Глаза - зеркало души.

Куча пропущенных от мамы... У девушки дрожат руки, и она не решается позвонить самому близкому для нее человеку. Она не знает, что сказать, как себя вести, и как объяснить то, почему она все это время не отвечала на звонки... Она пытается подобрать правильные слова, чтобы незаметно попрощаться с мамой, сказать все то, чего она не могла сказать раньше. Она не хочет причинять мамочке боль, не хочет, чтобы та узнала о диком желании дочки перерезать себе вены, или повеситься на мощной веревке, или сброситься с многоэтажки, чтобы разбиться о земь насмерть, превратив свое тело в никчемный кусок окровавленного мяса. Она сжимает айфон. На дисплее изображена фотография человека, подарившего Сумин жизнь. И с этой чертовой жизнью она готова с легкостью распрощаться! Но не с мамой... Мама, мама, мама! Девушка не хочет видеть ее слезы! Она просто хочет умереть в тишине, чтобы никто не узнал о ее смерти, чтобы никто не потревожил ее тело - такое худощавое и бледное, в синяках и шрамах. Тело, которое уже оклеветали. Ее начинает трясти оттого, что она живет в таком теле! Умереть, умереть, умереть! Не чувствовать страха, боли, стыда, ненависти... Ничего, блять, не чувствовать!

***

— Алло! Сумин!? Это ты!? Господи, что с тобой случилось? Не молчи, прошу тебя! — Да, мам, прости, что заставила волноваться... На конце трубки всхлип. — Мамочка, не плачь, я жива и здорова! Молчание. — Мам? Слезы скатываются, обжигая еще не зажившие раны. — У тебя все хорошо?... - произносит мама тихо и встревоженно. — Да, все просто замечательно! - эти слова Сумин говорит через силу, и от них хочется блевать. — Я потеряла телефон, и очень волновалась о том, что ты не дозвонишься до меня. Но, как видишь, я его нашла и сразу позвонила тебе, мамочка! — Сумин... - слышно, как вздыхает. — Не смей его больше терять... У меня чуть сердце не остановилось, глупая девчонка! — Хорошо! Больше не буду, прости! У тебя уже нет сил слышать ее голос, потому что ты слышишь его в последний раз.... Слезы не могут остановиться и ручьем стекают на футболку. Тебя нереально трясет. На душе хуево так, как никогда прежде. — Как вообще дела у тебя, доченька? Ты учишься? Оценки хорошие? Университет - это последнее, о чем хотелось говорить девушке, но она пересиливает себя и сквозь ком в горле начинает врать. — Даа, мам, я хорошо учусь! Стараюсь не прогуливать! Знаешь, еще у нас очень хорошие преподаватели! - вспоминает господина Хва и прокусывает губу до крови. — А еще у меня есть подруги... - в голове проносится эта мразь Чонсу и ее компашка, и на подбородок с губы стекает алая струйка, перемешиваясь с солеными слезами. — ...А еще у нас оочень симпатичные мальчики, которые к тому же добрые и воспитанные, прямо ДЖЕНТЕЛЬМЕНЫ! - последнее слово чуть ли не выкрикивает и зажимает рот рукой, стараясь не заорать и не захлебнуться в собственных слезах. — Ого, - слава богу, мама не замечает ничего странного в голосе своей дочери, — да у тебя прямо не университет, а сказка! - тихо хихикает. — Смотри, не сделай меня бабушкой, я еще хочу побыть молодой! — Маам, ну что ты такое говоришь! - от отвращения ей хочется уже сейчас сорваться и прыгнуть в окно, лишь бы они сменили тему разговора! — Так, Сумин, мне уже пора идти... "Что?... Нет, мамочка, прошу, не уходи! Почему ты не замечаешь, как же МНЕ ХУЕВО НА ДУШЕ!?" — Хорошо кушай, учись и не забывай мне звонить, хорошо? - ее голос, такой родной и добрый, сейчас уйдет навсегда... — Мам, мы еще даже не поговорили нормально! - стискивает зубы и сдерживает крик души, который сейчас вырвется наружу, подобно извержению вулкана. Вытерает слезы рукой. — Как у тебя дела!? Что нового!? Ты же ничего не рассказала о себе! И тут в трубке послышался мужской голос. Он звал маму Сумин. — Точно! Как раз о новом... Доченька, у меня появился мужчина! Наступает гробовая тишина. Руки мигом вспотели и чуть не выронили телефон. Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба и добили ее полностью. Дыхание остановилось. Она смотрит в одну точку и не шевелится. Все тело будто свело. — Мужчина?... - произносит еле слышно, голос дрожит. — Да, представляешь? Прости, дорогая, все не решалась сказать тебе, ведь ты так... Любила своего отца... Но пойми, малыш, я ведь женщина, и не могу обойтись без мужского внимания! Мне хочется немного пожить для себя!... — Как его зовут? — Прости что? — Имя. Какое у него имя? — Ким Дохен. А зачем тебе? — Да так... Я же должна знать имя того, кто украл у моей красивой мамы сердечко! Передай ему, чтобы хорошенько позаботился о тебе! — Доченька... Спасибо за понимание... Я тебя люблю, малыш... — Я тоже люблю тебя, мамочка... — Завтра обязательно позвоню, и только попробуй не взять трубку! — Хорошо, я возьму, не переживай. Прощай, мама... — Целую, пока!...

