Глаза - зеркало души.

      Слишком яркий свет ослепляет мои еще толком не открытые глаза, заставляя те слезиться. Вижу темные силуэты людей, которые что-то шепчут друг другу, стараясь, видимо, не разбудить меня. В горле невыносимо сухо. Першит. Голова раскалывается надвое. Тело абсолютно ватное, будто не мое вовсе. Мышцы лица слишком расслабленны. Мне с трудом удаётся даже дышать. Я в ином мире? Или... Шевелю пальцами рук, могу моргать. Чувствую сердцебиение. Так... Неужели я жива!?.. Однако мои тщетные попытки поднять руку, дабы проверить свое тело на работоспособность, заканчиваются провалом. Эти попытки замечает один из перешептывающихся до этого силуэтов и тут же подбегает ко мне. — Она очнулась! Доктор, она очнулась! - слышу я чей-то до боли знакомый встревоженный голос. — Сумин! - пытаюсь разглядеть, кто же сейчас так кричит и сжимает мою руку, но в глазах все плывет. — Ты меня слышишь!? Еле заметно киваю головой, которая, кажется, весит несколько тонн... — Слава богу! Дорогая! Я думала, что никогда больше тебя не увижу! Господи... Это мама? Иного и быть не может. И я понимаю, что нахожусь в палате больницы. Пахнет препаратами, а в мой локоть воткнуто что-то трубчатое. Капельница? Губы трясутся, я не могу и слова вымолвить. Голос как-будто покинул меня, заставляя чувствовать себя немым овощем. — Доченька! - мама продолжает сжимать мою руку. Я чувствую исходящее от нее тепло - такое знакомое и родное. Возможно, я бы никогда уже не почувствовала его. Однако почему?... Неужели она знает о моей попытке умереть?... Только не Это... — Сумин, солнышко, ты ведь слышишь меня!? Это я - твоя мама! Снова киваю головой, и этот кивок отдается сильной болью в области шеи. Я пересиливаю себя и выдавливаю тихое "Мама..." Голос очень хриплый, похожий на карканье умирающей вороны. Наверное, и вид у меня донельзя жалкий... Глаза начинают немного фокусироваться, и я уже могу разглядеть черты маминого лица. Как-будто вечность не видела это такое родное, любимое лицо... Мамочка... Я скучала... Стараюсь улыбнуться, но выходит у меня, наверное, ужасно. Начинаю часто моргать, чтобы ушла размытость, и тут же поодаль от мамы замечаю еще две массивные фигуры, явно мужские. Один из них - высокий, со скрещенными на груди руками и в белом халате, очевидно, врач. Второй чуть ниже, с темной шевелюрой, в черной толстовке с какой-то белой надписью на левой стороне и в серых джинсах. Разглядеть их лица мне так и не удалось. Слишком далеко стоят. — Как ты себя чувствуешь?? Болит где-нибудь? - встревоженно спрашивает мама и поворачивается в сторону мужчин. — Доктор, прошу, проверьте ее состояние! Мужчина в белом халате кивает и подходит ко мне. Кладет руку на мой лоб, затем ощупывает пульс на руке. Проверяет что-то на приборах, которые подключены ко мне с помощью проводов, и хмурится. — Что ж... - осматривает меня профессиональным взглядом. — Ваша память при Вас? Помните свое имя? Возраст? Узнаете эту женщину? Мама злобно взглянула на него, — Доктор, она только очнулась! Зачем же Вы так ее допрашиваете!? А вдруг у нее голова заболит!? Я снова улыбаюсь ей и, забив на ломящую боль в каждом сантиметре моего тела, аккуратно кладу свою дрожащую руку поверх ее руки, показывая, что все в порядке. — Я Кан Сумин... - и из меня вырывается кашель, из-за которого кажется, будто мое горло режут на кусочки. Хорошенько откашлившись, я, под обеспокоенные взгляды, продолжаю отвечать: —Мне 19 лет... И это... Моя мама... Доктор одобряющее кивает. — Память не