Глаза - зеркало души.

Лежит на пути булыжник? Плевать. Сломаешь на ноге все пальцы, но огромный камень обязательно пнешь. Со всей дури, вложив всю накопившуюся агрессию и тревогу, ты смачно ебанёшь по камню. Тебе нужно. Тебе, Кан Сумин, просто необходимо это сделать. Уж лучше похрамывать какое-то время, чем копить в себе это дерьмо. То ли злость, то ли грусть в перемешку с чем-то непонятным поглощают тебя каждую секунду. Казалось бы, ты обрела друга. Хорошего такого, надёжного друга. Но как живет он, когда вы не видитесь? Чем занимается твой новый друг в свободное время!? Мысли разного характера в хаотичном порядке проносятся в твоей голове. Вдруг он грабит банки? Вдруг он сутенер, который ни во что не ставит женщин? Вдруг он..? —..Насилует девушек?… Хватаешься резко за голову. Тебе морально плохо, тебя тошнит от одной только мысли, что это может оказаться правдой. Опираешься о ближайшую бетонную стену в безлюдном переулке. Не справившись с очередным позывом, блюешь прямо себе под ноги. — Нет, господи… - сплевываешь остатки рвоты с пересохших губ. —Я же не перенесу этого… - и очередной раз содержимое желудка выплескивается наружу вместе с каким-то неестественным воплем. — Чон, что ты… Такое… Кто же ты такой, черт возьми!??

***

Чон. Чонгук. Обычный парень, обычная жизнь, обычные родители и обычные несбыточные мечты. Так бы и продолжалось. Так и жил бы, как все. Не пачкал бы мальчик свои руки людской кровью, не слышал бы несколько раз на день последнее «Пощади!!!», и не нажимал бы привычно на курок чаще, чем ел. Однако жизнь не всегда так типична и банальна, и иногда всевышний вносит некие корректировки в неё. Зачем, для чего и почему - нам не дано понять. Обычный подросток, швырнув портфель в глубь темного коридора, после очередного школьного дня кричит в пустоту «Я дома!» и в ответ слышит лишь неестественную для его семьи тишину. В нос ненавязчиво прокрадывается запах сигарет. Но в семье никто не курит. Один робкий шаг навстречу непроглядной тьме. И еще один. Еще пару неуверенных шагов - и вот он, на кухне, внезапно сталкивается с парой суровых карих глаз. — Мальчик мой! - в уши ударяется грубый прокуренный голос. — Я уже заждался тебя! Не стой там. Проходи, не чужой ведь дом! Ноги словно вросли в пол. В воздухе повисла невыносимо тяжелая атмосфера, резко стало нечем дышать. Вихрем начали проноситься в голове вопросы, и Чон пытается ухватиться хотя бы за один, чтобы озвучить его. — Где… - голос дрогнул. — Где мои родители? - по всему телу побежали мурашки. — И кто вы такой..? Молчание. Огромный мужчина в солидном черном костюме, пронзив мальчика свирепым взглядом, начал барабанить своими толстыми пальцами, украшенными различными перстнями, по столу. Выждал несколько секунд, прежде чем вынести судьбоносный вердикт и перевернуть жизнь обычного паренька с ног на голову. — Твои родители сбили на машине моего сына. Час назад он скончался в больнице, и того наказания, которое они понесут после суда, слишком мало. - говоря это, лицо все так же остается невозмутимым, но в глазах все же проскальзывает горечь от пережитой потери. — Я… Я не понимаю, к чему вы клоните… — Не переживай, парень! Чего ты так напрягся? Зайди в зал, они там сидят - живые и здоровые! Чон, словно в тумане, разворачивается и на ватных ногах добирается до зала. А вот и они - связанные, растрепанные, но действительно живые… — ЧонГук, мальчик мой, я не буду томить и скажу прямо! - тяжелая рука опускается ему на плечо и слегка сжимается. — Ты должен всего-то отрезать матери и отцу по одной руке, ведь такие невнимательные мрази не должны больше садится за руль, как считаешь? Гробовую тишину нарушило мычание родителей сквозь тряпки во рту. Агония и отчаяние в их глазах встретили глаза Чона, который не понимал как ему реагировать и не окажется ли это все розыгрышем. Ни слова он не произносит, пытается переварить услышанное, но у него не выходит. Принять то, что сказал этот толстяк, просто невозможно. Такое только в фильмах бывает, разве нет? Он стоит и просто смотрит в одну точку, пока толстяк не разбавляет тишину своим противным громким голосом: -ЧонГук, ты заставляешь меня сделать все самому. Но мне проще просто вас всех разрезать на части, пока вы будете в сознании, и прочувствуете невероятно адскую боль. Ты же этого не хочешь, правда? Чон по-прежнему не воспринимает ситуацию всерьез и уже решает, что у него просто бред. Или сон. Он кивает, сам не понимая, зачем, и мужчина протягивает ему с кривой улыбочкой огромную пилу с острыми, как лезвия, зубьями. — Такая пила не то что кости, целые камни способна распилить, поэтому бери, не стесняйся! Чон опускает взгляд и смотрит сквозь орудие, чуть не выронив его из-за вспотевших рук. Родители дергаются, орут, смотрят на это все глазами, наполненными нечеловеческим ужасом, и мальчик решается посмотреть на них, чтобы осознать, что шутить над ним никто не собирался с самого начала. — Н… Нет… Прошу, только не это…. — Мальчик мой, как же хорошо, что у каждого человека есть выбор! Только что ты его сделал, и никто не знает, правильный он или нет. Предпочел гибель всей семьи? Чудесно! Да будет так! Резким движением выхватывает из рук мальчика пилу и подставляет к его горлу. Трясутся коленки, подкашиваются ноги, тело не слушается. Все слова просто забылись. Набравшись всей смелости, на которую только был способен, Чон посмотрел мужчине прямо в глаза. -П.. Пожалуйста, не д..делайте этого… Не трогайте моих р…родителей… Я сделаю все, ч…что вы скажете! - с последними словами срывается на крик и падает на колени, не в силах сдержать панику, охватившую его. Мужчина осмотрел Чона пустым взглядом. Невозможно было понять, что он чувствует в этот момент, и непонятно что он может сделать в следующую секунду, стояв с пилой в руке, поэтому парень зажмурился заранее, смирившись с тем, что неизбежно умрет. — Есть и третий вариант. Твои родители уезжают из страны, и ты их больше никогда не увидишь. За твоей спиной будет много потерь, много жестокости и море крови. Ты будешь носить этот крест за своих родителей до конца дней. Ты будешь работать на меня заказным убийцей…