***

Я стою посередине комнаты, уже наполовину мертвая. Я ничего не чувствую. Все слезы во мне закончились, все слова застряли в горле. У меня отрешенный взгляд. Лицо горит от последних жгучих слез, которые еще не высохли. Я просто стою. Никакая. Во мне больше нет жизни, я это знаю. Мне просто нужно избавить свою душу от этого ебучего тела. Что ж, Ким Дохен, ты станешь одной из причин того, почему я хочу умереть. Однако я попрошу тебя позаботиться о моей матери... Я разжимаю свою костлявую руку. На ней лежит горсть таблеток. Очень большая горсть. Этого хватит, чтобы вызвать кислородное голодание и остановить главный орган в нашем организме - сердце. Сердце, которое давно очерствело. Сердце, которое уже давно не билось. Я совершенно ничего не чувствую. Мне не страшно все это засунуть себе в глотку. Мне не страшно умереть. В этом мире меня ничего уже не держит. У меня нет подруг. Друзей. Братьев и сестер. Дедушек и бабушек. Отца... А Мама... Мама уже нашла мне замену. Сейчас в голове пусто. Нет ни единой мысли. Нет сожалений. Я уже мертва. Осталось просто остановить сердце... Рука дрогнула. Но я не останавливаюсь и подношу ее ко рту. Больше мне нет места в этом мире....

