Люблю тебя, хён

      Мы эгоисты. Каждый из нас эгоист. Каждый готов ради любой своей, даже самой дурацкой, прихоти уничтожить что-то важное. Но, только потеряв, мы начинаем понимать, насколько это было важным для нас.       — Давай ты не пойдёшь, хён? — русый беспокойно смотрит на Юнги, расставляя баночки с приправами на полке, стараясь их выровнять по какой-то невидимой линии.       По кухне медленно распространяется запах тушёной курицы и варёного картофеля, вызывая аппетит у старшего. Обшарпанные табуретки стоят вокруг деревянного стола, и на одной из них сидит бледный парень с мятными волосами, имя которого Мин Юнги, и крутит в руках мобильный. Видно, что он нервничает, но показывать этого не хочет. Не положено ему переживать, не положено быть слабым. Особенно в глазах любимого человека.       — Забей, Тэ, это просто стрелка, я хоть раз проигрывал? — старший усмехается и перестаёт мучить телефон. — Давай уже пожрём и перестанем затрагивать эту тему?       Тэ, а, то есть Ким Тэхён, дёргается и вспоминает, в каком ужасном состоянии приходил иногда Юнги, который был главарём некой банды, с которой сам Тэхён был знаком мельком. Мельком, да, но довольно ощутимо, нужно заметить. Нет, он не боится Мина, более того, он его любит и принимает таким, какой тот есть: со всеми его заморочками, драками и стрелками в подворотнях. Тэ был благодарен Юнги за спасение в одной из таких вонючих и однообразных подворотен. Его зажали в угол пара человек, на которых он по случайности нарвался: невовремя вышел в магазин, а точнее — посреди ночи. И, если бы тогда не проходил мимо старший с парой «своих», то, возможно, он бы сейчас не готовил завтрак, а лежал бы тихо-мирно в гробике.       Всё потому, что к его горлу тогда приставили холодное лезвие ножа и резанули по гладкой коже, на которой сейчас находится тонкая бугорчатая полоска, как напоминание о произошедшем. Мин Юнги их спугнул, а рука нападавшего дрогнула. Нож не вошёл глубоко в шею, что и спасло младшего.       Но сейчас не так, как раньше, когда хён говорил, что будет драка. Старший никогда не нервничал, а сейчас это казалось странным. И отчего-то сердцу Тэ неспокойно, было что-то не так, было какое-то нехорошее предчувствие, что может что-то случиться с человеком, которого он любит, хоть Юнги и правда никогда не проигрывал.       — Тэхён, мы будем есть?! — голос разорвал каждую мысль пополам, оставляя целой лишь одну: «Покормить хёна».       — Да, сейчас, подожди… секунду… — Тэ раскладывает в две тарелки завтрак и придвигает одну из них к Юнги. — Вот, извини… Ты прав, я не могу вмешиваться в твои дела… — садится напротив и начинает медленно есть, прорабатывая план слежки за мятным.       Просто Тэхён боится. Не может больше отпускать Мин Юнги. Не может и не хочет. Каждый раз он по две недели отхаживает старшего, рисует йодовую сетку на синяки и обрабатывает порезы. Однажды, после одной из таких драк, он залезает под футболку, чтобы осмотреть хёна и там, но тот бьет по его рукам настолько сильно, что появляются фиолетовые отметины. Лишь спустя месяц он узнает о шрамах на его груди и одном, слишком много говорящем, на животе. Именно тогда младший прямо во время их первого раза разревелся, прижимая к себе Юнги.       Слёзно просил и умолял больше не драться, просил остановиться, но всё было попусту. Мятный не слушал его и продолжал делать так, как он хотел.       Чтобы там ни говорил хён, а в этот раз Ким его не отпустил. Натянув темный капюшон на голову и надев маску, преследовал до самого конца. И, кто бы знал, что именно это и есть его конец. Не обмануло сердце, подстрекателем оказалась интуиция, ведя Тэ за Юнги.       Вот, они стоят напротив друг друга и перебрасываются оскорблениями. Через минуту уже начинается драка. Конечно же, банда Юнги сильнее этой раздолбайской, которая могла только громкими словами бросаться, а на деле уже пара человек из них в отрубе.       Пять на пять.       И вот, один парень из банды Юнги валится на колени, держась за живот. У Тэхёна всё мутнеет перед глазами, он видит лезвие ножа, которое вытаскивает противник из побледневшнего и вскрикнувшего мальчишки. Затем происходит что-то страшное, что не сотрется из памяти Юнги уже никогда.       Мятный хватает своего соратника и пытается его поднять, но тот падает уже замертво на асфальт, а Мин так и остаётся на корточках.       Нож.       Нож направлен прямо в грудь Мин Юнги, когда тот оборачивается, чтобы оттолкнуть со всей дури того, кто это сделал с его другом…       Удар.       И перед Юнги падает тело, лицо которого сначала он не узнает из-за маскировки. Тэ держится за живот не в силах произнести и слова. В глазах мутнеет, в горле першит, из глаз катятся слезы от боли.       Все разбегаются кто куда, даже банда Юнги, бывшая когда-то его соратниками. Целых два трупа — это уже перебор для мозга любого человека.       Мин до последнего надеется, что это не Тэхён, но одежда выдаёт его любимого человека с потрохами. Толстовка. Толстовка, которую он подарил ему на День Рождения.       — Я люблю тебя, хён, — хрипит младший уже на руках старшего, который его прижимает к себе, сняв с него маску, и дрожащими руками набирает номер скорой.       Юнги что-то говорит о том, что он выживет, что всё будет хорошо, на что тонсэн только улыбается и в последний раз касается щеки такого любимого и нежного лишь для него человека.       Кровавый след остаётся на щеке мятного. Несмываемый кровавый след.