потеряна, что уже хорошо. Но сейчас Вам, дорогая моя Сумин, необходим покой... - и тут же смотрит на мою маму. Та, спохватившись, поварачивается в мою сторону. — Малыш. - слышу, как дрожит ее голос. — Тебе нужно немного поспать... - и вижу, как материнские слезы скатываются с ее румяных щек, капая мне на руку. — Потерпи немного, мы снова скоро увидимся! - и наклоняется ко мне. Целует в щеку, опрокидывая свои жгучие слезы. И отпускает меня, отчего тут же становится холодно. Встает со стула. И, напоследок посмотрев на меня встревоженным и одновременно таким любящим взглядом, уходит вслед за врачом. А запах ее духов все тот же... Меня начинает трясти. То ли от того, что она ушла, то ли от того, что мне невыносимо стыдно перед ней... Я начинаю реветь, мысленно умоляя, чтобы она вернулась ко мне, снова взяла за руку, даря тепло, чтобы снова поцеловала меня... На моем лице до сих пор ее слезы. Слезы, причиной которых стала я. Открываю рот и с трудом тихо произношу: —Пожалуйста... Вернись... Протягиваю руку куда-то в пустоту, но та тут же падает обратно на кровать, словно парализованная. Мамочка... Прости меня... Умоляю, прости меня! Однако... Как же я выжила!? И только сейчас мой взгляд натыкается на парня в черной толстовке, который по-прежнему стоит в стороне, не шевелясь. — Ты... - стараюсь говорить немного громче несмотря на жгучую боль в горле. — Кто ты такой!??... Он, услышав меня, наклоняет голову в бок. И начинает медленно подходить к моей кровати. С каждым шагом черты его лица становятся все четче. И в моих легких тут же заканчивается воздух. На лоб выступают капли пота. Скажите, пожалуйста, что мне это снится.... — Ты ведь... - сжимаю кулаки под одеялом и стараюсь говорить максимально спокойно, - Тот парень... Спас меня тогда... В туалете...? Его взгляд - холодный и безучастный - скользит по мне, отчего пробирает дикая дрожь и возникает желание послать его далеко и надолго. — Ну, допустим. - слегка приподнимает одну бровь. Отчего он казался мне добрее? —Почему... ты находишься... здесь? - говорить, наверное, стало бы легче, если бы не подкативший к горлу ком от того, что я говорю с парнем. — И почему я... Жива? На его лице не дрогнул ни один мускул. — Сама как думаешь? Какой же ледяной у него все-таки взгляд... — Я.... плохо... соображаю, - и указываю дрожащим пальцем на свою голову, —Поэтому...Скажи... Прошу... - выдавливаю из себя улыбку. Наверное, самую ужасную улыбку, какую ему, как и моей маме, только доводилось видеть. — Я снова спас тебя. Я ведь не ослышалась, да?... Закрываю рот руками, не в силах скрыть удивление. Сейчас будто слезла с самой мощной карусели на свете, потому как голова пошла кругом и, кажется, сейчас начнет жить своей жизнью. Перед глазами тут же проносятся белые, словно снег, таблетки, которые осыпаются на пол моей комнаты, где тогда веяло холодом с открытого окна, заставляя мое умирающее тело мерзнуть. Точно... Моя ошибка. Открытое окно. Именно холод удержал меня в этом мире, не давая до конца умереть... Меня дико затошнило. Я, сама того не понимая, хватаюсь за рукав черной толстовки. —Где... Доктор... Плохо... Мне плохо... - сейчас закроются глаза, тело начало ослабевать. Нахожу в себе последние силы и, уже видя кромешную тьму в глазах, дрожащими губами шепчу: —Спаси... Еще раз... Найду силы жить... И моя чугунная голова приземляется на что-то мягкое. Уже сквозь сон я ощущаю тонкий аромат хвои. Такой приятный запах...       Запах моей новой жизни?... Почему же ты выжила, Кан Сумин?...