***

Не самая хорошая идея - пить крепкий алкоголь после того, как твой желудок недавно опустошился и не получил ни грамма пищи. Однако… — Насрать. Розоватый румянец заиграл на щеках, сливаясь со шрамами и запекшейся кровью. Сквозь бокал Сумин причудливо смотрит на свою комнату: рябит и искажается реальность, и очередной всплеск коньяка добавляет коричневых красок картине. Она не была из тех, кто увлекался алкоголем. Однако сегодня просто невозможно было справиться с этой бурей мыслей без вмешательства напитка «забвения». Странное состояние поглощало ее с каждым выпитым глотком. Хотелось и посмеяться, и поплакать, поговорить наедине с собой о делах насущных, хотелось танцевать до потери пульса и просто повтыкать в потолок, полностью растворяясь в невиданных ранее эмоциях. Да что угодно, лишь бы отвлечься. Лишь бы подальше от привязанности, которую начала испытывать девушка по отношению к Чону. — А давно у меня цветок стоит на подоконнике?? - в пустоту говорит Сумин, и, неспешно встав со стула, направляется пьяной походкой к окну. — Цветочек, а ты точно должен быть таким?? - пристально смотрит на уже давно не живое растение, и аккуратно касается пальцами прогнивших лепестков. Те, почувствовав первые прикосновения за последние несколько лет, тут же рассыпались. Превратились в прах. Тихо шурша, начали ускользать из пальцев и устремились невесомой пыльцой по ветру, прямиком в открытое окно. И первые пьяные слезы покатились из глаз, омывая, капля за каплей, иссохшую землю в пластиковом горшке. Полностью отдаваясь эмоциям, Сумин плакала. Она плакала, и питала невероятную жалость к самой себе. Плакала, и думала о ЧонГуке - мальчике, который, словно какой-то волшебник, вдохнул в нее жизнь. Плакала, и в голове проносился кошмарный образ ублюдка Чимина. Продрогшая до самых костей, она снова мерзла, снова тряслась, как в прошлый раз у открытого окна. Только в этот раз она не лежит полумертвая от передоза на полу, а твёрдо, хоть и пьяно, стоит на ногах.