***

Южная Корея, 2013 год. Деревня в Инчхоне. Кан Сумин, 14 лет. — Доча, я убегаю на работу, не забудь закрыть дверь! Девочка обнимает на прощание темноволосую женщину лет 35-ти - ее маму, и обещает, что обязательно закроет дверь на два замка. — Все, я побежала! - невесомо целует дочку в макушку и уходит, оставляя после себя приторно-сладкий запах дорогих духов. Запах того дня. Девочка стоит минуту, мысленно желая мамочке удачи на работе, и покидает коридор, направляясь в свою комнату. Комната у нее небольшая, но уютная. Светлые молочные стены и такого же цвета потолок. Деревянный компьютерный стол у окна, на котором девочка делала уроки или просто рисовала. Мягкая розовая кровать, в которой Сумин видела свои самые сладкие сны. Прикроватная тумбочка, на которой лежала гора косметики и куча всяких флаконов для ухода за волосами. Возле кровати - пушистый белый коврик. Напротив, на маленьком столике, стоял небольшой телевизор со встроенным проигрывателем дисков. По вечерам девочка обожала смотреть "Сумерки". Чуть дальше распологался шкаф цвета темного шоколада - единственная вещь, которая не вписывалась своим темным оттенком под светлые тона этой комнатки. В принципе, это все, но Кан любила тут каждую вещь, каждый предмет. Здесь был ее маленький уютный мир, в который она частенько уходила от реальности... И вот уже стало вечереть. Девочка сделала уроки и затем приготовила себе огромную тарелку рамена, от которого исходил вкуснейший запах и разносился по всему дому. Она сидела, кушала лапшу и по традиции смотрела "Сумерки". Ей очень нравились вампиры и всякие мифические существа. Это единственный фильм, который она пересматривала по несколько раз. Стук в дверь. По крайней мере, Сумин так показалось, однако стук повторился. Она отложила тарелку, надела на ноги свои любимые тапочки в виде панд и пошла в коридор, чтобы открыть дверь думая, что это мама. Посмотрела в глазок - никого. Обычно ее мама так пряталась около двери, а потом внезапно выскакивала со словами "сюрприз!", и в руках всегда был пакет с различными вкусностями. Вот и сейчас девочка обрадовалась и слегка удивилась, ведь она уже довольно взрослая для таких игр, но все же нажала на ручку двери, которую все-таки забыла закрыть на замок. Радостно выскочила на лестничную клетку... ...И тут же поняла, что мамой тут даже не пахнет. Прежде чем она успела испугаться, сзади кто-то незаметно подкрался и резко схватил ее за волосы... Ее потянули обратно в квартиру, в которой была кромешная тьма, и закрыли дверь на все замки... Сумин заорала что есть мочи, и ее рот тут же зажали какой-то тряпкой, из-за которой стало трудно дышать. — ММ!!! - попыталась вырваться, но ее грубо толкнули к стене, отчего она сильно ударилась головой и в глазах потемнело. — А теперь, будь добра, прекрати рыпаться... - проскрипел страшный хриплый голос у нее над ухом. От этого человека исходил зловещий запах алкоголя и сигарет. Сумин стала молиться всем богам мира, лишь бы ей сказали, что это просто какая-то глупая шутка! Но, к сожалению, это была не шутка. Это была реальность - суровая и неизбежная. — Ты ведь хорошая девочка, не так ли? - омерзительную ауру, исходящую от него, Кан Сумин почувствовала каждой клеточкой своего тела, отчего ее пробрала сильная дрожь. — Если ты будешь молчать, то я сохраню тебе жизнь, поняла? - она слышит все это как-будто издалека. Как-будто все это происходит не с ней. В следующую секунду ее со всей силы дергают за волосы и приклоняют вниз. Придавливают ее голову ногой к холодному полу, отчего она начинает громко визжать от боли, и заламывают руки ей за спину. Она пытается что-то орать, но тряпка во рту мешает. — Сука, не визжи! Я, клянусь, зарежу тебя, если ты хоть раз пискнешь! И Сумин замолчала. Ей было безумно страшно. Она сильно вспотела, и растрепанные волосы прилепали к ее лицу. И она не могла пошевелится... Внезапно ее спину пронзила острая и дикая боль, от которой захотелось скулить. Она начала дергаться и вопеть, настолько эта боль была нестерпимая! На глазах выступили слезы. — Теперь ты поняла, что я не шучу!? - послышался скрежет металла. Из новоиспеченной раны около позвоночника начало сочиться что-то теплое, пропитывая собой каждый миллиметр ее футболки. И тут этот монстр сильнее дернул ее за волосы, отчего стало еще больнее и появилось страшное чувство, будто их сейчас оторвут вместе со скальпом... Ее силой поволокли в сторону комнаты, где там, на кровати, одиноко лежала тарелка уже остывшого рамена. "Нет, только не туда!!!"-мысленно произнесла Сумин. Но они уже были там. Они уже были в ее комнате. В ее маленьком мире. Мире, который мигом рушится, как карточный домик, когда ОН начинает рвать на ней одежду, полностью оголяя такое невинное тело, слегка запачканное собственной кровью... И девочка поняла, что это конец. В нее вошли, резко и грубо, невыносимой болью отдаваясь внизу живота. Она поняла, что ее жизнь больше не станет прежней. Он говорит что-то страшное и непонятное, но она его не слышит. Ее тело дергается туда-сюда, будто неживое. Будто резиновое. Будто не ее. Он оставляет отпечатки от своих шершавих пальцев на ее груди. Он быстро двигает телом, и холодная металлическая лямка ремня грубо касается ее нежной кожи. Он не знает пощады. Ни на секунду не останавливается, только быстрее начинает ее трахать и рычит, как зверь. Ревет, как раненное животное, которое натерпелось в этой жизни всякого дерьма и теперь безжалостно отрывается на Сумин. А она просто лежит, стеклянным взглядом смотря в пустоту. Время тянется тягучей резиной, не давая закончиться этому кошмару. В эти секунды в ее голове только одна мысль - Просто убей меня...