***

      Во внутреннем дворе больничного здания располагается прекрасный цветущий сад. Маленькое место, похожее на рай. Птички, снующие туда-сюда, напевают свои дивные песенки, смысл которых известен только им самим. Нежные розовые лепестки, опадающие с тонких деревьев сакуры, подобно снежным хлопьям, опускаются на мое лицо, приятно щекочя его. Я частенько подставляю свою руку под этот вихрь из лепестков, чтобы споймать парочку, а потом сложить ладошки вместе, поднести к носу и вкушать этот чудесный весенний аромат. На сердце от этого места всегда наступает идилия. Здесь я обретаю душевный покой. Здесь я восстанавливаю свои силы, свое здоровье, и никакие лекарства не заменят это. Прошло ровно четыре месяца с того рокового дня, когда я находилась на грани жизни и смерти... После того, как я очнулась в первый раз и видела Чона с мамой, спустя день впала на месяц в кому, но для меня будто пару секунд прошло. Затем мой организм промывали от оставшегося яда, содержащегося в тех страшных таблетках. Потом со мной разбирались полицейские, врачи, мама, и все задавали слишком много вопросов, которые мучали мою голову. Это было невыносимо! Что? Зачем? Почему? Какие таблетки? Из-за чего? Как выжила? Мне казалось, что это продлится вечность и будет до конца жизни сводить меня с ума. Эти распросы снились мне в кошмарах, я часто просыпалась в холодном поту, тяжело хрипя. Но внезапно все закончилось. Мне удалось убедить всех, что я просто переборщила с лекарством, а не совершила попытку суицида. И меня не направили в психлечебницу. Ведь попасть туда подобно смерти. Там я бы точно не выжила.

***

— Сумин! Опять смоталась сюда, а меня не предупредила?! Чувствую, как макушку моей головы начинают яростно трепать. Я заливаюсь смехом, прикрывая рот ладошкой. — Прекрати, тиран! - и неловким движением убираю его громадную руку с моей головы. — Ты уже сама научилась передвигаться на инвалидной коляске? - удивленно произносит он, машинально прикусывая нижную губу: эту привычку замечаю у него уже не первый раз. — А чего тут учиться? Смотри, - говорю я и кладу руки на колеса. Пару движений - и я уже еду вперед. — Неплохо, но лучше я буду помогать тебе, пока сама на ноги не встанешь. Киваю и с благодарностью смотрю на него - моего самого близкого друга. Эта темная, вечно растрепанная шевелюра, эти темно-карие и такие добродушные глаза, обрамленные пышными ресницами, эта манера прикусывать одну из слегка пухловатых губ, этот аккуратный нос с небольшой горбинкой - каждая деталь в нем стала мне необычайно родной за это время. — Сумин, ты тут посиди пока-что и никуда не уходи... — А у меня есть выбор? Специально так сказал, да? - и кидаю на него злобный взгляд. — Ахах! Не злись, рапунцель. Тебе это не к лицу. - и снова начинает трепать меня по голове. Там скоро дыра образуется. — Я отойду ненадолго. — Курить? — Да. — Тогда потом не подходи ко мне ближе чем на метр, Чон Чонгук, пока запах не выветрется. - хмурюсь и демонстративно скрещиваю руки на груди. — Нет, я специально подойду, чтобы задохнулась. - и заливается смехом. Затем, смахнув подступившие к глазам слезки, исчезает за пышными кустами роз.