***

Вибрирующий без конца мобильник вот-вот проделает дыру в столе. Нескончаемые стуки кулаков в дверь, судя по всему, тоже. Вот уже битый час ЧонГук стоит, весь как на иголках, у комнаты Сумин, не решаясь вновь вынести дверь с петель. Внутреннее чутье подсказывало, что она жива, что с ней все в порядке и она просто крепко уснула… — Крепко уснула, блять… Она просто спит, успокойся ты уже! - цедит Чон сквозь зубы, но все же не оставляет попыток и вновь по коридору общежития разносятся яростные стуки. — Если нужно будет, я усну прямо как пес возле твоей двери! - нарочито громко произносит он. — Слышишь, Кан Сумин!? Сползает бесшумно по двери, хватается за взъерошенные волосы руками, и в следующую секунду, не удержав равновесия из-за резко открывшейся двери, падает на порог. Лежит секунду, другую. Не может поверить, что ему удалось. Лежит, смотрит… …И не теряя времени, подскакивает и крепко, что есть силы, сжимает хрупкое тело светловолосой девушки. А она, на удивление, даже и не думает отстраниться, полностью растворившись в этих объятьях и слегка обдавая юношу запахом алкоголя. Он проводит пятерней по ее спутавшимся волосам, вкушает каждую секунду этих нескончаемых объятий, чувствует ее тепло, ее живое тело, ее мелкую дрожь в ногах. Он ощущает ее целиком и полностью, боясь уйти в омут с головой. Но ее легкое движение руки, проводя по его позвоночнику и касаясь затылка, заставляет его лишь сильнее обнять девушку, показывая, насколько их нити нерушимы и насколько сильно они слиты в единое целое. Это просто непонятное чувство, объединившее их еще до их знакомства, которое так быстро их сблизило. «Или ты не желаешь отпускать образ Мелиссы?..» Сумин в последний раз с непривычной для нее нежностью проводит рукой по его спине и полностью обмякает, погрузившись в сон. Чон, не торопясь, бережно берет ее тело на руки и несет в постель, словно хрусталь, который случайно можно легко разбить. Кладет ее, укрывает одеялом и ложится рядом. Сегодня он будет оберегать сон столь невинного создания. Накручивает на палец одну из ее золотистых прядей и тихо шепчет, опаляя ее ухо дыханием: — Я пущу пулю в лоб тем, кто хоть пальцем к тебе прикоснется… «И не допущу прежней ошибки, Мелисса…»

***

Россыпь прекрасных цветов на бескрайнем поле радует глаз. Шелестят колосья пшеницы, словно перешептываясь о чем-то между собой. Палящие лучи солнца просачиваются сквозь пышные облака. Ненавязчивое пение птиц из глубин леса разносится по округе. Свежий воздух, настоянный на аромате целебных трав, проникает в твои легкие с каждым вдохом, а легкий ветер подхватывает твои волосы, кружась в замысловатом танце. Благодать. Уют. Покой. Здесь и сейчас - ты в моменте разумом, душой и телом. Держишь в руках одну-единственную ромашку - с ее стебля, подобно слезам, стекает сок на твою белоснежную рубаху - - и предаешься чувству неподдельного счастья. Эйфория пропитала собой твою душу, поселилась в твоем сердце. Лесная музыка неспешно заливается в твои уши, растворяясь в тебе и отдаваясь приятным теплом. От этой благодати приятно кружится голова. Ведь это место, где нет тревоги и печали. Место, где нет насилия и смерти. Место, где есть только ты наедине с собой. Веки твои слегка дрожат. Отдавая всего себя этому блаженству, всего на миг прикрываешь глаза. И содрогаешься от резкого щелчка. Цветок ромашки, покрываясь черной, подобно венозной крови, гущей, небрежно выскальзывает из твоих рук, но ты этого не видишь. Не замечаешь и того, как, невесомо паря в воздухе, превращается она в гнилой куст сирени, плавно приземляясь на плодородную землю. Стебли осоки, неестественно дрожа, скручиваются и разлагаются за считанные секунды. Под синим небом птицы собираются воедино, противно крича, и, одна за другой, внезапно начинают лететь камнем вниз, разбивая головы о выпирающие из травы камни. И воздух вдруг резко рассекает режущий слух визг…