***

Шлепок обмякшего тела об пол эхом разносится по пустынной комнате, в которой из открытого окна просачивается холодный ветер, заставляя шторы слегка колыхаться. Легкие сильно обжигает, и девушка испускает свои последние вздохи, надавливая обессиленными руками на грудь. Жизнь еще держится в ней, но нить вскоре оборвется. Она облизывает шершавым языком свои потрескавшиеся от холода губы. Веки дрожат. Глаза накрывет белая, как скатерть, пелена, и разглядеть уже ничего невозможно. Чувствует, как начинают течь слезы. Слезы, уже не значащие ничего. Это слезы не от боли или сожаления. Не от счастья или горя. Это просто последние слезы, которые хотят течь из потускневших карих глаз, обрамленных черными ресницами. Ничего не значащие капли соленой воды. Она лежит и чувствует запах смерти. Чувствует холодное могильное дыхание, которое заставляет тело неметь. Чувствует это от макушки головы до кончиков пальцев ног. Мелкая дрожь, словно электрический ток, проходит по ней, и пошевелиться уже нет возможности. Смерть. Забери. Не медли. *За пару часов до этого* Чон Чонгук сидит один в маленьком пустом кабинете и перебирает пальцы своих рук, пребывая в раздумии. Он сидит очень долго, потому что не может понять светловолосую девушку, которая недавно сбежала от него. Он успел увидеть в ее глазах страх, но не понимал, почему она чуть ли не сломя голову убегала от него. — Пак, сукин ты сын, что же ты с ней сделал?... Он сжал кулаки, отчего костяшки сильно побелели. Это, конечно же, не его дело. Однако ему очень жалко эту девчонку и очень интересно, что же с ней такое произошло? Перед глазами мелькает ее запуганное до смерти бледное лицо. Мелькают синяки чуть ли не на каждом сантиметре на открытых участках тела. Мелькают ее дрожащие, будто от сильного холода, руки. Но холод тут вовсе не при чем. Мелькают ее безжизненные карие глаза, которые бегали туда-сюда, не зная, куда смотреть. Интерес затмевает разум полностью, и парень резко встает. Стоит, не в силах выкинуть из головы такой жалкий образ этой девочки. Что-то в ней было не так. Что-то смутило парня в ее взгляде. Да, она была избитая и напуганная, но это не то, что показалось ему странным. Чон трясёт головой, чтобы выкинуть ее из головы, но все безуспешно, поэтому он поспешает удалиться из этого невыносимо тихого помещения, и направляется к своей цели...

***

Прижимает блондина к стене одного из малолюдных коридоров уже минут десять, давно намереваясь врезать по его ухмыляющемуся ебальнику, но чудом сдерживается. — Чонгук, что ж ты так озверел? Кем она тебе приходится? - Чимина дико забавляет эта ситуация, и он не может не сдержать ухмылку. — Какая разница, ублюдок!? - гневно смотрит в глаза Паку, на что в ответ получает лишь очередную усмешку. — Аа, точно, ты ведь у нас герой...-Выражение его лица внезапно меняется, и в глазах мелькает презрение. — Я сломал ее, Чон. Ты ведь знаешь, я обожаю ломать таких жалких существ, которых даже людьми не назовешь. У Чонгука отпадает челюсть. Он в шоке от этих слов - бесчеловечных и таких жестоких, которые без ножа смогут перерезать глотку, не давая возможности вздохнуть. Откуда в нем столько дерьма!? — Богом себя возомнил?... - произносит тихо, будто для себя. — А что, если я и есть бог? Кулак, который был у Чонгука наготове, резко сорвался, и на стену брызнула кровь. — Где же твои преданные друзья!? Почему не защищают тебя, когда тебе это так нужно, а!? - повышает голос. Блондин вытирает кровь рукавом белой рубашки. Медленно поднимает свое лицо, наполненное нечеловеческой яростью, и в следующую секунду Чон лежит, придавленный головой к паркету. Удар ногой под ребра. Парень сгибается и начинает хрипеть, но старается не подавать виду, что ему очень больно. И тут же слышит над ухом тихое "Зачем они мне? Я и один довольно неплохо справляюсь...", и следующий удар приходится Чону по лицу. В глазах искры, боль пронизывает насквозь все тело, и наружу выходит вопль, который все-таки не удалось сдержать. — Кстати говоря, - смотрит свысока победным взглядом, — выебывайся здесь сколько душе угодно, но ее ты уже не спасешь. Интересно, какой способ подохнуть она предпочтет? - и заливается смехом. Казалось бы, смех обычного мальчишки, но какие ужасающие мотивы скрываются за этим таким непринужденным и чистым смехом? Чон приходит в ужас. И, несмотря на ломающую боль, хватает блондина за ногу и со всей силы толкает того к стене. Резко вскакивает и головой врезает ему в область живота. Слышит хрип, и добивает того ударом ноги по лицу. Чимин сползает со стены, оставляя за собой полоску крови, и падает на пол без чувств. — Я смогу ее спасти, не сомневайся. Однако...Кто же сейчас спасет тебя?

