Люблю тебя, хён

      Иногда просто хочется быть счастливым, иногда просто «хочется» до покалывания на кончиках пальцев. Неизвестно «почему», неизвестно «как» и даже, если до этого всё было идеально и прекрасно, можно захотеть большего и это станет самой большой ошибкой, переломной, ведь ноша может стать неподъемной.       А холодный кафель сопровождает, вытекающую из запястий жизнь Чимина. А, русые волосы жгутся об вспотевший лоб и намокают. А никого нет рядом, потому что никто не знает о том, что творилось с ним всё это время.       Еще вчера у него было пятеро близких людей, помимо родственников, и один человек, которого он полюбил всем сердцем. Но этот человек...

✗✗✗

      Мчась в столовую университета, Чимин с улыбкой окидывает своих одногруппников Чонгука и Тэхена, интересуется, где премилейший староста курса — Джин, думает о том, куда же пропал их, так сказать, наставник — Намджун и его верный друг Хосок. В последнюю очередь, он размышляет о... Мин Юнги, который идет со своим подносом к столу напротив и не замечает Пака, так как даже почти его не знает. Мельком только, на танцевальных занятиях пересекались.       Вырывает из мыслей Чимина звонкий голос, к которому он привык за этот год настолько сильно, что даже не пугается (хотя поначалу такое бывало):       — Привет, ребята! -—Чон Хосок точно в хорошем расположении духа: улыбается и похоже прямо сейчас может начать плясать посреди столовки, громко заливаясь своим фирменным смехом.       Он приземляется пятой точкой на скамейку, дожидается ответа от младших, но самый старший среди этих мелких — молчит, а потом грустно улыбается и тянет свой сок Хосоку:       — Привет... хён...       — Спасибо, но ты чего кислый такой? — обеспокоенно спрашивает старший, забирая предложенное.       — Ой, да он пришел веселый, а как Юнги увидел, то побледнел, — вклинивается Тэхен. — Скажи, Чимин, ты боишься его что ли, а? – смеется и бьет легонько по затылку своего друга, пытаясь привести в чувство и таким жестом убедить, что этот бледный парень за соседним столиком совсем не опасен.       — Ничего, всё хорошо, — натянуто улыбается, отвечая на вопрос хёна и давно врет всем подряд, что всё в его душе в порядке, и Тэ трепет по волосам в ответ на такую заботу, — Не боюсь я его, у тебя фантазия просто слишком хорошо работает.       Ким на это хмурится, но быстро отходит и тянет уже Чонгука за руку, улыбаясь во все тридцать два и говоря о том, что им надо срочно поговорить насчет проекта.       Хосок тоже, выпив сок, исчезает из столовой, а Чимин лениво выходит из нее только после того, как уходит его объект воздыхания. Порой даже русоволосый думает, что хотел бы быть таким же бесчувственным, как и этот парень, который игнорирует всех вокруг, рассчитывает всегда только на собственные силы и никогда не обращает внимания на мнение общества.       После обеда и начинается тот крах, который приводит Пака к тому, что он совершит, совершенно не раздумывая над последствиями.       Чимин спокойно бредет на пару по философии, раздумывая над тем, что хотел бы сказать тому парню с мятными волосами о своих чувствах, хотел бы, чтобы на них ответили, хотел бы (но не сейчас, сейчас Чимин просто чувствует, что он не готов).       Внезапно дорогу преграждает тот самый, кто должен был узнать о чувствах русоволосого, хватая за футболку.       — Мне тут сказали, что ты влюблен в меня? — младший ежится от холодных слов Юнги, но держится. — Правда любишь? — шипит прямо в ухо.       Пак сжимается, но только внутренне, а внешне лишь поднимает безразличный взгляд на старшего, думая откуда такая информация у него. Он отрицательно машет головой, даже не пытаясь вырваться из хватки. Во-первых, бесполезная трата времени (он сильней), во-вторых, Мин сам отпустит, потому что ему скучно.       Просто Чимин слишком хороший наблюдатель и любит анализировать людей. Любит считывать поступки и предсказывать реакции и действия, опираясь на различные проявления в поведении человека. И в этот раз русоволосый не ошибся. Юнги нужно другое. Ему нужны отговорки, несдержанность, всё, что относится хоть отчасти к какой-то панике. Бальзам на душу, если была бы вообще истерика, но Чимин просто этого не даст, потому что иначе всё полетит к чертям.       — Хм, это было даже скучно... — ухмыляется, подтверждая все теории младшего, а потом передергивает плечами и уходит куда-то вперед.       И, кажется, что это всё. Больше не будет такого, и Мин уйдет, ничего не сказав и оставив растерянного младшего совсем одного, так и не узнав правды. Ведь, Юнги такие «игрушки» не интересны. Он слишком падок на страсть, на эмоции, которые можно отобрать у человека. Узнай Пак его получше, он бы догадался, что мятный элементарно энергетический вампир, которому надо было немного зарядиться, и он бы отстал.       Но Чимин не успеет, так как следующие слова убивают всё внутри него, не давая оправиться от холодных пальцев, которые минуту назад задели шею, отпустив футболку, и оставили будто шрам.       — А, знаешь, кто тебя выдал? Твой друг, которого я трахаю. Чонгук. И у нас, пожалуй, как вы это называете... Ах, любовь, — заливается смехом и исчезает в дверях какой-то аудитории, втоптав чужое сердце в холодный университетский пол.

✗✗✗

      И, Пак Чимин ведет лезвием бритвы по правой руке, затем по левой и в итоге падает на холодный кафель.       — Люблю тебя, хён...       Откуда же было знать Чимину, что Юнги всё наврал. Откуда было знать, что старший просто хотел поиздеваться? Просто любовь не греет больше. Пусть безответная, но она была, а теперь в душе руины, которые собрать заново не удастся никому. Ведь они бесследно исчезают вместе с этим парнем из этого мира, растекаясь бесформенно по едко-белому кафелю в ванной.