***

Открывая глаза, я нахожусь уже не в той реальности. И слышу не те звуки. Поворачиваю голову и вижу ее, зажатую в угол и пожирающую меня взглядом огромных глаз, наполненными недоумением и даже чуть-чуть страхом. Черт. «Я действительно заснул вместе с этой девочкой.» — Ты! - резко разрушает она тишину своим дрожащим голосом, неуверенно тыча пальцем в мою сторону. — Почему ты здесь!? Как ты посмел здесь спать!? - и внезапно сдергивает с меня одеяло. Увидев, что я в одежде, немного успокаивается. Мне же это действие не понравилось. — Ты настолько мне не доверяешь? Думаешь, я бы посмел?… — Я уже ни в чем не уверена! - переходит на истеричный крик. - Как я могу тебе доверять, скажи пожалуйста!? Я не знаю настоящего тебя, и мне от этого плохо! Зачем ты связался со мной!? Зачем я тебе нужна!? - и запинается, задыхаясь от собственных эмоций. — Ты мне нужна не ради чего-то. -пытаюсь сохранить спокойствие, боясь тоже сорваться на крик и сделать ей еще больнее. — Я впервые за долгое время ощущаю себя так комфортно рядом с кем-то. - пытаюсь подобрать слова. — Просто дай мне немного времени и ты обязательно обо мне все узнаешь, ведь это не так просто! - в сердцах произношу я. — Убирайся отсюда. Что я должен ей сказать? Как ей объяснить то, что не объясняется простыми словами? Между нами связь, нить, я чувствую, когда тебе нужен. Моя голова идет кругом от одной лишь мысли, что ты снова можешь причинить себе боль. Что-то неосязаемое, что-то за гранью понимания связало нас прочным канатом, и рви ты хоть по одной ниточке в день, разорвать все сможешь дай бог через сто лет. Так я чувствую. Я это знаю. И даже если я сейчас уйду, это ничего не изменит, Кан Сумин. Но если тебе так будет легче… Она не умывала лицо со вчерашнего вечера - отекшее и от того смешное. Мешки под глазами после ночных слез, ссадины вперемешку с еле-заметными пятнами крови. Я так и не узнал, откуда эти следы побоя. Но это вопрос времени. Встаю с кровати, каждой клеточкой тела ощущая ее переменчивый взгляд на себе, хватаю свою куртку со стула, и, даже не оборачиваясь, иду к коридору. Надев второй кроссовок, бросаю короткое «Еще увидимся!» и покидаю ее тесный общажный мирок. И меня тут же охватывает тревога. Она снова одна. Снова беспомощна, снова слаба перед своими эмоциями и мыслями. Шаги мои становятся все тяжелее. Тяжелее все дальше и дальше уходить от нее. Но с невероятными усилиями я продолжаю идти. Сегодня день обещает быть спокойным, и сегодня всем будет хорошо. «Все будет хорошо, Мелисса…»

***

Недосказанность - причина всех бед, ссор и скандалов в человеческих взаимоотношениях. Люди таковы по натуре, что гораздо проще промолчать, ведь все сами всё должны понимать. Однако, мы не телепаты. Недосказанность. Всё начинается с неё. Слова, эмоции, подозрения, сомнения сдерживаются, остаются внутри, гниют. Так может продолжаться несколько лет, потом взрыв - и ничего, кроме пустоты…