***

У него, он уверен, не так много времени. Каждая минута, каждая секунда на счету. Если не успеет, в университете будет на одного студента меньше... От боли недавнего удара сводит челюсть, сильно гудят ребра, но это сейчас такие пустяки... — Прошу, дайте мне адрес Кан Сумин! - он уже готов стать на колени перед ректором, лишь бы ему дали то, о чем он просит. От этого зависит человеческая жизнь... — Немедленно покиньте помещение! Вы от меня ничего не получите, ведь где гарантии того, что вы собираетесь к ней с добрыми намерениями!? — Черт возьми! - ругается парень, тут же получив гневный взгляд ректора в свою сторону. — Вы можете пойти к ней со мной! Убедиться, что если я к ней не попаду, то она точно пострадает! Ректор - огромный мужчина с копной пышных седых волос, в строгом черном костюме, молча сидит, и его взгляд из под густых серых бровей по-прежнему нацелен на Чонгука. Минута, две, три. Тишина, от которой начинают болеть уши. Парень смотрит в пол и без конца молится. Молится, чтобы ректор побыстрее дал свой ответ и не тратил такое драгоценное время. Наконец тишину нарушает басистый голос. — Чон Чонгук, - не понятно, какие эмоции испытывает ректор, ведь по его невозмутимому виду это определить невозможно. — Я хорошенько подумал, и готов дать свой ответ, но вы должны мне кое-что пообещать...

***

Парень мчится, сломя голову, и сжимает в замерзшей руке листок. Листок с адресом, который достался ему взамен на услугу. Мороз беспощадно просачивается сквозь одежду. Чонгук несколько раз падает, спотыкаясь о собственные ноги, из разбитых колен сочится кровь, но это ничто по-сравнению с человеческой жизнью, которую сейчас можно спасти, если успеть! Он боится не успеть. Боится всю оставшуюся жизнь винить себя в ее смерти. Сердце бешено стучит, и готово вот-вот выпрыгнуть из груди. Воздуха категорически не хватает, силы на исходе. Ноги гудят, со лба стекает пот. Он уже близко. Еще чуть-чуть!

***

Мощным ударом ноги выбивает дверь только с седьмой попытки. Весь вспотевший и красный, дрожащими руками толкает дверь, ведущую в ее комнату. Страх пропитывает собой всего его, а в горле сильно пересыхает. Здесь темно и холодно. Пахнет медикаментами. Сквозь темноту можно разглядеть силуэт на полу, освещаемый блеклым светом луны. Она лежит. Золотистые волосы, слегка мерцающие в этой тьме, наполовину закрывают ее безжизненное лицо. Чонгук не может дышать. Опоздал. Только не это. Пожалуйста, только не это. Вздыхает и не может выдохнуть. Открывает рот и начинает орать. Беззвучно. Сжимает покрасневшие от мороза кулаки и бьет со всей силы в стену. Не может повернуть голову в ее сторону. Не знает, что ему теперь делать. Еще один удар. Сжимает зубы до скрипа, бешеным взглядом старается смотреть куда-нибудь в темноту, но только не на нее. И еще удар. Теперь в стене - трещина, а на костяшках - кровь. Он опускается на пол, не в силах поверить в происходящее. Слышит в этой гробовой тишине шорох штор, которые колыхаются на ветру. Запускает свою руку в волосы и сжимает их со всей силы. Не может нормально дышать. А сердце будто уже не бьется вовсе... На глаза наворачиваются слезы. Парень в ужасе. Он убьет Чимина. Он задушит эту тварь собственными руками... В этой устрашающей тьме ее тело внезапно вздрагивает, но Чон этого не видит. Не видит и того, как она еле шевельнула рукой. Он даже не смог осмотреть ее тело на наличие пульса из-за охватившей его паники. Еще не поздно, парень! И тут девушка издает хриплый звук. Тихий, но отличаемый от шороха штор. Он то и привлекает внимание парня, который, в свою очередь, вздрагивает от неожиданности. — Не может быть... - тихо шепчет он, закрывая рот рукой. — Не может этого быть... И ползет к ней на своих разбитых коленях. Аккуратно берет ее голову в свои руки, запачканные кровью. Убирает с лица прядь золотистых волос. И видит, как дрожат ее бледные губы... Реальность возвращается в его затуманенную страхом голову. Он все же успел. Еще не поздно! Еще не поздно спасти ее жизнь! — Кан Сумин!! Какое облегчение...