущений, большими жадными глотками я выпивал ее вместе с жизнью. Разум где-то на задворках стучался в закрытую дверь, крича, что уже пора остановиться. Сквозь силу, буквально оттаскивая себя за шкирку, я отстранился от девочки. Ее лицо было мертвенно бледным, а глаза закрыты. — Глори, Глори, очнись! — я тряс ее за плечи. Она медленно открыла глаза. — Терри! Я в порядке, — несмотря на ее слова, говорила она с трудом. Я положил ее на пол. Затем напряг свои руки, разводя их в стороны. Горячая кровь Глории, смешиваясь с моей, заиграла в жилах, растекаясь по венам. Звенья медленно разогнулись, давая мне свободу. То же самое я проделал с цепью на ногах, и с той, что вела от моего ошейника к крюку. Сам ошейник я пока трогать не стал. Серебро для меня было не так просто разомкнуть, у меня еще было не достаточно сил и времени. Я переложил Глорию на один из диванов, затем открыл дверь и позвал Орвилла. Тот не заставил себя долго ждать. Как только он влетел в зал, его глаза округлились при виде меня прямо за дверью. Я воспользовался моментом и послал ментальный захват ему в мозг. Времени было катастрофически мало, за окном начинало темнеть, а это значит, что Ричард скоро вернётся. Внушив дворецкому мысль о том, что ему нужно позаботиться о девчонке и ни в коем случае не связываться с хозяином, я выскользнул за дверь. Длинный коридор заканчивался лестницей наверх, слева дверь вела в подсобные помещения и кухню. Там кто-то весело позвякивал посудой. Я проскользнул незамеченным, убивать кого-либо не входило в мои планы. Открыв-таки последнюю дверь, оказался на заднем дворе. Невдалеке виднелся лес. То, что надо. Хоть я и порядочный городской вампир, но в лесу больше шансов укрыться. Перемахнув через высокий забор, я ринулся на свободу. Не помню, сколько прошло времени. Я бежал, не останавливаясь, временами переходя на сверхскорость, но тут же начал чувствовать, что это забирает мои силы с удвоенной прогрессией. Слишком долго голодал и потерял много крови, поэтому кровь Глории ушла на восстановление резервных сил, но ее было недостаточно для полноценного использования. Я был почти голый, обрывки одежды окончательно послетали с меня из-за веток, бьющих по всему телу, ноги превратились в месиво, утыканное иголочками и другим лесным мусором. Когда начало рассветать, я понял, что мне нужно передохнуть. Как я остановился, так и повалился в траву. Сознание начало уплывать от меня, воспаленный мозг требовал отдых. Но лай вдалеке заставил меня со стоном подняться. Судя по скорости, с которой этот лай приближался, это были не обычные собаки. Я рванулся вперед, ноги заныли с удвоенной силой. Бежал из последних сил. Лай был все ближе, они уже наступали мне на пятки. Нет, этого не может быть. Мне только удалось выбраться, я свободный вампир, я не игрушка, которую можно сажать на цепь и проверять на живучесть. Я напряг последние силы, кровь стучала в ушах, я потерялся в пространстве и времени. Но через мгновение почувствовал, что ноги подкашиваются. Чуть не упав, в последний миг удержался и остановился. Резко развернувшись, я встретил опасность лицом. Три твари, похожие на собак, тут же меня окружили. Но они не были обычными собаками, иначе даже в таком состоянии не представляли бы для меня опасности. Им, как и многим охотникам, был введен вампирский ген. И теперь они могли сравниться со мной в скорости и силе. Я не раз убивал. Убивал просто так и для пропитания, для удовольствия и для дела. Но о своей смерти никогда не задумывался. Почему-то считать себя условно бессмертным было приятно. Я мог не бояться оружия или аварии, ядовитого газа или случайного удара ножом. Но эти милые собачки могли растащить меня по клочкам, и я чувствовал себя настолько загнанным и несчастным, что просто не было сил сопротивляться. Но, не смотря на это, пригнулся и обнажил клыки. Собачки зарычали в ответ. Я мысленно попрощался с жизнью, передал привет и спасибо маме, которую не помнил, как резкий голос вывел меня из транса. — Сидеть. Сидеть, я сказал. Молодцы, хорошие песики, — Ричард потрепал одного из них по голове. Они сидели, высунув языки и преданно, со щенячьей радостью, смотря на него. Были бы у них хвосты, они бы еще ими подмахивали, я уверен. Затем он медленно перевел взгляд на меня. — Набегался?— он ухмыльнулся и подошел почти вплотную. — Кто тебе сказал, что ты можешь убежать от меня? Его рука потянулась к моему лицу, но я не стал дожидаться, чтобы узнать, что он хочет сделать. Быстрый выпад, захват, кувырок. Вот только вместо него кувырнулся почему-то я. А затем что-то с силой опустилось на мой затылок, и мое тело, наконец-то, смогло расслабиться, а сознание уплыть в темноту.