***

За пределами больницы доносится гул цивилизации, от которого ушам становится крайне неприятно. Шум машин с ближайшего шоссе вечно нарушает тишину этого сада. Я не хочу возвращаться туда. Не хочу вновь видеть эти недовольные рожи, не хочу смотреть на понты и на то, как все друг друга пытаются задавить, дабы быть везде лидером, везде быть первым и крутым, не хочу видеть издевательств, насилия, и не хочу больше испытывать это сама... Больница стала мне чем-то вроде дома. Здесь люди борятся за жизнь и здоровье, здесь многое переосмысливают, здесь многие перерождаются. Этот сад стал моим любимым райским местом, еда из столовки кажется самой вкусной на земле, а дежурные, которые приносят мне лекарства и делают уколы, стали мне подругами и сестрами.       А еще Чонгук... Он стал мне братом. Общаясь с ним столько времени, я перестала зацикливаться на том, что он парень, ведь этот человек стал мне безумно родным... Я весело провожу с ним время и не хочу это прекращать. Не хочу, чтобы он исчезал из моей жизни и не хочу, чтобы он покидал меня! Он - мой первый друг за это долгое время, проведенное в отчуждении и одиночестве. Оказывается, иметь друзей - это замечательно. Все, что терзает тебя, все, что терзает твою душу, ты можешь рассказать другу, поделиться переживаниями, впечатлениями, радостью, горем... Я тебе безгранично благодарна, Чон Чонгук. Ты спас меня от смерти, и я считаю, что должна тебе по гроб жизни за все то, что ты сделал для меня. С тобой я забываюсь. Все реже и реже меня посещают воспоминания того дня, а если и посещают, мои легкие не перекрывает во сне от кошмаров, раны на моем теле жжет не так сильно, а внизу живота нет той тягучей боли... Не сейчас и не завтра, но я обязательно поделюсь с тобой тем самым, что мучает меня с 14-ти лет. Настанет день, когда я буду готова этим поделиться. И ты будешь первым человеком, который узнает об этом... Я верю тебе,Чонгук. Поэтому, пожалуйста, не разбей однажды мою веру на миллионы осколков...

***

— Прекрати сопротивляться, достала! — Я не готова туда идти! — Но тебе придется туда пойти. Прошло уже почти пять месяцев! - орет Чон, таща меня за руку прямиком в ад. Я еле успеваю за ним. Он идет слишком быстро, поэтому я отдергиваю свою руку, пребывая уже в бешенстве. — Помедленее иди, прошу! - сквозь отдышку кричу я. Безумно скачет сердце, а лоб уже весь мокрый из-за пота. Он останавливается в нескольких шагах от меня, и, не поворачивая головы, произносит: — Прости... Я спешу, потому что мы на пару опаздываем.       После выписки из больницы Чонгук предложил мне пожить у него, потому что знал, что я не хочу возвращаться в свою комнату в общежитии, которая насквозь пропахла таблетками и смертью. Однако я не решилась согласиться, решив поменять в своей комнате абсолютно все, чтобы в дальнейшем не ловить флешбеки. Также Чон оплатил штраф за выбитую им дверь. Квартира, в которой живет он сам, находится по-близости от университета. Она досталась ему в наследство от покойной бабушки, и живет он там совершенно один. Про родителей Чон упомянул лишь раз, говоря, что они давно переехали и не вспоминают о сыне от слова совсем. Довольно жестоко. Он зарабатывает деньги сам, но каким способом, мне так и не удалось узнать. Я пыталась пару раз спросить, однако он либо переводил тему, либо просто игнорировал мой вопрос. И вот, эти томные две недели я пролежала дома, в то время как Чонгук постоянно меня навещал и помогал мне создать в моей комнате новую, уютную атмосферу… А затем меня просто в один момент выперли пинком под зад грызть гранит науки в университете, как бы я этого не хотела... — Хей, - внезапно поварачивается ко мне. — Не бойся. Я не дам тебя в обиду. Если что-нибудь случится, сразу звони мне, поняла? — В таком случае, твой телефон просто не выдержит такого количества звонков, потому как я уверена, что звонить мне придется довольно часто! — Я готов, можешь начинать сейчас! - смеется он. Затем подходит ко мне и начинает яростно трепать макушку головы, из-за чего волосы становятся похожими на гнездо. — Какая ты, все-таки, забавная! - и опять прикусывает нижнюю губу в промежутках между смехом. И я тоже начинаю смеяться. — Сам ты забавный. - говорю сквозь смех и убегаю вперед, опережая его на несколько метров, хлюпая своими любимыми ботинками по весенним лужам, которые совсем недавно были снегом. Бегу навстречу теплому и такому приятному ветерку, расправив руки в стороны. Набираю побольше воздуха в легкие и кричу, что есть силы: —Догоняй, Чон! Мы ведь опаздываем!!..